Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 133
Тоже, кстати, вопрос, на котором у нас на учебе многие посыпались. Мол, нужно ли минировать все тропы в тылу врага?
Народ в большинстве своем был уверен: это необходимо!
Тогда уперся только я.
– Ну, рванет там ваша мина… Положит одного… ну, хорошо – двоих. Что от этого выиграете лично вы? Отчитаетесь о выполнении задания, которое вам никто не поручал? Скорее всего, вы даже никогда об этом и не узнаете. А вот немцы – будут точно знать: здесь прошли русские диверсанты! И когда в следующий раз кто‑то пойдет этим путем, его могут ожидать большие неприятности!
И преподаватель неожиданно меня поддержал.
– Абсолютно правильная мысль! Вы, когда идете на выполнение задания, всегда должны помнить: поставленная задача много важнее даже и целого взвода солдат противника! От того, дойдете вы до цели или нет, порою могут зависеть судьбы весьма важных операций. Даже и в масштабе фронта. А тут некоторые предлагают это разменять на двух обозников? Не слишком ли дорого вы их оцениваете?
И поэтому я не ставлю никаких мин и ловушек – только маркеры, которые могут мне указать на то, что тут кто‑то проходил.
Вопрос: а как же те мины, которые я нашел?
А целые они…
Если я фиксировал где‑то чеки взрывателей, то, отходя назад, эту самую проволочку старался убирать. Кроме одного случая: просто проволочка была уже мною перерезана. А второй такой же у меня не имелось.
Пришлось бросить там сверху ветку – мол, она‑то и сорвала растяжку, а чеку загнуть таким образом, чтобы создалось впечатление чисто технической неисправности, из‑за которой мина не рванула.
Да, идти теперь труднее: приходится заново приводить взрыватели в безопасное состояние. Но на этот раз я поступаю хитрее – попросту выкручиваю из них капсюли‑детонаторы. Тут уж точно не рванет.
Все потому, что сейчас я иду не один. За мною двое бойцов тащат наши чудо‑трубы.
И я попросту не имею права рисковать их жизнью. Да и времени у нас немного. Опять же – снова сюда уже ночью пойдем. А в темноте экспериментировать с чужими минами… нафиг‑нафиг!
Так, вот и блокпост.
Здесь ничего особенного не происходит, солдаты на своих постах, двое у шлагбаума – все как всегда.
Теперь – ждать. Приблизительно через два часа у них обед – и тогда пулеметчик ненадолго покидает свой пост. Не страшно: с дороги все видно хорошо, никто к пулемету не подойдет.
А и не надо.
Наше дело проще пареной репы: уложить выкрашенную в странноватый серо‑буро‑зеленый цвет трубу так, чтобы она смотрела на пулемет. И не далее пятнадцати метров от окопа. Лучше, разумеется, десять… но тут уж как повезет.
Оттянуть в лес провод – это уже проще.
И еще одну трубу укладываем так, что она смотрит прямо на дверь блиндажа, в котором обычно отдыхает дежурная смена. Проще говоря, они там спят.
Еще пара труб осталась в запасе, но мы их с собою не понесем. Прикопаем в лесу, пригодятся еще.
[1] Реальный случай.
Глава 18
Вот не раз и не два уже такое замечаю. Готовишься, бывало, к какому‑то серьезному мероприятию. Напрягаешь все силы, изыскиваешь любую возможность, чтобы сделать получше, ночей не спишь, думаешь… Это частенько бывает совершенно незаметно со стороны – мол, сидит там мужик, размышляет что‑то такое про себя… На первый взгляд так вполне и может выглядеть. А вот как доходит до дела, подсознательно всегда чего‑то такого необычного ожидаешь. Все вроде бы учел, ко всему подготовился – но что‑то гложет душу. А пошла работа – и вдруг замечаешь, что идет‑то она так, как и планировалось! И появляется в душе какая‑то пустота… не происходят отчего‑то всякие там подлянки и неприятности.
Потом‑то тебе пожмут руку, наговорят всяческих приятностей… Этим все обычно и завершается.
А на душе – пусто. Никаких вообще эмоций – только ощущение, будто из тебя кусочек чего‑то вынули. Да так ничего взамен и не вставили. И свистит там ветер… А ты, передохнув пару дней, берешься за новую задачу.
Вот и сейчас – сколько мы готовили нападение на этот самый блокпост! Проигрывали массу вариантов, пытались встать на сторону противника, измышляя все возможные выверты с его стороны…
А прошло все до обидного просто.
Обеденный перерыв – у немцев тут все прекрасно организовано! Откуда‑то притащили они печку‑буржуйку, выкопали…ну, не окоп в чистом виде, а, скорее, капонир – широкий и просторный. Его накрыли, по летнему времени, легкой крышей из брезента, натянутого на каркас из срубленных березок, поставили стол и две лавки – и теперь фрицы там принимают пищу. Организованно и по распорядку. На своих местах остаются только дежурные у шлагбаума и страхующий их солдат – он чуть в стороне располагается. Там у него отдельный окопчик для этого предусмотрен.
И все – по сигналу обед, по сигналу же и остальное. Порядок!
Часовых у шлагбаума мы сняли из бесшумок, из них же уработали и страхующего солдата. Пятнадцать секунд – никто даже ничего толком и не понял.
А в капонир закинули немецкую же гранату‑колотушку, усиленную двумя тротиловыми шашками. Буржуйку аж наружу вынесло!
И все.
Никакой тебе перестрелки. И к чему мы так готовились?
В эфир вышел наш радист. Короткая, менее минуты, передача – и он кивает: мол абонент все принял!
В темпе переодеваем в немецкую форму нескольких человек. С покойников ничего не брали – у нас и своя для этой цели имеется.
И двое чисто выбритых ребят занимают места дежурных у шлагбаума. Засел в окопчике и страхующий – тоже переодетый.
На мне сейчас погоны обер‑фельдфебеля. Заложив руки за спину, я неторопливо прогуливаюсь вдоль постов, наблюдая за тем, как бойцы в темпе переустанавливают наши ловушки. Готовимся разыгрывать комедию…
Стоящие на улице у складов две грузовые автомашины являлись абсолютно обыденным явлением. Обед же! Вот водители и потопали в казарму охраны, прихватив с собой свои котелки. Случаев угона немецких грузовиков в городе до сей поры не было, так что водители на этот счет вообще не парились.
Каково же было их удивление, когда, пообедав и покурив на скамеечке у столовой, выйдя на улицу, они не обнаружили своих машин!
Потоптавшись на улице, они направились на склады, где и доложили о пропаже дежурному офицеру.
Звонок в комендатуру – оттуда перезвонили в роту охраны. А уже те сообщили о произошедшем на посты. Немецкая военная машина начала неторопливо раскручивать свои шестеренки. С поста на выезде сообщили: машины проследовали в таком‑то направлении. Документы у водителей в порядке, груза в машинах нет.
Подхожу к зазвонившему телефону, поднимаю трубку.
– Пост номер шесть! Обер‑ефрейтор Лоерс у аппарата.
– Это говорит дежурный офицер комендатуры, лейтенант Хальц! В вашу сторону направляются два грузовика. При их появлении разрешается стрелять без предупреждения! Эти машины только что были угнаны неизвестными! Задержатьпреступников и доложить об этом в комендатуру.
– Яволь, герр лейтенант!
Свисток – и волокут из леса тела троих полицаев. Только вчера мы тормознули их телегу – знали, когда и куда они обычно раскатывают. Кто ж вас, ребятки, заставлял в полицаи‑то идти? На вас, милые вы мои, давно уже народ зуб точит!
Вообще‑то их было четверо, но благоразумно решив не давать лишнего повода для раздумий фрицам, одного мы так и бросили отдыхать в болоте. А то сопоставят еще: мол, там четверо пропало – а тут столько же покойников вдруг откуда‑то возникло.
Ждем…
Когда в комендатуре вдруг зазвонил телефон, дежурный офицер особо не побеспокоился. Неторопливо поднял трубку…
– Комендатура, лейтенант Хальц…
– Герр лейтенант! Говорит пост номер шесть! Мы атакованы группой партизан! Прошу помощи…
И связь неожиданно прервалась.