Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 7

Мирон тоже едва заметно сместился, освобождая мне дорогу. Савелий, наоборот, будто собирался снова её перекрыть, но, заметив стоявших неподалёку моих друзей и количество собравшихся зрителей, остался на месте.

Я обошёл братьев, махнул рукой ребятам и отправился дальше. Сзади несколько секунд было тихо, потом до меня донёсся раздражённый, но приглушенный голос Савелия:

— Ты совсем размяк за последнее время⁈

Я невольно бросил взгляд через плечо. Мирон стоял напротив брата, но смотрел вовсе не на него, его взгляд снова на мгновение метнулся к Вяземскому, потом ко мне. И только после этого вернулся к Савелию.

Лицо Мирона выглядело так, словно его зажали уже не между двумя, а сразу между несколькими силами. С одной стороны — собственный брат, который начинает замечать перемены. С другой — Вяземский, внимательно следящий за каждым его шагом. Где-то там ещё оставался тот неизвестный второй заказчик, о котором Мирон говорил мне наедине. Такой ситуации и врагу не пожелаешь.

Периодически во время индивидуальных тренировок я старался повторить тот случайный опыт подъёма над площадкой с помощью потоков воздуха. С каждым разом получалось всё легче и увереннее, но до идеала было ещё далеко. Можно сказать до него километр, а я сделал только первый шаг.

Я уже мог ненадолго оторваться от земли, иногда даже удерживался несколько секунд, но назвать происходящее настоящим полётом язык пока не поворачивался. Стоило немного ослабить или перенаправить поток — начинало неконтролируемо тянуть в сторону. Пытался сосредоточиться и выровнять направление, а тело разворачивало или кренило.

Особенно неприятным оказалось отсутствие привычной опоры под ногами. Разум прекрасно понимает, что удерживаешь себя собственной магией, а тело всё равно требует на что-нибудь встать.

Следующего занятия у фон Штайнера я ждал с нетерпением, наконец этот день пришёл. Мастер магии Воздуха раздал остальным индивидуальные задания, а со мной решил позаниматься отдельно.

— Так, господин Пожарский, — сказал Вольфганг, отводя меня на отдельный участок манежа. — Давайте попробуем овладеть вашим оригинальным навыком в полной мере.

— Именно этого я и хотел, — сказал я с улыбкой. Естественно, я обрадовался такому подходу.

— Сразу уточню, — продолжил фон Штайнер. — Называть это полётом пока рано.

— А я уже размечтался, — усмехнулся я.

— Мечтать вам никто не запрещает. Но пока вы умеете лишь создавать управляемое зависание. Полётом это станет тогда, когда сможете осознанно менять высоту и направление движения, сохраняя при этом контроль над другими магическими воздействиями.

— Значит, есть к чему стремиться.

— Именно, — сказал Штайнер, теперь он стал совершенно серьёзным. — Начнём с того, что будем повторять подъём методично. Надо понять, что нельзя пытаться одним мощным потоком ударить себе под ноги, нагрузку следует распределять между несколькими регулируемыми потоками.

Я вспомнил, как пытался делать это раньше, и понял, что мастер прав. До сих пор я действительно поднимал себя одним-единственным потоком и затем пытался исправлять последствия.

— Действуем так, — продолжил фон Штайнер. — Один поток принимает на себя основную массу тела, второй стабилизирует положение, ещё два не дают вам завалиться вперёд или назад.

Я оглянулся на остальных адептов. Каждый выполнял своё упражнение, но при этом многие время от времени посматривали в мою сторону. Один наблюдал с откровенным любопытством, другой быстро отвернулся, едва я встретился с ним взглядом. Третий даже перестал выполнять собственное упражнение, за что тут же получил замечание ассистента. Избежать внимания мне явно не удастся.

Я сосредоточился, сложил пальцы привычным образом и направил ману на контакт со стихией Воздуха. Сложнее всего оказалось одновременно повторить всё, что только что объяснил мастер. Одним потоком я приподнял себя над землёй, вторым попытался стабилизировать положение, ещё несколько тонких потоков направил на удержание тела вертикально.

По ощущениям, оторвался от песка всего на пару дюймов. Опора исчезла, а ноги сами собой напряглись, словно собирались удержать меня на поверхности, которой под ними уже не было.

Почти сразу тело качнуло и потянуло вперёд. Я попытался усилить задний стабилизирующий поток, перестарался и начал отклоняться уже в противоположную сторону.

Да что же такое! Как я ни пытался вернуть тело в вертикальное положение, стало ясно: ещё немного — и шлёпнусь плашмя на песок. Пришлось убрать нижний поток и опуститься.

— Не понимаю, что с вами сегодня происходит, — Вольфганг фон Штайнер слегка вскинул бровь. — До этого вы прекрасно справлялись сразу с несколькими потоками, давали им разную силу и направление.

— Наверное, слишком волнуюсь, — попытался оправдаться я, изобразив виноватую улыбку. — Попробую ещё раз.

— Попытайтесь, — кивнул мастер, складывая руки на груди. — И забудьте о том, что я только что говорил.

Я недоумённо посмотрел на него. Увидев мой взгляд, наставник пояснил:

— Не пытайтесь воспроизвести мои слова буквально. Я объяснил вам общий принцип, а не выдал инструкцию по сборке новой модели астролябии. Почувствуйте, как именно вам самому удобнее распределять потоки.

Я невольно усмехнулся, если бы он знал, насколько удачный пример сейчас привёл, жаль не про шкаф.

Следующая попытка оказалась значительно лучше. Я снова создал основной поток, но теперь не стал заранее распределять остальные по придуманной схеме. Просто позволил себе почувствовать, куда начинает уходить тело, и сразу компенсировал движение.

Сапоги медленно оторвались от песка. Десять сантиметров, двадцать, потом примерно полметра. Внутренности неприятно сжались, будто я стоял на краю крыши небоскрёба.

Тело едва заметно качнулось, и я добавил короткий поток слева, почти сразу понадобилась поправка справа, потом немного вперёд.

Через несколько секунд мне удалось практически полностью стабилизироваться.

— Неплохо, — одобрительно заметил Штайнер, подходя ближе. — Вот теперь вы не боретесь со своими потоками.

— Есть немного, — пробормотал я, стараясь лишний раз не шевелиться.

— Теперь постарайтесь сохранять высоту и стабильность, одновременно удерживая перед собой воздушную линзу.

Вот замечательно! Похоже, мастер решил, что я должен расти не по дням, а по часам. Порой я и сам удивляюсь, на какие чудеса способен, но мои возможности тоже не безграничны.

Я постарался сохранить устойчивость своего пока ещё условного «полёта» и одновременно создал перед собой воздушную линзу. Сразу почувствовал, как внимание разделилось: линзу требовалось удерживать плотной, а положение тела — постоянно корректировать. Даже дыхание начало мешать сосредоточиться.

Почти сразу в защиту полетел вращающийся, шипящий сгусток воздуха. Линза выдержала удар, но заметно дрогнула, а меня самого чуть качнуло назад. Я поспешно добавил стабилизирующий поток и едва не переборщил.

— Не дёргайтесь, — спокойно сказал фон Штайнер. — Малое отклонение не требует большой компенсации.

Легко ему говорить. Я находился над ареной уже около минуты и с удивлением заметил, что потратил на всё не больше четверти запаса маны.

— Теперь движущаяся мишень, — сказал наставник и активировал артефакт.

Справа метнулась тень, фанерный заяц двигался примерно вдвое быстрее, чем в прошлый раз. Я проводил его взглядом, рассчитал упреждение и метнул воздушную сферу. Удар оказался сильнее, чем следовало, в итоге я не только свалил фанерную фигуру, но и разнёс её почти вдребезги. По арене прокатился смешок.

— Порча казённого имущества у нас не приветствуется, — усмехнулся фон Штайнер.

— Приношу извинения, я случайно, — ответил я, продолжая усиливать себя на весу.

— Разумеется, — невозмутимо произнёс Штайнер. — Следующая случайность будет вычтена из вашего довольствия.

Я решил не уточнять, шутит он или нет.