Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 132
Глава 17
Если кто‑то по наивности полагает, что по единожды проверенной тропе можно передвигаться относительно спокойно, то вынужден его разочаровать. Напротив, тут вообще надо в три глаза смотреть! Ибо что сделает сапер, обнаруживший, что его мину кто‑то деактивировал?
Мне тут как‑то сгоряча ляпнули: мол, он ее на прежнее место поставит. Типа там уже все проверили и пойдут спокойно. Ну‑ну… кто‑то, вполне возможно, так и поступит… А нас учили совсем не так. Увидел, что твою мину сняли – не лезь с такой же на то самое место! Ибо твою‑то, может быть, и сняли… Зато – другую поставили! Там, где ты искать не станешь: сам же все проверял, когда свою ставил! Пойдешь ты, весь такой из себя красивый, «по шерсть» и вернешься… может быть… а чаще бывает, что и принесут. Если останется, что приносить… Помню, что на одного такого деятеля не то что двух мин сразу не пожалели, так еще и три артснаряда под одну из них закопали. Уж очень сей изверг там всех, что называется, достал! Вот ему и отомстили – чисто по‑саперному. И осталось от него всего‑навсего пара сапог да разодранный в клочья рюкзак. Так что и хоронить, в общем‑то, было нечего.
И поэтому передвигаюсь очень осторожно, внимательно фиксируя взглядом окружение. Есть тут одна хитрость… Нас в свое время обучали неким простым на первый взгляд вещам. Учили фотографически запоминать окружающую обстановку. Дело это нехитрое, и схватываешь все буквально на лету. В результате автоматически замечаешь сходу: эта ветка торчит совсем под другим углом! Вчера она почти горизонтально из кустов высовывалась, а сегодня отчего‑то задралась! Почему? Кто ее коснулся? Зачем?
Причем сначала просто понимаешь: что‑то не так! А уже потом начинаешь приглядываться внимательнее. Это на месте, тут тоже ничего не поменялось… а вот это что такое? Раньше его тут не было!
Помнится мне, я однажды с таким вот старым злодеем – он действительно старый, ему уже под семьдесят было – шел по тропке. Задача‑то вроде простая была: проверить окрестности захваченной базы противника на предмет всяких опасных фокусов.
Так вот шли спокойно, даже и говорили о чем‑то там – и вдруг он остановился.
– Стоп…
Стоим, смотрим. Лес как лес, тропка под ногами вьется. И вдруг «Старый» остановился да стал по сторонам оглядываться.
– Ты чего?
– Обожди…
Он делает шаг в сторону, наклоняется – и я вдруг вижу прямо у его ноги серую такую проволочку!
– Там…
– Вижу, – его пальцы осторожно скользят вдоль проволочки, не касаясь ее вообще. Он присаживается… и у него в руке вдруг оказывается граната.
– Умно… Ежели кто‑то вдруг с тропки шарахнется – то аккурат на эту растяжку и попадет! Правильно?
– Ну!
– А с чего бы это вдруг он шарахнутся должен? С какой это радости? Не просто же так?
Как выяснилось, в полуметре от растяжки дорогу преграждала низко нависшая ветка. Чисто автоматически любой проходящий ее бы оттуда попросту отодвинул. И тогда с дерева упала граната, которая только этой веткой и поддерживалась. Упала бы она, естественно, не на землю: кто‑то очень хитрый прикрепил ее таким образом, что она так бы и повисла в воздухе, увеличивая тем самым радиус поражения осколками. Чеки, кстати говоря, у нее вообще не имелось, спусковой рычаг придерживала та самая веточка.
– Вот! – удовлетворенно произносит «Старый». – Чего‑то такого я и ожидал! Щелкни она в воздухе, и ломанется народ… куда? Слева – не вариант, там бурелом, быстро по нему не поскачешь. Назад по тропке? И далеко ли кто по ней успеет убежать? Осколок все едино догонит. Остается один вариант: туда, где вот эта растяжка и стояла. Не лопух тут поработал, совсем даже не лопух…
И понеслось!
Он двигался по тропке, останавливаясь, присаживаясь – а моя сумка постепенно наполнялась всевозможными смертоносными сюрпризами. Гранаты и тротиловые шашки со взрывателями, какие‑то свертки с гвоздями и взрывчаткой, просто гранатные взрыватели без гранат и взрывчатки… На первый взгляд вроде бы такой и не страшен. Ну, бахнет… и что?
– Так он не просто бахнет – он тросик таким макаром перебьет. Тросик же веточку держит – вот она и мотанется радостно в сторону, да… А на ней «Ф‑1» – и чеку уже выдернуло… и куда она приедет? Аккурат на тропиночку и приедет.
Сколько мы шли по этой дорожке… я сейчас даже и не скажу. Час? Два? Три? Меньше или больше? Я даже про удушающую жару совсем позабыл. Внезапно «Старый» останавливается.
– А все! Кончился лес‑то!
Он достает флягу с каким‑то вкусным настоем – заваривает он его сам и никому это дело не доверяет.
– Присаживайся, вон и булыжник соответствующий имеется – чем не стул?
Настой оказал самое благоприятное действие: успокоилось дыхание и даже в голове как‑то просветлело.
– Ты глянь там, в сумке своей, сколь добра‑то нагребли?
В сумке – ха! Я уже дважды оттуда трофеи в рюкзак перегружал.
Выкладываю все трофеи на землю.
– Ага… Девять гранат «Ф‑1» – в работу пойдут. Тротил – целые шашки по двести грамм и пополам пиленые – всего на кило девятьсот. Ну, это тоже куда‑нибудь присобачим… Кульки эти с гвоздями – ну, голимый же самотяп, даже и смотреть неприятно – на уничтожение, сегодня же и рванем. Еще пяток каких‑то гранат, таких даже раньше и не встречал – на досуге посмотрим, что это за фигня такая. Может, куда и приспособим…
Он неторопливо перебирает всевозможные взрывоопасные штуки, а меня вдруг прохватывает дрожь! Сколько же их тут! И все это ждало своего часа?
– И… сколько же тут этого добра?
– Хм! Я думал, ты уже все и сосчитал! Тридцать пять таких вот подлянок мы за сегодня сняли – хорош уже! Ту сторону базы завтра смотреть станем, через час‑полтора стемнеет уже, нефиг на тропе делать в это время! Спешка – она до добра не доведет![1]
Помнится мне, что я тогда долго не мог заснуть – сидел на дощатом крыльце старого домика и смотрел на звездное небо. А в голове не спеша прокручивались подробности нашего сегодняшнего похода. «Старый»… он же даже ничего специально не искал! Даже свой щуп, который он обычно носил разобранным в чехольчике на поясе, доставал всего несколько раз. Почему? Ведь могли же быть и обычные противопехотки?
– Неа… – отрицательно помотал он тогда головой. – К этим фиговинам ведь с разных сторон подойти можно. Какой смысл ставить мину там, где никто на нее никогда не наступит? Ну, закопаю я ее там – и что? Она так до морковного заговенья и пролежит, покуда не сгниет. А у меня мины не будет, да и результата заодно. Не надобно думать, что супротив нас одни только дураки воюют – там и умных людей вполне себе хватает. И нет у них такой дурной идеи, чтобы боеприпасы попросту разбрасывать. Вот ежели там никакого иного пути, окромя как ножками потопать, не будет – там в земле что‑то и ищи!
Тот день многое поменял в моем мировоззрении. Я понял, что вдумчивое изучение всевозможных уставов и наставлений, написанных, несомненно, не самыми глупыми людьми, не дает тем не менее того опыта, что можно получить, работая с такими вот «стариками». Одно дело читать про растяжки в книге – и совсем другое, когда ты сам ее снимаешь!
Именно поэтому я сейчас так же осторожен, как в тот раз, когда мы обнаружили мины в лесу. Кстати, я заметил, что та самая фотографическая память на окружающую обстановку по‑разному проявляется у моих ребят. У кого‑то быстрее, у кого‑то медленнее… Странно, вроде бы всех учили одинаково и в одно и то же время?
Первая линия мин – тогда я деактивировал тут две штуки. Проверяю – все на месте. Нового ничего не появилось.
Как? Да просто все… Здесь веточка «случайно» упала – так, что ее кончик теперь в сторону торчит. В нужную. И если кто‑то здесь пройдет, он эту веточку всенепременно заденет. Она ни к чему такому не прикреплена, ничего не рванет – но со своего места неминуемо упадет. И покажет: тут ходили!