Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 148
– А вы меня стрелять научите?
– Вот, закончим с шалашом и жрачкой – сам, лично, тобою займусь!
И что же вы думаете? Пришлось‑таки мне свое обещание исполнять! Молин сидит у костерка, который мы предусмотрительно развели в небольшой ямке, помешивает варево веточкой и погладывает на наши занятия.
Первым делом разряжаю пистолет у девушки. На резонный вопрос – почему, поясняю что не хочу получить случайную пулю. А такое иногда бывает – в горячке народ поначалу плохо контролирует свои руки‑ноги. Могут и пальнуть ненароком…
– Как будешь держать оружие?
А вот тут она меня удивила! Встала во вполне себе сносную «ворошиловскую» стойку. Левую руку заложила за спину, вытянулась и правою рукой навела пистолет на мишень. У нас ее роль выполняет мой пиджак, повешенный на куст.
– Так… Для начала – забудь эту кошмарную манеру держать оружие.
– Почему? Я видела – так стреляют на соревнованиях!
– Да? И какой же приз ты собралась выиграть? Ко мне повернись…
И когда ствол «Браунинга» уставился мне в лицо, делаю едва заметное движение руками. Секунда – и оружие уже в моих руках.
– Ну, как, приз заслужила?
– Постойте… как это⁈ Покажите!
Добрый час мы с ней отрабатываем этот прием. Молин уже и котел с огня снял, и рукой махал призывно… Наконец у нее что‑то стало выходить.
– Перерыв! Топаем есть! Неровен час, остынет там все…
Перекусив, возвращаемся к занятиям. Пистолет, винтовка, нож – всего понемногу. Трижды она кубарем улетала в кусты – я намеренно не сдерживал силу бросков. Хочет жить – научиться! В реальности бывает и намного хуже, там тоже с тобою никто церемониться не станет. Могут куда посильнее врезать!
Так что, к вечеру мы оба изрядно упахались. Болели руки, ноги, плечи… проще сказать, что не болело. Разве что голова?
А на третий день появились партизаны. Не в лагерь, естественно, пришли – на контрольную точку. Там со вчерашнего дня Молин дежурит, с обеда уже. Мы примерно так и рассчитывали.
Пока записка до отряда дойдет, пока примут решение, да когда еще группа по лесу до нас дотопает…
– Знаем этот полк… – кивает старший из партизан. – Те ещё сволочи, если прямо говорить. Здешнее население в упор видеть не хотят. Мы для них что‑то, вроде бабочки на лопухе. Можно прихлопнуть, можно мимо пройти… Начальством там у них немцы. Своих офицеров не имеется. В том смысле, что офицерье‑то у них бывшее есть, но выше унтера так никто, по‑моему и не поднялся. Но зверствуют они, почитай, что и похуже немцев! Чуть что – бабах!
– И что же немцы на это говорят?
– Так они ж там и командуют! Гут, мол, все правильно делаете!
Ну да… в случае чего – все шишки на этих посыпятся…
– Много их там? Где посты стоят?
Нам вообще‑то, аккурат в ту самую сторону и отходить… когда с работой справимся.
И такая, вот, заноза может внезапно стать весьма чувствительной! Ибо этот полк тотчас же поднимут по тревоге. Полк! Не рота! Не хухры‑мухры…
Так что это может стать для нас большой проблемой. Ладно, об этом еще будет время подумать.
На Вику старший из партизан только мельком глянул.
– Чего она у вас такая?
– Есть причины. Те самые, что из полка этого, над ней нехорошее учинили. А когда мы с ними разобрались, так она их командиру штыком чуть башку не снесла. Во всяком разе – он и пикнуть не успел. А уж страха у него в глазах было…
Он кивает.
– Добро. Ей и у нас работа найдется.
– Только не на кухне. Она сейчас внутри вся как струна натянутая. Только и может думать – как кого половчее на тот свет спровадить. Имей, пожалуйста, это в виду. Ее отпустит вскорости… тогда уж и к кухне можно приставить…
Ох, что‑то я на эту тему сомневаюсь! Не представляю ее у плиты – во всяком случае, сейчас.
А дальше все было просто. Ещё через день появился Лигов – на той же самой телеге, но с двумя комплектами нормальной одежды. В смысле, не новой, конечно же, но вполне приличной на вид. И мы тронулись в обратный путь. А оружие пришлось оставить в лесу, в спешно устроенном тайнике.
Знакомый блокпост, старший наряда рассматривает наши документы. Приглядывается и мордам – на предмет щетины. А вот те фигу, родной! Мы ещё поутру, нагрев воду у костра, тщательно свою морду выскоблили на этот предмет. Да, немного оттенок кожи на этом месте посветлее… ну и что? Не бородат – стало быть и не партизан уже!
С сожалением вернув назад документы, он машет рукою – мол, проезжайте уже… А вот топор мы так назад и не попросили – ну его нафиг! Хай он им поперек глотки встанет!
Вот и город, уже ставшие привычными улочки, примелькавшиеся патрули на улицах. Телега медленно тащится по переулку.
А вот и рынок, знакомая лавка торгаша.
– Выяснили мы за этого вашего штурмфюрера. Это и вправду он. Да и вся рота точно такая же – все переодетые эсэсовцы, – поясняет Мальцев. – Для вида только в общевойсковую форму их переодели. Но, похоже, что закончился этот маскарад. Уже прибыли вполне себе настоящие солдаты, принимают от них дела и посты. А Хайнеманн – в госпитале лежит. Ему в лесу каким‑то образом полморды опалило. И руку. Вот он пока и отлеживается. Так и не он один – там его солдат прилично пострадало. Есть убитые и раненные.
– Не каким‑то! – усмехаюсь я. – Это наш фугас так работает! Стало быть, вот кого на блокпост отправили… что ж, не завидую там никому!
А выслушав мой рассказ о произошедшем на хуторе, он мрачнеет.
– Опять эти… легион, мать его за ногу! Не мое дело, конечно, но наслышан я уже об их художествах! Сил нет, чтобы им холку намять!
– Ну, как сказать… Десяток солдат и гауптмана они все же потеряли. Да хитро так, сразу и не скажешь, что их кто‑то там порезал. Пожар… может, по пьяному делу и сгорели. Партизаны же непременно оружие все забрали бы, патроны… Ничего этого там никто не тронул. Так что и повода особого, чтобы всех в округе кошмарить, вроде бы и нет.
– Да им он и не нужен! – в сердцах машет рукою торгаш. – Звери – да и только!
Мы какое‑то время молчим.
– Вот что, – говорит он после некоторой паузы в разговоре, – я, пока вы там в лесу колобродили, отправил в Центр сообщение. Мол, во всем разобрались, никаких причин для того, чтобы откладывать операцию дальше, не имеется.
– И что Центр?
– Экий ты быстрый! Только вчера вечером сообщение ушло. Ждем ответа.
Опять ждать… Это сколько же можно‑то?
Глава 29
Ждать, как ни странно, долго не пришлось.
Ответ получили достаточно быстро: нам предписывалось продолжить операцию.
А заодно и группа Петлина, что‑то там в очередной раз подорвав, двинулась назад. Ну, в принципе, я их понимаю: у ребят попросту закончились мины и взрывчатка. Никто же не рассчитывал на то, что нам еще и такими делами заниматься придется? А на горбу особо много не утащить…
Собственно говоря, поставленной цели они достигли: немцы уверены в том, что из‑под города ушли все спецгруппы. Фрицам же теперь предстоит работа исключительно с ослабленным и дезорганизованным подпольем. И в данной ситуации наличие каких угодно спецподразделений резонно признано излишним. Потому и выводят отсюда мнимую охранную роту – таким спецам тут попросту нечего делать.
Марина привела на встречу двух молодых ребят – из числа тех, что были в прошлый раз, но никакими высказываниями не отметились. И разговор сейчас пошел совсем в другом ключе. Никто не требовал немедленно всех вооружить и детально разъяснить поставленную задачу. Оговорили условные сигналы, способы экстренной связи через «почтовые ящики» и так далее.
– Запомните ребята: вы со мной никогда не встречались, и никаких поручений вам никто не давал!
И это чистая правда. Даже если кого‑то из них задержат прямо сейчас, то ничего конкретного он никому не расскажет. В лучшем случае сможет подтвердить сам факт встречи неизвестно с кем.