Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 53

В дверь тихо постучали, Яков Семёнович недовольно посмотрел на неё.

— Да! — раздражённо крикнул советник.

Дверь открылась. На пороге стоял один из его проверенных помощников, а рядом с ним — незнакомый мужчина средних лет. Судя по цветам одежды и небольшому знаку на воротнике, человек относился к приближённым Фёдора Алексеевича Пожарского. В руках он держал потёртый кожаный портфель, а вид имел такой, словно последние сутки почти не слезал с лошади.

Кобылин мгновенно сменил выражение лица.

— Заходите, заходите, — уже гораздо добродушнее сказал он, поднимаясь с кресла. — Раз Фёдор Алексеевич прислал человека лично, значит, дело того стоит.

Советник указал гостю на кресло возле небольшого столика напротив окна.

— Присаживайтесь. Рассказывайте, что у вас там?

— Письмо от Фёдора Алексеевича, — хрипловатым голосом сказал мужчина и тяжело опустился в кресло.

Он положил портфель на колени, раскрыл застёжки и начал доставать бумаги. Сначала письмо, потом ещё один свёрток, затем несколько плотных листов с рисунками. Кобылин приподнял бровь.

— Что-то слишком много для одного письма.

— Потому что письмо здесь только часть, — ответил посыльный и прокашлялся. — Вместе с ним я доставил описания и рисунки нескольких деталей оружия и снаряжения, найденного нашими людьми и людьми князя Куракина после последних столкновений. — Он аккуратно разложил листы перед советником. — На оружии и амуниции никаких прямых признаков принадлежности не обнаружено. Ни гербов, ни клейм владельцев, ни полковых обозначений. Но наши оружейники изучали способ ковки, крепления деталей, обработку кожи, внутренние отметки размеров. Люди Куракина сделали то же самое отдельно от нас.

Кобылин взял первый рисунок. На нём была тщательно изображена часть рукояти оружия с несколькими стрелками и мелкими пояснениями на полях.

— И?

— Оба мастера независимо друг от друга пришли примерно к одному заключению. Значительная часть изделий либо изготовлена в крупных цареградских мастерских, либо прошла через поставщика, постоянно работающего с ними.

Яков Семёнович перестал листать бумаги.

— Независимо?

— Именно. Нашим не показывали выводы Куракиных, а Куракиным — наши.

— Уже интереснее…

Кобылин придвинул к себе следующий лист. Там был нарисован металлический элемент доспеха. Рядом мелким почерком отмечались форма заклёпок, изгиб края, толщина металла и едва заметная внутренняя риска. Советник ещё раз перечитал пояснение.

— Вот как…

Он медленно опустился в соседнее кресло, продолжая перебирать материалы.

— Фёдор Алексеевич просил узнать, что вы обо всём этом думаете, — сказал посыльный и устало откинулся назад.

— Думаю, что пока рано радоваться, — холодно ответил Кобылин. — Столичное происхождение оружия ещё не означает столичного происхождения заказчика. Оружие можно купить через посредника, перепродать несколько раз, вывезти из столицы заранее или специально приобрести здесь, чтобы оставить ложный след, — продолжил советник. — Тем более если мы имеем дело с людьми, которые настолько тщательно убрали все явные признаки принадлежности.

Он положил рисунок на стол.

— Но теперь становится очевидным другое.

Посыльный снова посмотрел на него.

— Организаторы располагают устойчивым столичным каналом снабжения, — задумчиво произнёс Яков Семёнович. — Или, как минимум, имели к нему доступ достаточно долго. А ещё располагают деньгами. Качественное оружие для профессиональных отрядов в таком количестве из воздуха не появляется.

— Наши пришли примерно к тому же выводу.

— Хорошо.

Кобылин собирался задать следующий вопрос, когда в дверь снова постучали. На этот раз он несколько секунд просто смотрел на неё.

— Да что ж такое сегодня… Входи!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул другой помощник советника.

— А у тебя что? — устало спросил Яков Семёнович.

Вечер уже давно перестал быть томным. Помощник вошёл, заметил сидящего в кресле посланника Пожарского и замялся. Кобылин махнул рукой.

— Говори, здесь свои.

— Результаты той самой информационной проверки, которую запускали несколько дней назад.

Настроение советника изменилось мгновенно.

— Давай сюда.

Парень положил на край стола несколько исписанных листов, Кобылин тут же взял их в руки. Сначала взгляд двигался по строкам довольно спокойно, потом быстрее. Советник ничего не комментировал вслух, только изредка переворачивал страницу и один раз негромко хмыкнул. Когда дошёл до последнего листа, читать перестал, несколько секунд просто сидел неподвижно.

Картина вырисовывалась интересная. Большинство специально запущенных ложных версий никуда не ушло. Некоторые всплыли в разговорах там, где это легко объяснялось обычными сплетнями. Ещё одна дошла до человека, которому её вполне мог пересказать чиновник из соседнего отдела. Пустышки. Но одна версия, известная только очень узкому кругу людей, заставила действовать бывшего посредника Тайной канцелярии.

Яков Семёнович медленно положил лист на колено. Он прекрасно знал этого человека. Лет пять назад тот отошёл от негласной работы, получил тихую чиновничью должность и с тех пор производил впечатление человека, которого в жизни интересовали только обед, жалование и возможность уйти домой пораньше. Ленивый, безынициативный, совершенно безобидный. Именно поэтому Кобылину он сейчас не нравился особенно сильно.

— Что именно сделал? — спросил советник.

— Сначала отправил своего помощника проверить сведения, — ответил молодой человек. — Тот поговорил с двумя людьми, но ничего необычного. А потом наш бывший посредник связался со вторым человеком из старых каналов.

Яков Семёнович поднял глаза.

— Лично?

— Нет. Передал записку через третьего.

Советник едва заметно усмехнулся. Конечно, пять лет покоя не заставили старого лиса забыть привычки.

— Он встречался после этого с кем-нибудь подозрительным?

— Пока нет.

Кобылин снова посмотрел на бумаги. Случайностью это быть не могло. Именно эту ложную информацию создавали специально для очень ограниченного круга, обычному чиновнику она была совершенно не нужна. Даже если сведения случайно дошли до него, никакой причины немедленно проверять их, а потом поднимать старые связи у него не было.

Значит, задело. Вот только где именно проходила следующая нитка?

Яков Семёнович уже открыл рот, когда его взгляд случайно упал на лежащие рядом рисунки цареградского оружия. Столичный канал снабжения, бывший посредник Тайной канцелярии. Два новых факта оказались на расстоянии ладони друг от друга.

Слишком красиво. Настолько красиво, что хотелось немедленно провести между ними линию. Кобылин нахмурился и сознательно отодвинул одну стопку бумаг от другой.

Нет. Именно на таких красивых совпадениях чаще всего и ломаются хорошие расследования. Пока никакой связи между ними не доказано.

— Категорически запрещаю задерживать обоих, — сказал он после затянувшейся паузы.

Помощник удивлённо вскинул глаза.

— Даже первого?

— Особенно первого. Возьмём сейчас — что получим?

Парень промолчал.

— Пару фамилий мелких исполнителей, несколько старых адресов и красивый рапорт о проделанной работе, — сам ответил Кобылин. — А дальше цепочка оборвётся. Если человек пять лет сидел тихо и вдруг зашевелился после нашей приманки, мне интересно не то, что он знает. Мне интересно, кому он понесёт это дальше.

— Как скажете, ваше сиятельство.

— Наблюдение установить максимально осторожное. Использовать только людей, которых он не мог знать по прежней службе. Никаких старых лиц Тайной канцелярии рядом быть не должно.

— Понял.

— И не ходить хвостом по одному человеку. Меняйте людей, дистанцию, способы наблюдения. Он сам когда-то занимался подобными вещами. Если почувствует слежку, мы потеряем его раньше, чем он приведёт к чему-то полезному.

Помощник коротко кивнул.

— Выполняй.