Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 46

— Удержали, — наконец сказал он. — Причём первую часть прошли заметно быстрее прошлого раза.

Марк довольно улыбнулся, но наставник тут же поднял палец.

— Однако есть одно интересное наблюдение. Михаил, ты примерно с середины штурма почти перестал командовать.

Я невольно поморщился.

— Заметил.

— Я тоже, — усмехнулся Валерий Степанович. — Ты слишком увлёкся полётом и одновременно держал столько плетений, что на происходящее под ногами внимания уже не оставалось. В настоящем бою это может закончиться плохо.

— Согласен, — кивнул я и посмотрел на друзей. — Хотя получается, не зря были тренировки, когда мне запрещали командовать. Каждый знал, что от него требуется, и справлялся на своём участке без дополнительных рекомендаций.

— Именно, — неожиданно согласился Валерий Степанович. — В этом сегодня и была ваша сильная сторона. Дмитрий несколько раз самостоятельно перестраивал левый фланг. Софья с Анастасией меняли места прорыва и потом сами выбирали, какие проходы закрывать первыми. Остальные тоже не ждали команды на каждое движение. Но не путай самостоятельность отряда с отсутствием командира, это разные вещи.

— Справедливое замечание, — я кивнул. — Пока я радовался тому, насколько лучше теперь могу держаться в воздухе и одновременно управлять сложной магией, остальные фактически воевали сами по себе.

— Ну, почти сами, — хмыкнул Марк, словно прочитал мои мысли. — Иногда сверху всё-таки прилетали полезные смерчи. Вместе с песком, конечно.

— Почти, — кивнул Илья.

Дмитрий, всё это время сидевший рядом и молча переводивший дыхание, вдруг посмотрел на меня.

— А ведь ты был прав.

— В чём именно? — решил я уточнить.

Он чуть помедлил.

— Не обязательно самому лезть туда, где и без тебя справятся.

Я сразу понял, о чём он говорит. Софья тоже поняла и едва заметно улыбнулась.

— Вот видишь, — тихо сказала она. — Осталось только вспомнить об этом, когда снова захочешь писать своё заявление.

Дмитрий недовольно вздохнул, но спорить на этот раз не стал.

После откровенного разговора с Мироном Вяземский поручил своим людям наблюдать в том числе и за ним и уже несколько дней получал отчёты.

В кратких донесениях значилось примерно одно и то же: младший Куракин прямых нарушений не допускает, всё так же ведёт себя относительно враждебно по отношению к Михаилу Пожарскому, но практически перестал приносить сведения, выходящие за пределы обычных академических слухов.

— Вот, значит, как… — нахмурился Андрей, выслушивая очередного человека с отчётом.

Он несколько раз медленно постучал пальцами по подлокотнику кресла. Формально придраться к Мирону было не к чему: поручения выполняет, с Пожарским дружбы не водит, открыто ни от чего не отказывается. Только пользы от его рассказов в последнее время становилось всё меньше и меньше. Вяземский на мгновение задумался, затем повернул голову к собеседнику.

— Я вроде слышал его голос в коридоре… Позовите-ка его сюда. Хочу с ним ещё побеседовать о семье да о доме.

— Сделаем, — кивнул парень и вышел из комнаты.

Андрей тем временем открыл лежавшую на столе книгу и сделал вид, что читает. Правда, уже через несколько мгновений стало заметно, что взгляд скользит по большей части мимо строк. Молодой князь глубоко ушёл в свои мысли, изредка переворачивая страницы исключительно для вида.

Через несколько минут открылась дверь, и вошёл Мирон. Андрей сразу поднял голову и приветливо улыбнулся.

— Проходи, дорогой друг, присаживайся, — нарочито вежливо и дружелюбно произнёс он таким тоном, словно речь действительно шла о совершенно обычной приятельской беседе.

Мирон от этого напрягся только ещё сильнее. Он осторожно прошёл к креслу напротив и опустился буквально на самый краешек, положив руки на колени. Спина осталась прямой, взгляд настороженным, словно в любой момент Куракин был готов подняться и уйти.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Обязательно что-то должно случиться? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался Вяземский и неторопливо закрыл книгу. — Да просто хотел спросить у тебя, как дела дома. А то какие-то разные нелепые слухи доходят, даже не хочется верить, что такое возможно. Как сейчас в действительности дела обстоят?

Мирон не ответил сразу. На несколько секунд отвёл взгляд в сторону, словно решая, что именно можно сказать.

— Из того, что я знаю, Пожарские и Куракины временно прекратили прежнее противостояние и совместно ищут третью сторону, которая пыталась окончательно их рассорить.

Вяземский едва заметно улыбнулся. Опять. Мирон снова произнёс вслух вполне очевидные вещи, которые давно ни для кого не являлись секретом. Ни одной подробности, ни одного имени, ничего, что нельзя было узнать из обычных разговоров между адептами.

— Слышал, твой отец усилил патрулирование приграничных территорий? — как бы между прочим спросил Андрей. — Говорят, много патрулей теперь ходит по дорогам и местным городишкам.

— Понятия не имею, — Мирон чуть нахмурился и медленно покачал он головой. — Честно. Такую информацию мне никто не сообщал: сколько патрулей, как они ходят и тому подобное.

Андрей спокойно кивнул, словно ответ его совершенно удовлетворил, и опустил взгляд на собственную руку.

— Наверное, есть ещё замаскированные разъезды, правда ведь? — невзначай спросил он, разглядывая ногти.

Реакция последовала мгновенно. У Мирона брови полезли на лоб, а сам он даже ещё сильнее выпрямился в кресле.

— Вот об этом я действительно ничего не знаю! — сказал Куракин.

Вяземский поднял глаза и несколько секунд внимательно смотрел ему прямо в лицо. Нет, не врёт. И именно это понравилось Андрею ещё меньше.

Если Мирон действительно не знает ни количества патрулей, ни их маршрутов, ни тем более о возможных скрытых разъездах, значит, семья сама начала ограничивать сведения, которые до него доходят. Либо Куракины вдруг стали осторожнее, либо перестали считать Мирона человеком, которому стоит сообщать подобные подробности. Оба варианта были неприятными.

— Понятно, — спокойно произнёс Андрей, ничем не выдавая своих мыслей.

Он на несколько секунд замолчал, затем словно потерял интерес к разговору о приграничных делах и снова удобно откинулся в кресле.

— Ну а что там нового происходит с Михаилом, твоим основным соперником? — всё тем же спокойным голосом поинтересовался Вяземский. — Что там с его четвёртой ступенью? С кем он теперь стал общаться? И самое интересное — как у него обстоят дела с полётом?

Мирон тихо вздохнул. Теперь напряжение в его лице стало ещё заметнее. Он чуть сжал губы, потом начал рассказывать словно заранее выученный текст: Михаил продолжает заниматься, способности Воздуха развиваются, с друзьями общается как обычно, ничего особенно примечательного не происходит. Вяземский слушал некоторое время, затем поморщился и поднял руку.

— Хватит.

Мирон тут же замолчал.

— Это я и без тебя могу узнать, — пояснил Андрей уже заметно суше.

Куракин ничего не ответил, только чуть отвёл взгляд. Вяземский некоторое время молча наблюдал за ним, затем слегка подался вперёд.

— Может, ты знаешь о каких-то необычных встречах Михаила в Академии? — спросил он вкрадчивым, почти доверительным голосом. — Не занятия, не друзья из восьмёрки. Кто-то новый. Кто-то, с кем он раньше не общался.

Мирон сразу снова посмотрел на него, несколько секунд они молчали, потом Куракин медленно покачал головой.

— Нет.

Андрей не отвёл взгляда.

— Совсем ничего?

— Ничего.

Судя по реакции, и здесь говорил правду. Вяземский едва заметно сжал челюсть и вновь откинулся на спинку кресла.

— Ладно, — тихо сказал он. — Пожалуй, прекращай провоцировать Пожарского. Смысла это уже никакого не несёт.

Мирон едва заметно расслабил плечи, но слишком рано.

— Наблюдать за ним нужно повнимательнее, — продолжил Андрей. — Особенно за его новыми знакомыми. Хочу знать об изменениях в поведении всей восьмёрки. Кто куда ходит, с кем разговаривает, кто к ним подходит. — Он сделал короткую паузу. — И что за письма к ним приходят.