Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 146
В принципе, пользуясь таким положением, я торгаша и послать‑то мог. Мол, у тебя, друг любезный, свой колхоз, а у меня – свой! И мои задачи тебя не чешут ни в каком разе.
Но… Вот тут‑то это «но» всегда и вылазит. Не чужой же человек – одно дело делаем! Да, каждый по‑своему, однако же дело‑то общее.
Выехали мы утром. На этот раз – втроем и без всякого оружия вообще. Оттого у нас на этот раз и телега совсем другая, там тайников никаких нет даже и в принципе. И как оказалось – правильно, ибо на блокпосту, бесцеремонно ссадив нас под присмотр двух парней с винтовками, наше транспортное средство только что на дощечки не разобрали! Отыскали в сене топор и дали зачем‑то его понюхать собаке. И ладно бы если это была какая‑нибудь настоящая овчарка, например. Нет – самая обыкновенная дворняга, искренне не понимающая, за каким фигом ее сюда вообще притащили. Видать, на немцев насмотрелись – они‑то собак частенько используют. Ну, понюхала она топор… и что? Но полицай, который руководил этим осмотром, стал многозначительно хмурить брови, разглядывая этот топор под различными углами. И при этом искоса бросал на нас взгляды – как, мол, мы на это отреагируем?
А никак. Возница – так и вовсе задремал. Молин – один из моих ребят, свернул самокрутку и задымил, а я валялся на траве, разглядывая облака.
Видимо, полицая до глубины души задело это пренебрежительное отношение к его актерским талантам. Бросив топор под навес, он изрек: «На обратном пути заберете!». После чего нам было разрешено двигаться дальше.
Радистов мы отыскали достаточно быстро. Один из бойцов группы прикрытия ухитрился устроиться подмастерьем у местного кузнеца. Так что торчал на виду практически весь день.
Даже пароля не потребовалось – своего командира он знал в лицо. Стоило только мне заглянуть в кузницу, как он, не отрываясь от работы, кивнул.
И я отправился на улицу – ждать, когда он выйдет ко мне.
Перекинувшись с ним парой слов, мы трогаемся – официальная цель нашего путешествия лежит дальше. Приедем в ту деревню, покрутимся там денек – и назад. А боец тем временем смотается в лес, после чего радист выйдет на связь. И на обратном пути у нас будет ответ.
И он пришел…
«По имеющимся сведениям, командиром роты охраны городской комендатуры был назначен небезызвестный вам штурмфюрер Хайнеманн. В целях конспирации, он теперь носит форму офицера вермахта и имеет звание обер‑лейтенанта. Выяснить – в связи с чем произведено такое назначение? И не может ли это иметь отношение к основной цели вашей операции?»
Так вот кого я тогда встретил на улице! То‑то мне этот офицер показался странно знакомым!
– Возвращаемся, ребята. Нам тут работки привалило…
Растерев ногой пепел от сожженной бумаги, запрыгиваю на телегу.
Домой! В город!
Но далеко уехать у нас не получилось…
Уже через пару километров нас внезапно тормознули. И это не было обычной проверкой документов – их никто даже и не спросил. Ссадив самым бесцеремонным образом нас с телеги, подталкивая прикладами винтовок, нас всех завели в сарай, где уже находилось десятка полтора гражданских обоего пола. Загремел замок – и послышались удаляющиеся шаги.
Это ещё что такое?
Осторожно расспросив соседей по сараю, выясняю – утром, в нескольких километрах отсюда, неизвестными была обстреляна автомашина. Убит какой‑то немецкий офицер и трое человек получили ранения. Прибывший сюда гауптман распорядился взять три десятка заложников, которых пообещал расстрелять, если злодей, которые совершили данное нападение, не будут выданы ему завтра к вечеру. С собою он привез десяток каких‑то парней в немецкой форме, которые и исполняют все его указания. И что интересно – это не немцы! У них на рукавах какие‑то странные нашивки с надписью на немецком языке. Да и говорят они – что по‑немецки, что по‑русски, с каким‑то странным акцентом. Впрочем, фиг бы с ними, у нас сейчас поважнее вопросы имеются…
Уединяемся в углу.
– Так, парни, похоже, что мы влипли! Наши документы тут никого, в принципе, не волнуют. Жить нам всем – до завтрашнего вечера, потом – кранты! Предложения?
Первым отвечает Лигов – коренастый парень, на вид – ленивый такой увалень. Но эта его внешность очень и очень обманчива! Он только кажется неповоротливым, но подходить к нему ближе чем на пять метров я никому бы не посоветовал…
– Как стемнеет, надо крышу разобрать. Там солома, я уже посмотрел. Выберемся на улицу, а там… там и посмотрим.
Молин – мой второй спутник. Худощавый и верткий. Мастер бросаться всяким железом. Хоть нож, хоть топор – одноногственно. Метров с пяти‑семи промаху не даст.
– Я тут телегу разбитую видел… Пошарю там, может, чего и отыщем полезного?
– Добро. Работаем. Я пока на остальных посмотрю, может, кто интересный нам подойдет?
Пройдясь между сидевшими и сбившимися в кучку людьми, понимаю – тут помощи искать не у кого. Все они напуганы и растеряны, бояться каждого шороха. А на мою попытку заговорить – отмалчиваются и отодвигаются в сторону.
Ладно… собственно говоря, я на них и не рассчитывал.
Перед тем, как стемнело, двери раскрылись, в сарай вошло четверо солдат. Трое встали с винтовками наизготовку у входа, а один прошелся между испуганными людьми и, не говоря ни слова, выволок из толпы за руку испуганную девушку и вытолкал ее на улицу. Заскрипели двери, лязгнул замок – и все стихло.
– Куда они ее, командир? – шепчет тихонько Лигов.
– Куда, куда… Небось, офицер им разрешил поразвлечься. Слыхал я про такое… только не встречался никогда.
Парень только зубами скрипнул.
Стемнело, на улице прозвучали голоса сменяющихся часовых. Ага… он напротив ворот сидит, я ещё днем там лавку заприметил…
– Начали… – шепчу я ребятам и мы отодвигаемся вглубь сарая. Встаю на плечи Лигову и достаю до края крыши. Сено, старое и слежавшееся. Можно работать…
Потихоньку, никуда не спешим… Осторожно пробую проделать в крыше дыру… есть!
Выглянув на улицу, какое‑то время не двигаюсь – прислушиваюсь и приглядываюсь, жду пока привыкнет слух и зрение. Готово… наклоняюсь вниз, перехватываю руки. В сарае слышу какие‑то звуки, возню – не до этого!
Есть – спрыгиваю на землю и приседаю под стеной.
Наверху возня, рядом со мной присаживается Молин.
– Что у вас там была за возня?
– Нашелся какой‑то там… сознательный. Хотел шум поднять – мол, народ сбежать пробует!
Понятно, вопросов о его судьбе не задаю. Понятно, отчего там Лигов остался. За порядком посматривает… правильно делает! Одной такой скотиной может и не ограничиться – всякий народ в наше время встречается.
Толкаю Молина в плечо – идем налево.
Часовой сидел на лавочке и курил. Надо отдать должное – в кулак. Со стороны оно и незаметно. А вот вокруг него метров десять свободного пространства – незаметно не подойти. Блин, делать‑то что?
Так… винтовка у него за спиной, быстро не сдернет. Но заорать – вполне себе может.
Краем глаза вижу, как мой спутник шарит по земле… что он там ищет? Ага, нашел. Теперь снимает поясной ремень, вкладывает в него камень… Праща! Вот же мать его, как я это мог позабыть? Он же мастерски орудует и такой штукой!
Молин кивает на часового – мол, готовься! Да я и так уже весь, как на ножах, еле терплю.
Взмах рукой, он раскручивает ремень над головой.
Часовой, насторожившись, поворачивает голову – услышал!
Тюк!
Надо же так – он попал не в голову! Куда‑то в шею – вижу, как взметнулись руки постового.
Толчок ногой, аж в глазах искры сверкнули!
Н‑на!
И увесистое полено глухо соприкасается с головою караульного.
Теперь у нас есть винтовка, два десятка патронов и длинный ножевой штык. Ну и ремень я у часового забрал, есть у меня одна мысль…