Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 47

Мирон резко поднял голову.

— Письма⁈

В его голосе впервые за весь разговор прозвучало уже не просто напряжение, а откровенное возмущение.

— Знаете что, рыться в чужих вещах я не стану! — сказал он жёстче прежнего.

На лице Вяземского исчезла даже остаточная улыбка.

— Этого от тебя пока никто и не требовал, — довольно сухо ответил он.

Слово «пока» повисло в воздухе. Мирон замер, на несколько мгновений его лицо стало совершенно неподвижным, затем он чуть отпрянул назад.

— А чего тогда⁈

— Я сказал только то, что сказал, — холодно произнёс Андрей. — Не надо придумывать лишнего.

Мирон сжал пальцы на колене, но промолчал.

— В общем, я всё сказал, — Вяземский махнул рукой. — Думай и делай. Пока свободен.

Мирон поднялся почти сразу, словно только этого и ждал. Коротко кивнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Несколько секунд Андрей молча смотрел ей вслед.

Помощник, всё это время стоявший у окна, отошёл от стены, подошёл к Вяземскому и сел напротив, в то самое кресло, где только что сидел Мирон.

— Большую часть разговора Куракин говорил правду, — сказал парень.

— Знаю, — кивнул Андрей.

Он снова взял со стола книгу, но открывать её уже не стал.

— И проблема как раз в этом.

Помощник вопросительно посмотрел на него.

— Мирон почти не врёт, — продолжил Вяземский. — Он делает хуже. Всё чаще самостоятельно решает, какую часть правды следует сообщить, а какую оставить при себе. Раньше пересказывал почти всё, что узнавал, теперь выдаёт только то, что считает безопасным.

Андрей немного помолчал.

— А семья, похоже, ещё и сама начала ограничивать информацию, которая до него доходит. Если так продолжится, очень скоро от него останутся одни академические сплетни.

— Убрать наблюдение?

— Наоборот, — Вяземский покачал головой. — Продолжить. Только аккуратно. Не надо ходить за ним по пятам и слишком явно показывать интерес. Если Мирон окончательно поймёт, что мы проверяем уже его самого, полностью закроется, и тогда мы от него вообще ничего не получим.

Помощник кивнул.

Андрей задумчиво посмотрел на закрытую дверь. Мирон всё ещё выполнял поручения, всё ещё разговаривал с ним, всё ещё ничего открыто не нарушал. Только теперь всё чаще сам решал, где заканчиваются эти поручения и начинается та граница, через которую он переступать не собирался. И Вяземскому это совершенно не нравилось.

Глава 17

На одном из практических занятий по боевой магии нам вдруг объявили о совместном практикуме с небольшой группой германских адептов, приехавших в Академию для обмена опытом. Я знал, что на территории Академии есть несколько отдельно стоящих корпусов, где занимаются представители других стран. Раньше с ними пересекаться никогда не доводилось: ни на занятиях, ни на практике. Видел лишь несколько раз издалека, но никогда с ними ещё не тренировался.

Когда мы вышли на большую арену, иностранцы уже ждали неподалёку вместе с несколькими преподавателями. Внешне ничего особенно необычного: примерно такие же тренировочные костюмы, разве что крой немного отличался, да держались германцы чуть более обособленно, разговаривая между собой на своём языке. Несколько человек с любопытством поглядывали в нашу сторону, мы отвечали примерно тем же. Всё-таки не каждый день доводится сравнить собственные навыки с тем, чему учат за пределами Русского царства.

— Итак, господа адепты! — начал Валерий Степанович, дождавшись, когда все построятся на краю большой арены. — Знакомьтесь с нашими германскими коллегами. Занятие сегодня будет не совсем обычным: это не отработка каких-то навыков или изучение новых. Ваша задача — поделиться с ними тем, что вы умеете. Возможно, они смогут чем-то удивить и вас. Для занятия мы их распределим по группам. Не буду просить их любить, но проявите гостеприимство и вежливость!

— Да я вроде никому там хамить не собирался, — усмехнулся Марк, но тут же поймал на себе взгляд наставника и замолчал.

— Особенно ты, — сухо добавил Валерий Степанович.

Марк лишь развёл руками, отчего несколько человек рядом тихо рассмеялись.

Несколько помощников Валерия Степановича занялись распределением иностранных адептов по группам. Нам определили пару германцев: один примерно моего возраста, или, может быть, чуть старше, второй явно старшекурсник. Когда нас представляли друг другу, выяснилось, что старший, так же, как и я, владеет Воздухом.

— Вот это уже интересно, — негромко сказал я.

— Это Михаил Пожарский, — сказал преподаватель, показывая старшему германцу на меня. — Первокурсник. Уже имеет четвёртую ступень.

Маг Воздуха после этих слов заметно оживился. Сначала словно решил, что ослышался, затем повернулся ко мне и внимательно посмотрел, слегка вскинув брови. По его реакции я сразу понял, что он, возможно, уже слышал про молодого мага Воздуха, но фамилия Пожарского сама по себе ничего ему до этого не говорила.

— Четвёртая ступень? На первом курсе? — переспросил он с заметным акцентом.

— Так уж вышло, — сказал я с ухмылкой, пожимая плечами. — Усердные тренировки и целеустремлённость, а также высокий предел.

— Среди наших уже обсуждали первокурсника, допущенного к занятиям со старшими адептами, — признался германец, продолжая меня внимательно разглядывать. — Скажите мне, Михаил, правда ли вы можете одновременно удерживать несколько независимых воздушных воздействий?

Его вопрос меня слегка насторожил, но ничего секретного в самой способности я не видел. Мои тренировки проходили на глазах десятков адептов, преподавателей и обслуживающего персонала, так что при желании узнать об этом не составляло никакого труда. Но одно дело — знать, что я умею, и совсем другое — добровольно показывать иностранцам вообще всё, на что способен.

— Да, могу, — спокойно кивнул я. — Хотя стабильность всё ещё зависит от сложности воздействий.

Германец несколько мгновений смотрел на меня, словно ожидал продолжения, но я его не дал.

— Ещё раз обращаю ваше внимание, — сказал наставник, прервав наш разговор, — сегодняшнее практическое занятие посвящено защитным и атакующим техникам, поэтому предлагаю вам не просто выполнить одинаковые упражнения, а сравнить разные школы работы со стихиями.

— Ну что, тогда приступим? — спросил я у своего заграничного напарника, тот улыбнулся и охотно кивнул.

Нам выделили небольшой участок арены, отгороженный от остальных магическим барьером. Остальные друзья расположились неподалёку, каждый со своими иностранными партнёрами, но время от времени всё равно поглядывали в нашу сторону. Особенно Софья, которой явно было интересно, чем отличаются германские приёмы Воздуха от уже привычных ей моих воздействий.

По просьбе коллеги я начал первым. Поднял несколько учебных мишеней отдельными потоками, удерживая их на разной высоте, и одновременно ещё одним потоком поразил движущуюся цель возле края площадки. Затем слегка изменил направления воздействий, заставив одну мишень уйти вправо, вторую — подняться выше, а третью — замереть почти на месте.

Намеренно не стал показывать максимум. Никакого полёта, крупных вихрей или того, что отрабатывал в последнее время вместе с Валерием Степановичем. Для обычного обмена опытом вполне достаточно и этого.

Германский маг наблюдал очень внимательно. В какой-то момент вытянул ладонь вперёд, словно пытался ощутить каждый воздушный поток, их разделение и расход маны.

— Интересно, — наконец произнёс он. — Вы действительно удерживаете их почти независимо.

— Почти, — уточнил я. — Чем сложнее действие каждого потока, тем труднее сохранять их раздельными. Просто поднять несколько предметов не так сложно.

— Знаете, мой русский друг, — сказал вдруг германец, — я предпочитаю распределять воздух несколько иначе. Я видел вашу воздушную защиту. Вы создаёте достаточно плотный слой, верно?

— Примерно так.

— А я делаю вот так.