Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 158
Партизаны быстро выгрузили привезенные боеприпасы и медикаменты, и я с немалым облегчением передаю документы и оберст‑лейтенанта старшему группы сопровождения.
Все – кирпич с души!
И когда самолет наконец‑то исчезает с глаз долой, чувствую неслабое облегчение. Нет, про кирпич я, пожалуй, правильно думал…
А нам передали устный приказ – выходить самостоятельно в конкретный район, откуда нас заберут самолетом – уже другим. Сюда, как выяснилось, летать отчего‑то стремно. Только для того, чтобы этот самолет сюда добрался и главное – вернулся, пришлось устраивать целую операцию. С привлечением бомбардировочной авиации и истребителей. Так ещё и целый отряд прикрытия на борт погрузить – на тот случай, если на обратном пути будет какая‑то аварийная посадка.
Что ж, видать и впрямь эти документы того стоят…
Оглядываясь назад, только сейчас начинаю понимать весь масштаб проведенной операции. И ежу понятно, что задумали ее далеко не вчера. И готовили очень тщательно, стараясь учесть множество факторов. Чего стоит только игра с мнимыми бандитами, которые, якобы, где‑то в городе скрывались! Понятно, отчего здесь появился и Хайнеманн со своими переодетыми эсэсовцами.
И непривычно сложная структура – городское подполье, стратегическая разведка и сидящие где‑то в лесу партизаны – все они выполняли свою часть работы. А тут и мы нарисовались – истинно слоны в посудной лавке!
Но немцам голову‑таки конкретно так задурить получилось!
– Слышь, командир… – подходит старший из партизан. – Улетела птичка, так хоть и поговорить спокойно можно. А то и у нас все, как на иголках по этому поводу.
– И не говори! С меня – так вообще, словно плиту гранитную с плеч сняли!
Отходим в сторону и присаживаемся на бугорок.
Партизан закуривает, протягивает мне кисет.
– Благодарствую – но, как‑то вот не привык я к этому делу… Вопрос‑то в чем?
Он затягивается.
– Легион этот… ну, из прибалтов который… помнишь их?
– Забудешь таких! Помню, ясен пень!
– Так вот, они тут в последнее время, вообще конкретно так крышей поехали…
И он рассказывает.
Не могу все это словами описать – попросту не хватает у меня таких словесных оборотов. И очень даже хорошо представляю себе состояние души местных партизан!
– Мы им уже и засады устраивали, и даже мост подорвали – пофиг! Такое впечатление, что им все это, реально, как слону дробинка! Совсем, окаянные, озверели в край!
– От нас‑то что тебе надобно?
– Пока этот самолет не улетел, вас и вовсе, навроде бы и не существовало. В том смысле, что ни за какой помощью мы к вам и постучаться‑то не могли. А ныне…
– В том смысле, чтобы мы вам как‑то пособили бы с этими… легионерами?
– Ну, дык! У вас‑то с ними тогда все очень даже лихо получилось! Вдвоем, фактически, всех и того… к ногтю. А сейчас‑то вас и поболее будет?
– А Центр что скажет? По шапке нам и вам не прилетит?
Партизан мрачнеет.
Понятно… Центр эту операцию не санкционировал.
Но!
Это же было до отлета самолета?
Да и вопрос – как мы до указанного места дойдем? Без местных‑то проводников?
И помимо это всего – совесть‑то как? Не станет нас грызть?
Ох, станет…
– Ладно, рассказывай диспозицию…
Глава 36
– И где сидит этот деятель? – я рассматриваю в бинокль здания поселка.
Надо сказать, здесь явно не лопухи орудовали! Улицы и переулки частично перекрыты заграждениями, так, что ни о каком‑таком быстром налете и говорить не приходится. Пока автомашина доедет до центральной площади, ее раза три точно тормознут. Ибо прорваться на скорости по этому лабиринту – дело дохлое и абсолютно неперспективное. Автомобиль попросту не может настолько быстро пропетлять между постами и заграждениями.
– Вон, двухэтажный дом на площади видите? Бывшее здание леспромхоза. Он там занял весь второй этаж.
Да… вижу этот домик…
– Проход туда есть?
– Есть лестница – она там одна. М‑м‑м… пожарная ещё есть – но она сразу на чердак ведет…
– И как же тогда ей пользоваться? Мало ли – вдруг, пожар на втором этаже?
– А по балкончику можно к ней пройти – вон, присмотритесь! – показывает мне рукою партизан‑проводник. – Как раз, в бывшем кабинете директора туда и дверь выходит. И злодей этот там и заседает, кстати говоря…
Ну, да… А ещё там солдат с винтовкой дежурит…
Не вариант – там незаметно не пройти.
Смотрим дальше.
Крыша… обычная двускатная. Угу…
– В кабинете этом бывал кто‑нибудь раньше?
– Ну, – отвечает партизан, – я сам и бывал. А надо‑то что?
– Над домом одна труба. Там такая большая печка, что ли стоит? Что весь дом разом отапливает?
– Не, – мотает головою собеседник. – Тама котел водогрейный имеется. А в комнатах, как в городе, батареи есть!
– И как трубы подведены? Прямо по стенам в коридоре – или иначе как‑то?
Мой собеседник замолкает. Чешет в затылке.
– Ну… на лестнице их точно нет. А в кабинете по стенам идут – от батареи к батарее, так как‑то вот…
Снова подношу к глазам бинокль.
– А в этих домах что?
– Солдаты там, – кивает проводник. – Повзводно живут.
– А если дом небольшой?
– В таких домах их командиры размещены. Где по одному, где по двое… Смотря, сколько там комнат.
– Местных жителей, как я понимаю, там не осталось?
– Выгнали всех. На окраине бараки есть, там раньше рабочие леспромхоза жили. Тама они сейчас и обитают.
– Немцы тут бывают?
– Так, почитай, что и каждый день! Девок привозят – и гудят с ними до утра. В доме ихнего главного, на первом этаже у них комнаты, где спят…
– А назад когда?
– По всякому случается, – пожимает плечами партизан. – Иногда – с легионерами куда‑то уезжают, иногда и сами…
Так… Похоже, план складывается. Авантюра… а что у нас вообще по‑человечески делается? Всю дорогу у нас что‑то противоестественное выходит – но работает же? Однако, помощь нам тут потребуется!
– Вот, что, друг мой ситный. Мне бы с вашим командиром поговорить…
Выслушав меня, Михалыч – так зовут командира партизан, некоторое время сидит молча. Потом поднимает на меня взгляд.
– Это ж… у тебя получается…
– Авантюра, да? Другое что‑то можешь предложить?
– Ну… – чешет он в затылке. – Наглость же! Да и кто с тобою на такое дело пойдет?
– Во‑первых, мы сами и пойдём. Да и среди твоих я одного такого человека знаю. Он – точно пойдет.
– Так тебе же не один нужен?
– Поищем…
Михалыч крякает.
– От меня что нужно?
Вот это уже деловой разговор!
И через пару дней в село, где расположен 22 пехотный полк, въехали две автомашины. Два «Опель‑капитана». За рулем – солдаты в немецкой форме. А пассажиры… ну, то, что это офицеры – было понятно, хотя бы по погонам. Часть откровенно подремывала, и только один сохранял способность к общению. То есть – был не так пьян, как все остальные. Но на подошедшего солдата посмотрел с… словом, посмотрел… Настолько выразительно, что тот, козырнув, вернулся к шлагбауму. Который медленно приподнялся, пропуская прибывших.
– Что там? – выглянул из караулки старший поста.
– Те самые офицеры к оберст‑лейтенанту.
– А! – кивнул старший. – Это про них звонили с поста у поворота?
– Да. Две машины – все пьяные в дым. Бабы с ними какие‑то – тоже, по‑моему, в хламину поддатые.
– Ну, стало быть, они, скорее всего, здесь и останутся спать. А баб этих, как всегда, бросят тут, когда станут уезжать. Так всегда и бывает…
– Угу, – хмыкнул постовой. – Опять офицерам веселье. И где они только таких дур находят?