Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 52

Хорошо. Если бы вся восьмёрка бросила задание только потому, что у одного участника возникла проблема, грош цена была бы всем нашим предыдущим тренировкам.

Я снова поднялся над полигоном. После короткого рывка концентрация давалась заметно тяжелее. В голове словно одновременно крутились несколько отдельных задач: удерживать высоту, следить за щитом, не подпускать фантомов к мостам, проверять верхние площадки и при этом не терять из вида нижний уровень.

Пришлось действовать осторожнее. Следующий проход я расчищал уже не двумя вихрями, а одним, зато лучше контролировал его и не позволял себе лишний раз распылять внимание.

Дальше тренировка прошла сравнительно гладко. Не легко, а именно гладко. Фантомы продолжали давить, нижняя группа несколько раз откатывалась назад, Марку пришлось почти полностью выложиться, прикрывая очередной переход огнём, Евдокия усиливала разрушенные участки лианами, Софья и Анастасия поочерёдно укрепляли каменные конструкции, но критических моментов больше не возникало.

Наконец последняя контрольная точка была взята, прозвучал сигнал окончания упражнения.

Мы, переводя дыхание, медленно направились к краю полигона. Несмотря на падающий снег, от тренировочных костюмов поднимался едва заметный пар. Марк вытирал лоб рукавом, Никодим тяжело дышал, Софья держалась немного в стороне и почему-то старательно не смотрела в мою сторону. Наверное, всё ещё переживает из-за падения.

Валерий Степанович дождался, когда мы соберёмся вокруг него.

— В целом неплохо, — сказал наставник, обводя всех взглядом. — Особенно распределение командования. Нижняя группа не ждала указаний сверху, верхняя принимала решения самостоятельно. Так и должно быть.

Дмитрий едва заметно улыбнулся.

— Пожарский, — Валерий Степанович посмотрел на меня. — Я смотрю, полёт уже становится у тебя настоящим боевым инструментом.

— Понемногу.

— Не скромничай. Сегодня впервые использовал его не просто для перемещения или атаки, а для спасения товарища. Это уже хорошее практическое применение.

Я невольно посмотрел на Софью. Она тут же отвела глаза и сделала вид, что очень внимательно рассматривает снег под ногами. Странная всё-таки реакция.

— Но есть и минусы, — продолжил наставник. — Одновременное удержание полёта, тяжёлой защиты и нескольких крупных воздействий пока даётся тебе слишком дорого по концентрации.

Я кивнул, сам это прекрасно почувствовал.

— Маны хватает, — продолжил Валерий Степанович, — а внимания уже начинает не хватать, это две разные вещи. Можешь иметь огромный источник, но, если попытаешься одновременно контролировать слишком много сложных воздействий, рано или поздно потеряешь одно из них в самый неподходящий момент.

— Особенно когда приходится резко переключаться, — сказал я, вспомнив падение Софьи.

— Именно. Ты сегодня правильно сделал, что мгновенно бросил часть воздействий и сосредоточился на главном. Вот только в настоящем бою такое решение может открыть противнику другой участок, — наставник ненадолго замолчал. — Поэтому дальше будем работать не только над количеством одновременно удерживаемых воздействий, но и над тем, насколько быстро ты способен отказаться от одного, усилить другое и потом восстановить прежнюю схему.

— Понял.

— И ещё одно, — Валерий Степанович повернулся к остальным. — То, что сегодня произошло на мосту, касается не только Михаила. Никто не бросил свои позиции, никто не побежал смотреть, что случилось. Михаил оказался рядом и решил проблему, остальные продолжили выполнять задачу. Вот так и должна действовать нормальная боевая группа, но есть одно «но». Ушедшие вперёд товарищи должны были подстраховать.

Марк тяжело вздохнул и уставился на снег перед собой.

— Так я сверху видел, что он её поймал.

Софья резко посмотрела на него, хотела что-то сказать, но промолчала. Валерий Степанович ещё несколько минут разбирал наши ошибки, после чего отпустил всех переодеваться.

Снег всё ещё шёл, но теперь уже значительно слабее, небо местами начинало проясняться. Мы направились к тренировочному корпусу, оставляя на свежем белом покрывале цепочку следов. Софья шла впереди рядом с Анастасией и за всю дорогу ни разу не обернулась. Похоже, падение всё-таки напугало её сильнее, чем она хотела показывать.

Переодевшись после тренировки, мы направились в сторону общежития, любуясь первым снегом. Тучи наконец разошлись, выглянуло солнце, и белые поверхности буквально слепили миллионами переливающихся искр. После серого полигона и тяжёлых облаков Академия вдруг преобразилась, стала какой-то праздничной и непривычно спокойной.

— Михаил! — услышал я где-то в стороне голос Александра и сразу обернулся.

Старший брат стоял, прислонившись плечом к одной из беседок в ставшем прозрачным сквере. Увидев, что я его заметил, махнул рукой, подзывая к себе.

— Идите, я скоро догоню, — сказал я друзьям и направился к нему.

Александр дождался, пока остальные отойдут подальше по аллее, только после этого выпрямился и сделал несколько шагов мне навстречу.

— Не хочу тебя ничем пугать, просто хочу, чтобы ты знал, — негромко сказал княжич. — Ты же в курсе, что наши теперь не воюют с Куракиными?

— Ещё бы, — кивнул я.

— Так вот, сегодня я получил новые сведения. Отец и Иван Ярославович продолжают совместный поиск виновных. Сравнили вещи, снятые с нескольких отрядов, и нашли повторяющиеся особенности изготовления.

— В принципе логично, — пожал я плечами. — Если всё это организовано одной и той же силой, какие-то сходства в итоге должны были найтись.

— Именно. Причём анализ проводили лучшие оружейники с обеих сторон независимо друг от друга, — продолжил Александр, чуть понизив голос. — И пришли практически к одному выводу. Часть снаряжения, скорее всего, столичного происхождения.

Я перестал улыбаться.

— Царьград?

— Похоже на то.

— Это выходит, что враг сидит где-то здесь? Недалеко от нас? — спросил я, хотя уже прекрасно понимал, что слишком быстро перескочил к самому удобному объяснению.

Александр сразу покачал головой.

— Не торопись. Пока известно только другое: где-то здесь, в столице или через столичные каналы, делалось либо закупалось снаряжение для этих воинов без знаков и отличительных признаков. Сам заказчик может находиться хоть на другом конце царства.

— Но деньги и связи у него здесь есть, — отметил я.

— Вот это уже гораздо ближе к истине, — кивнул княжич. — Причём связи хорошие. Такие партии качественного оружия случайно на рынке не собирают. — Он на несколько мгновений замолчал. — Отец уже отправил все сведения Кобылину. Не через обычную переписку, а со своим человеком напрямую.

Я невольно посмотрел в сторону корпусов Академии. Ещё несколько минут назад меня занимали первый снег, падение Софьи и собственная тренировка. Теперь всё это вдруг отодвинулось куда-то далеко.

Раньше неизвестный противник ощущался почти абстрактно, где-то там, на границе княжеств, возле разрушенных мостов, на дорогах, среди вооружённых отрядов без гербов. Теперь след возвращался сюда, в Царьград. В тот самый город, где находилась Академия и где сейчас находился я.

— Теперь отцу и Куракину точно будет не до прежней вражды, — тихо произнёс я, снова посмотрев на искрящийся снег, который ещё минуту назад казался таким красивым, сейчас он уже совершенно не интересовал.

Тёмные игры выходили на новый уровень.

Был уже поздний вечер. Яков Семёнович Кобылин резким движением отодвинул от себя опостылевшую очередную стопку бумаг, откинулся в кресле и на несколько секунд закрыл лицо руками. Потом медленно провёл ладонями вниз и тяжело вздохнул.

Он собирался закончить работу ещё около часа назад, потом решил просмотреть ещё одно донесение, затем ещё два. Теперь перед ним снова лежала гора бумаг, а уходить становилось всё позднее. Ковыряться во всех этих мельчайших подробностях было той ещё морокой. Особенно когда каждая отдельно взятая мелочь ничего не доказывала, зато могла оказаться той самой ниткой, которую нельзя пропустить.