Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 149
И что дальше?
А ничего. Оперативной ценности данная информация не представляет вообще никакой.
– Слушаем сюда! Все приготовить к немедленному отходу, сразу после операции уходим в лес. Марк, твоим ребятам особая задача. Две группы работают в городе, одна на подстраховке отхода. Ей отдельная тема для работы: в нужный момент выбить по‑максимуму личный состав противника на известном тебе блокпосту. Юрий Иванович, выделишь им двух минеров, после выполнения задачи они должны как можно быстрее установить мины на дороге. Фокус с двумя мешками помнишь? Вот завтра же и займитесь подготовкой мин к установке. Проверить ранее установленные заряды и аккумуляторы, от которых все это должно быть запитано. При необходимости негодные аккумуляторы и батареи заменить. На все это – два дня! Хватит?
– Три, командир… – качает головой Петлин. – Парни только пришли, им бы день передыху дать…
– Договорились – три! Сегодня всем спать и отдыхать, с завтрашнего дня – пашем!
Голова кругом… Все ли учтено? Вроде бы почти за два месяца мы тут все облазили, кое‑где и поставили некоторые штуки. А весь замысел операции так до конца даже и мне еще непонятен. Центр дал на подготовку четыре дня. Почему четыре? Что должно произойти за это время? Точно же что‑то ведь там такое запланировали…
Не забыть бы лично провести снайперов на колокольню: мало ли какие там еще фокусы успели напридумывать немцы за это время. Ладно хоть с первой группой таких проблем нет, у них позиция вообще шикарная!
Штурмовые группы – все ли учтено?
Группа прикрытия, информационная… Там хоть и два человека всего – но тоже все надобно проверить лично.
А говорят еще, что должность командира отряда легкая! Вас бы самих сюда, этих рассказчиков, посмотрел бы я на их состояние уже к вечеру…
Не забыть бы Марину убрать с глаз долой! Завтра же прикажу более ее наружу не выпускать, пусть в подземелье сидит. Свою работу она сделала, больше ей наверху находиться нельзя. В случае чего, ее же первую и заметут…
Кстати… есть еще один нюанс…
К дому мы подошли уже в темноте, когда всякое движение вокруг прекратилось по причине комендантского часа. Кто уснул, а кто и попрятался – на улицах никого нет.
– Осмотр… – тихо шепчу я бойцу слева. Он в свою очередь передает это дальше по цепочке.
Осматриваемся, засекаем все вокруг. Мы тут уже не в первый раз, и кое‑какие «сторожки» уже поставлены. Здесь – торчит прижатая дверью щепка. Откроется дверь – и она просто упадет на землю. А тут под углом воткнут в землю какой‑то прутик. И все бы ничего, но пройти вдоль стены, не задев его, не получается. Опять же, ничего не бабахнет, но мы будем знать: здесь ходили.
Но нет никого, никто не шастает по двору. И обходными путями никто к дому не подходил. Один тут путь – через дверь.
Сейчас она закрыта, на ней виден замок. Правильно, Марина дома не ночует. Да и вообще старается здесь появляться только иногда. Но – бывает. Так что ее появление могут видеть соседи. И не только они…
Окно.
Как много где, стекло здесь на штапиках, которые можно достаточно легко повытаскивать. Что я и делаю.
Проникнув в дом, присаживаюсь на корточки и некоторое время сижу неподвижно: привыкаю к обстановке и прислушиваюсь.
Ходики в углу – цепочка опустилась почти до пола, скоро остановятся… А с улицы их видно? Нет, не просматриваются. Ладно, можно ее и подтянуть. У Марины часы с боем, и каждый час тут открывается окошко, из которого выглядывает кукушка. Так что наблюдателю вполне достаточно прислушаться, чтобы понять, есть дома кто‑нибудь или нет. Часы ходят, кукушка скрипит – значит, есть…
У непосвященного человека может возникнуть вопрос – в смысле, в доме кто‑то есть? Дверь же на замке!
Все так… Но есть еще проход и через подвал! Непростой домик… Тут и такие вещи, оказывается, предусмотрены.
Поддеваю ножом доску в полу – я еще когда ее присмотрел! Пара движений – и в ямку укладывается обычная противопехотка. А рядышком – несколько тротиловых шашек. Осторожно опускаю доску на место и засовываю в щель свернутую в несколько слоев бумажку. Теперь доска заклинена и под своим весом вниз не пойдет. Правда, если на нее ногой наступить… Впрочем, сам я таких экспериментов производить не собираюсь. Оставим сие почтенное занятие кое‑кому другому… Есть тут у меня на примете некоторые, скажем так, «товарищи».
Назад в окно, створку прикрыть, стекло на место. Прилаживаем штапик и, нажав рукояткой ножа, загоняем гвоздики назад. Все, теперь окно выглядит совершенно нетронутым. Кстати, вылезая назад на улицу, я подоконник еще и тряпочкой протер – чтобы вообще никаких следов не оставлять. Спрашивается, откуда тряпочка взялась? Так из моего кармана и появилась – я человек запасливый и предусмотрительный. Я ж говорю – все заранее планировать надобно!
Откровенно говоря, надо бы и еще в пару мест заглянуть… из прирожденной, наверное, вредности так думаю. Полагаю, что последствия моего визита туда некоторым деятелям еще долго будут, так сказать, аукаться… Но время, время! Нет его. Впрочем, надеюсь, им и без того будет о чем вспоминать.
А вот визит к месту расположения того самого поста около колокольни оказался безрезультатным – там никого не было. И, судя по следам (окурки уже начали затвердевать), сняли их достаточно давно.
Хм… Значит ли это, что и ловушки с колокольни убрали?
Ну не ночью же это проверять?
Утро.
Никакой спешки, позавтракали все нормально. И народ тотчас же занялся делом. Те, кому положено уходить, собираются, тщательно проверяя все мелочи. Нам только какого‑то инцидента на постах сейчас для полного счастья не хватает. Поэтому – ничего лишнего в карманах, внимательно просматриваю документы у каждого. Проверяю, все ли побрились. Легенда – каждый повторяет все по‑отдельности.
Так, вроде бы все в норме.
Прощаемся – встреча у нас теперь будет только за городом, как закончим операцию.
Народ обнялся, посидели на дорожку – и уходящая группа скрывается в темноте коридоров.
А я собираюсь к колокольне. Входить пока не планирую, но варианты проверить то, ходил ли туда кто‑то еще – имеются. Это и поглядим.
Входили – «застрявший» было в щели между решеткой и косяком клочок бумаги испарился в неведомом направлении. М‑м‑да… Как это поется где‑то там: «предчувствия его не обманули». Лезть туда сейчас – бессмысленно. Даже если оттуда все поснимали, где гарантия, что завтра это опять где‑нибудь не воткнут? Полезем вместе с ребятами. Точнее, полезу я, а они будут ждать результата внизу.
Последний раз обхожу все наши точки, здесь мы работаем над подготовкой атаки. Осмотр здания с колокольни и других наблюдательных пунктов подтвердил: никаких особых мер усиления немцы не предпринимают. Разве что…
– Они начали выкладывать из мешков своеобразный такой… как его лучше назвать‑то… – чешет в затылке наблюдатель. – Короче, прямо напротив въезда во внутренний двор они ставят пулемет. Сложно сказать, чего их сподвигло на это именно сейчас, но…
Усиливают оборону. Расчет на то, что противник станет атаковать здание именно через въездные ворота. В этом случае – да, пулемет станет серьезной занозой! Мы переглядываемся. Простое совпадение или…
– Как это может повлиять на наш план атаки? – спрашиваю я у ребят.
– Да… никак особо не повлияет. Двор у нас вообще почти и не задействован, больше внутри здания работаем, – пожимает плечами Петлин. – На улицу‑то нам особо и незачем высовываться.
– Мои ребята, что на колокольне будут, – вставляет свои пять копеек Лемон, – им там и займутся. Постараемся уработать пулеметчиков сразу же.
– Добро! – киваю я. – Сверим часы! Атака намечена на вечер, в 21 час. У фрицев после рабочего дня расслабуха намечается, по нашим данным туда завезли несколько ящиков с пивом, закуску всякую… Надо полагать, господа офицеры будут в столовой, на этажах самый минимум народа и дежурный патруль. Опять же, затемнение, двор не освещается. Пулеметчики, что в этом самом гнезде засядут, могут разве что по окнам стрелять – те, что вовнутрь двора обращены, местами подсвечиваются по ночам. Кто за связь с пацанами отвечает?