Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 156
– Яволь! – вытянулся тот, пытаясь одновременно отряхнуть мундир от пыли. – Кладка на стене отличается от кладки в прочих помещениях, герр оберст‑лейтенант! Мы подозреваем, что там есть какие‑то ещё комнаты. Стена при простукивании издает глухой звук – там, совершенно очевидно – пустота.
– Так! – комендант повернулся к гауптману. – Взвод охраны сюда! В полном вооружении! Быть готовыми открыть огонь при малейшем подозрении!
Двадцать минут – и перед стеной залегло три десятка солдат. Поставили и пулемет.
– Ломайте стену!
Под ударами кувалд стена треснула, по ней побежали трещины – и здоровенный кусок кладки обвалился куда‑то внутрь.
– Всем назад!
Клубящаяся в воздухе пыль понемногу осела на пол.
Ничего, никакого движения. Лучи фонарей выхватывали из темноты какие‑то кучи мусора, обломки таких же стеллажей…
– Разведка!
Несколько солдат, прикрывая друг друга, выбежали вперед и пролезли в образовавшееся отверстие. Наступила тишина…
Через несколько минут они выбрались назад. И старший подбежал к офицерам, стоявшим за углом коридора.
– Герр оберст‑лейтенант, там никого нет. Три комнаты, пыль и обломки стеллажей. Все…
– Люди? Следы пребывания кого‑нибудь?
– Никак нет, герр оберст‑лейтенант. Там никого не было уже много лет…
Разложив на стеллаже карту офицеры всматривались в нее, пытаясь понять – где же им теперь здесь искать?
– Они ниже, герр оберст‑лейтенант. На этом уровне просто негде что‑то спрятать…
– И где же нам искать вход?
– Надо отправить поисковые группы… Пусть ищут входы –они точно должны быть!
Так что наспех собранные заложники пока оставались незадействованными – некуда было их применить. Людей попросту посадили на землю невдалеке от стен монастыря и оставили ждать под охраной полицейских.
А внизу продолжался ад…
Очередной взрыв произошел в тот момент, когда саперы проводили по уже обследованному коридору группу солдат. Не первую! Они постарались исключить все риски и проводили людей вообще по одному! Но – взрыв обрушил часть стены, похоронив под ней сразу несколько человек.
Одно утешение – теперь по этой насыпи можно было пробежать хоть взводом – все, что было внизу, уже взорвалось.
Начали гаснуть фонари – садились батареи. Командир саперов распорядился – ждать своей очереди в темноте. Ничего страшного не произойдет, если солдаты какое‑то время посидят без света.
Он не учел одного – в темноте у них слишком уж обострились все тревоги сразу. Шорох осыпающихся камешков из разбитых стен, капли воды – все это ничуть спокойствию не способствовало. Солдатам казалось, что из темных проходов к ним кто‑то подкрадывается. Кульминация достигла своего пика, когда кто‑то из них, не выдержав, выстрелил в какую‑то тень. И сразу же недружный залп разорвал тишину, вспышки выстрелов вызвали причудливое мельтешение теней – и теперь уже многим стало казаться, что они видят движение там, где им и не пахло.
Только спустя несколько минут офицерам удалось прекратить беспорядочную пальбу. Слава Богу, что никто при этом не пострадал! Пришлось приказать разрядить оружие – риск того, что кто‑то случайно нажмет на спуск был слишком велик.
Саперы работали уже несколько часов, и командир взвода распорядился сделать перерыв – был нешуточный риск того, что они станут ошибаться. Но это вызвало глухой ропот среди пехотинцев – они и так уже находились на грани срыва. Попытка объяснить происходящее была встречена мрачным молчанием.
– Им страшно, герр обер‑лейтенант, – пояснил командир одного из взводов. – Солдаты жалуются, что слышат чьи‑то шаги и даже голоса!
– Успокойте их! Здесь нет никого, кроме нас! Русские не настолько сошли с ума, чтобы кого‑то тут подкарауливать – всю работу выполняют их мины.
Эти бы слова – да Богу в уши…
При пересечении, спустя полчаса, какой‑то развилки, из темноты вдруг ударил пулемет! Трассирующие пули рикошетировали от стен, по подземелью метались огненные молнии. И большинство солдат, не имея даже возможности сразу же ответить огнем – их оружие было разряжено по приказу командиров, бросились врассыпную. Фонарей у них не было, все батареи отдали саперам. Напуганный народ сослепу несся куда‑то в темноту…
И тогда загрохотали взрывы.
– Русский ручной пулемет «ДП‑27», – отряхивая пыль с колен, приподнялся обер‑лейтенант, закончив осмотр пулемета. – К нему приделали реле стартера от автомобиля, которое и потянуло за спусковой крючок заранее взведенного оружия, поставили рядом аккумулятор – и кто‑то из наших солдат случайно замкнул цепь…
Все просто – но только на минах погибло более десяти человек! И почти столько же было ранено. Неизвестно куда исчезло еще пятеро – и никто даже и не собирался их искать. Почти взвод…
– Утешает только одно – мы на правильном пути.
– С чего вы это взяли, герр обер‑лейтенант?
– Русские не стали бы ставить ловушку в тупике. Пулемет установили там, куда мы обязаны были прийти. Значит, выход где‑то рядом!
Оба пехотных командира переглянулись – у них такой уверенности не было.
– Ну… возможно. И как много времени, по‑вашему, герр обер‑лейтенант, могут занять его поиски?
Сапер пожал плечами.
– Час. Или два. Возможно, что и намного больше. Мы не знаем размеров подземелья, и не можем пока предположить – как долго нам ещё идти. У меня, кстати, тоже осталось менее полувзвода, некоторые мои солдаты ранены – но мы же идем вперед!
– Может быть, герр обер‑лейтенант, будет лучше, если мы останемся ждать вас на месте? Проводка солдат по вашим следам занимает слишком много времени! А батареи в фонарях уже садятся… – высказал предложение один из пехотных командиров.
– В этом есть резон, – согласился сапер. – Мы, действительно, в этом случае будем продвигаться быстрее. Но… а как же ваши люди? Раненые?
– Полагаю, будет лучше, если вы вернетесь за нами уже большими силами. Оставьте нам несколько батарей для фонарей – и идите! – это высказал командир первого взвода.
Второй по данному вопросу не высказывался, но ничего и не возразил.
Подготовка к выходу много времени не заняла – все прекрасно понимали, что затягивать незачем. Но большинство пехотинцев встретило эту новость мрачным молчанием.
Оставив несколько батарей, саперы, вытянувшись гуськом, вскоре исчезли за поворотом. И вскоре оттуда донесся грохот очередного взрыва. После чего наступила тишина – оставшиеся на месте солдаты понимали – ещё кто‑то чего‑то не заметил… И это пугало более всего!
Они были готовы вступить в бой с противником – с живым противником! Но как воевать с минами? Стрелять? Куда? Воевать с противником, которого не видно и не слышно? С тем, кто может терпеливо, годами, ждать свою жертву?
И они остались на месте… Никто не рискнул пойти вслед за ушедшими в темноту саперами.
– Герр обер‑лейтенант…
– Да, Герман?
– Последний фонарь больше не горит.
– Мой тоже сдох…
– Что будем делать?
– Ну… у нас ещё есть спички. Там, – мотнул головою назад командир взвода, – позади нас, какие‑то доски лежат. Можно их расщепить, сделать, как это говорят русские, личину.
– Лучину, герр обер‑лейтенант.
– Какая разница, Герман? Лишь бы горела и давала свет…
И через некоторое время сапер продвигался вперед при дрожащем свете самодельного светильника из горящих щепок. Видимость при этом была так себе…
Но вскоре очередной взрыв потушил и этот светильник.
Сделали новый. Пальцы солдат уже были содраны в кровь, но они продолжали терпеливо ощупывать камни под ногами.
– Герр обер‑лейтенант! Свет!
– Где?
И впрямь – где‑то впереди забрезжил тусклый проблеск света!
– Удвоить осторожность! Уверен – именно здесь нас и ждут основные ловушки! Не спешить! Пустите меня вперед, я отдохнул и пока поработаю!