Неправильный. Трилогия (СИ), стр. 118
Свистком он останавливает всех и приказывает отойти на исходную позицию.
Даю команду на перекур и возвращаюсь к отделению рыжего.
Там оживленно – народ рассматривает трофейный «МГ‑34». Наверное, так близко некоторые его видят впервые. А может быть – и нет.
– Кто умеет обращаться с пулеметом?
Три руки – даже больше, чем я рассчитывал. Очень хорошо!
– Значит, делаем так…
Когда поднявшуюся в атаку роту встретил жидкий огонь из винтовок, некоторые от неожиданности попятились. Но по свистку лейтенанта, развернулись фронтом в сторону стрелявших и, стреляя на ходу, двинулись в их направлении. Холостых патронов отсыпали и им, так что, вместо щелканья затворами, они азартно палили в сторону пресловутой рощицы.
Рота дружно пробежала около сотни метров… как вдруг сбоку ударил пулемет!
Свисток лейтенанта – атакующие залегли. Все, вроде бы и верно… и даже в сторону пулеметчика развернулись… И подставили фланг тем, кто сидел в роще.
И с другого фланга, уже в спину залегшим – вдруг затрещали выстрелы.
Команда – и рота, рывком преодолев последние метры, сваливается в окопы, где только что сидели стрелявшие! Все! Задача выполнена!
– Угу… – киваю я лейтенанту. – А под ноги посмотреть?
– В смысле?
Встаю и сделав несколько шагов, поднимаю с земли порванную бечевку.
– Там, дальше по окопам посмотрите – ещё такие есть.
Да, в окопах обнаружился добрый десяток таких вот веревочек. Привязанных к каким‑то колышкам… И ещё какие‑то колышки – но уже с прикрепленными к ним бутылками. И что?
Присаживаюсь на корточки, сделав знак бойцам подойти поближе.
Достаю из полевой сумки гранату.
– Вот так мы привязываем ее к колышку – вместо пустой бутылки, как вы понимаете. Ослабляем усики у чеки, крепим за кольцо бечевку и, в свою очередь, уже ее привязываем к другому колышку… Понятно? У вас – только что, под ногами рвануло с десяток гранат – а вы их и не увидели! И не поняли, что главной задачей противника являлось заманить вас именно сюда – в заранее заминированные окопы! Стрельба – залог того, что вы не будете особо‑то и смотреть под ноги! Не до того – надо поскорее уйти с простреливаемого места!
– Ну, товарищ старший лейтенант… – разводит руками Востротин. – Это что‑то с чем‑то! Если бы нас так всех всегда учили…
– А есть желание?
– А то ж!
– Ну, тогда и поговорим…
Глава 7
Назад грузовик ехал, загруженный полностью. Помимо всего отделения Востротина, со мной убывали еще шестеро бойцов, которых также впечатлили наши фокусы на полигоне. Ибо помимо того самого показательного боя со стрельбой холостыми патронами, я ещё и в саперную роту наведался. И там все было несколько интереснее – ибо народ там подобрался серьезный, битый‑стреляный и во многих наших фокусах разбирался достаточно неплохо. Так что, разговор там получился весьма непростой – но оно того стоило!
И вообще, в данный полк однозначно нужно приехать еще разок – а то и не один! Сюда, как правило, отправляли народ из госпиталей, которые уже вполне себе успели понюхать пороху и достаточно неплохо ориентировались во многих вопросах. Странное дело, но по разговорам сослуживцев, я понял, что этот полк некоторым образом выделялся в положительную сторону. Тех, кто реально хотел и мог чему‑то научиться, комполка распределял именно к тем командирам, которые могли дать им что‑то новое. Всех же прочих, кто такового желания не испытывал, спихивали под руководство таких же «зеленых» лейтенантов и в дальнейшем этими вопросами вообще не заморачивались. Вот и шли потом эти бойцы во всякие там группы охраны, сопровождения и тому подобные подразделения. Кто‑то же должен еще и эту работу выполнять? Должен. А отправлять туда хорошего и опытного бойца – неразумное расточительство! Кстати, комполка как‑то ухитрился заработать себе такую репутацию, что из разных госпиталей старались направлять наиболее многообещающих пациентов именно к нему. Теперь‑то я понимаю – отчего нас всех направили именно в данную часть!
А по прибытии – понеслось…
Желание поспать хотя бы восемь часов – стало казаться уже и вовсе какой‑то несбыточной мечтой. Месяц такой беготни – и мой отряд стал набирать кое‑какие внятные очертания. По крайней мере, я теперь могу планировать какие‑то операции, исходя именно, что из своих собственных сил! Нет, поддержка остального отряда – это было бы вообще пределом мечтаний, но… будем реалистами – у них и своих задач хватает.
Кстати, те самые блиндажи, что накопали неподалеку – они, как раз, для нового отряда и предназначены, и в них потихоньку уже заселяются бойцы. По мере необходимости их подключают и к нашим занятиям, деревню теперь приходиться ремонтировать чуть ли не еженедельно – мишени разносят пулями в щепки, так и не только их! За всякие взрывоопасные штуки – и вовсе молчу. Там каждое применение – минимум выбитые стекла и сорванные с петель двери. За всякие там разломанные доски – это даже внимания не обращаем.
– Дано! – обращаюсь к очередной группе курсантов. Да, именно курсанты, независимо от их звания и наличия регалий и боевых наград. Все это ты, родной, получал где‑то там! Где, возможно, что и вполне заслуженно, пользовался немалым уважением.
Но здесь – здесь все такие. И былые заслуги не играют никакой роли, пока ты не пройдешь, наравне со всеми, ту же полосу препятствий и ловушек. Да, мы тоже все это регулярно проходим – и не ворчим! Пока ты способен что‑то воспринимать и чему‑то учиться – ты жив. И иначе у нас не бывает…
– Дано! Коридор – он сейчас перед вами. Его надобно пройти – и ни на чем не подорваться. А подрываться тут есть много на чем… Поэтому – три задачи. Первая – найти и не подорваться. Вторая – найти и обойти стороной. Так, чтобы не сработало. Третья – обезвредить ловушку и остаться живым. Ну, условно, разумеется… Здесь никого насмерть не прибьет, но по ушам, само собою разумеется, прилетит! Задача, в принципе, простая – пройти по коридору и выйти вон в ту дверь.
Итак – коридор.
Неширокий – чуть больше метра шириною.
Вдоль коридора лежит снятая с петель дверь. Точнее – сорванная, вон, даже вывернутые петли на ней остались. Дверь, скорее всего, попросту вынесли плечом, и она на что‑то там упала – ее передний край немного приподнят над полом.
Доски коридора старые, краска на них вытерлась, а сами они рассохлись и частично разошлись в стороны – между ними видны небольшие щели. На потолке тускло светится одна лампа – вторая не горит, видимо, не включили.
В конце коридора – ещё одна дверь, она закрыта.
Вот, на первый взгляд, и все сложности…
На старте – группа из четырех человек. Все, разумеется, с оружием – тут мы ничего не принимаем на веру. И никакие слова здесь ничего не значат. Сказано – в полной выкладке, стало быть, будь любезен взять автомат, пистолет или револьвер. Со всем положенным боезапасом! И не кирпичей в вещмешок насовать – а именно то, что должен тащить на себе боец!
Первым стоит опытный сапер – Николай Ломов.
Нигде ничего у него не болтается, лямки вещмешка подогнаны, кончики ремешков подвязаны.
Прежде, чем сделать хотя бы шаг, он присаживается на корточки и осматривается. Рукой пробует доски пола – скрипят. Это ему почему‑то не нравится и он смещается к стене. Ещё раз пробует доску, на этот раз скрипа нет. Удовлетворённо кивнув, он достает из вещмешка складной щуп и свинчивает его колена – теперь у него в руках тонкий прут почти метровой длины. Проводит им над полом – ищет растяжки. Их нет – прут ни за что не цепляется.
Шаг вперед – новый поиск. Еще шаг…
Остальные курсанты стоят в проходе, затаив дыхание. Никто ничего не комментирует – по условиям учений это запрещено.
Дверь.
Она явно лежит на каком‑то препятствии – тот ее край, что обращен к курсантам, приподнят вверх сантиметров на тридцать. К сожалению, горящая лампа расположена у входа в коридор и ее свет сюда не особо‑то и достает.