Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 34

— Да что ж такое! — вскрикнула девушка.

Мещёрский уже приготовился атаковать, но из-за поднявшейся перед ним стены и водяной завесы просто не видел целей. Несколько фантомов тут же воспользовались нашей неразберихой. Огненные сгустки ударили по земле совсем рядом, один с хлопком разбился о камень возле Воронцова, заставив нас дружно пригнуться.

— Назад! — крикнул Григорий.

Мы отступили за более надёжное укрытие. Почти минута потеряна, а до первого знака даже не добрались. Я сжал кулаки, заставляя себя удержаться от желания немедленно раздать каждому конкретные команды, как делал это порой со своей восьмёркой.

Теперь причина провала была очевидна. Каждый привык к совершенно другой команде и автоматически повторял знакомые схемы, не зная, чего ждать от остальных. Воронцов и Ржевский одновременно строят защиту, Дарья атакует туда, где секунду назад был свободный обзор, Мещёрский вообще оказывается заперт за нашими же эффектами. Сильные по отдельности, вместе мы сейчас действительно выглядели как кучка случайных людей.

— Ребята, если никто не возражает, я хотел бы предложить действовать каждому самостоятельно, но в определённых рамках, — сказал я.

— Пробуй, — недовольно буркнул Воронцов, но после первого провала всё же стал заметно сговорчивее.

Я специально не сказал: «Теперь командую я». Не думаю, что это сейчас помогло бы. Нам не нужен человек, который станет указывать каждому, когда поднять руку. Нам нужна хотя бы простая схема, чтобы мы перестали мешать друг другу.

— Ты отвечаешь за постоянную защиту, — сказал я Воронцову. — Ржевский меняет поверхность поля по необходимости, но не ставит крупные конструкции без предупреждения. Дарья работает только по открывающимся целям и препятствиям. Мещёрский наносит удар по необходимости, прикрывая фланги. Мы с Григорием занимаемся разведкой и поражением дальних мишеней. Я могу взять на себя коррекцию с воздуха.

— Так уже понятнее, — сказал Мезенцев. — Главное — не пытайтесь все одновременно исправлять одну и ту же проблему.

— Нам надо спешить, — добавил Воронцов.

Мы начали всё сначала. Теперь через ров прошли достаточно быстро. Воронцов поднял один широкий наклонённый щит, прикрывая настил от основной части обстрела. Ржевский, не пытаясь повторить его работу, закрепил под щитом осыпающийся край берега, чтобы никто не сорвался вниз.

Мещёрский и Дарья по очереди заставили фантомов прятаться.

— Справа открылись двое, — предупредил Григорий.

Мы одновременно ударили воздушными потоками. Один огненный сгусток ушёл выше, другой снесло в сторону.

— Пошли!

Отряд быстро перебежал через настил, первый контрольный знак был взят. Вроде ничего особенного, но после нашей первой попытки даже это уже ощущалось маленькой победой.

Дальше мы оказались во внутреннем дворе, где фантомы одновременно открыли огонь с башни, боковой стены и пролома впереди. Группа попала под перекрёстный обстрел, и мы были вынуждены спрятаться за остатками каменной стены. Огненные сгустки с сухими хлопками разбивались о камни, сверху сыпалась мелкая крошка.

— Давайте быстро подавим одну сторону совместной атакой, — предложил я. — И прорвёмся к следующему укрытию.

— Не так, — покачал головой Воронцов, выглянув из-за стены и сразу спрятавшись обратно. — При таком построении фантомы с башни всё равно будут видеть нас сверху. А значит, обычный рывок только подставит всю группу.

Я уже собирался предложить прикрыть нас воздушными потоками, но Алексей продолжил:

— Сейчас сделаю не щит, а длинный наклонный вал через часть двора. Он отсечёт обзор сразу двум группам фантомов. Ржевский сделает второй, более низкий участок, и попробуем соединить оба укрытия.

Я несколько секунд оценивал предложенное решение, а ведь действительно лучше моего. Воронцов же не собирался уничтожать противника вообще — просто хотел отрезать ему обзор.

— Интересный вариант, — кивнул я. — Делаем.

Воронцов немного удивлённо посмотрел на меня, словно ожидал спора. Не дождался. Мне совершенно не важно, кто придумал решение, если оно работает.

— Семён, начинай отсюда, — сказал Алексей Ржевскому и указал на участок земли. — Только ниже моего вала, иначе снова друг другу помешаем.

— Понял.

Они осторожно выглянули из-за обломка стены.

Впереди раздались громкий хруст, скрежет камня и шум осыпающегося песка. Земля начала подниматься длинными неровными пластами. Ребятам удалось создать подобие ломаного прохода, закрытого от основной части простреливаемых позиций.

— Башня всё ещё видит левую часть, — предупредил Григорий.

— Тогда она наша.

Мы с ним воздушными ударами начали мешать фантомам с башни нормально прицеливаться. Не пытались уничтожить их, просто сбивали атаки и заставляли отклоняться. Дарья и Мещёрский выбивали тех, кто пытался сменить позицию и выйти из-за укрытий.

— Сейчас! — крикнул Воронцов.

Мы рванули вперёд. Несколько огненных сгустков ударили в земляной вал, один прошёл чуть выше моей головы, но я успел отклонить его воздушным потоком. Самый опасный участок удалось пройти практически без зачтённых попаданий.

После второго контрольного знака Воронцов уже перестал спорить со мной по каждому поводу. Похоже, окончательно понял, что я не пытаюсь присвоить себе его удачное решение или изображать единственного умного человека в группе. Да и я постепенно перестал воспринимать его первоначальное сопротивление как желание просто поспорить. Парень действительно умел думать и видел поле немного иначе, чем я.

Последний знак находился на полуразрушенной башне, тогда как ворота располагались внизу, за следующим участком стены. Если всей шестёркой подниматься за знаком, потеряем слишком много времени, значит, впервые придётся разделиться.

Я посмотрел на Воронцова, Белозерскую и Ржевского. Со своей восьмёркой подобное решение далось бы гораздо проще. Я прекрасно знаю, что они умеют, как реагируют на угрозу и когда требуется вмешаться. Этих троих я встретил фактически сегодня, оставить их внизу и уйти в башню — значит действительно довериться.

— Мы с Григорием и Петром идём наверх, — предложил я. — Вы трое начинаете прокладывать путь к воротам. Если что-то пойдёт не так — не ждите нас, отходите к предыдущему укрытию.

— Справимся, — спокойно ответил Воронцов.

Дарья кивнула. Ржевский выглядел чуть менее уверенно, но тоже согласился.

— Тогда пошли.

Я рванул вверх по лестнице. Внутри башни оказалось тесно и пыльно. Под ногами хрустели обломки дерева и камня, местами приходилось перепрыгивать через провалы в ступенях. Я пробивал путь короткими воздушными ударами, одновременно ожидая появления фантомов, несколько раз угадал.

Из бокового проёма выскочил защитник — я ударил потоком, заставив его отшатнуться, и почти сразу мимо меня пролетел фаербол Мещёрского.

— Чисто!

Григорий бежал сразу позади меня.

— Слева движение! — предупредил он.

Я пригнулся. Над головой пролетел огненный сгусток и разбился о стену, осыпав нас каменной крошкой.

— Благодарю!

— Потом отблагодаришь!

Мещёрский немного отстал, но вовсе не потому, что не справлялся физически. Он постоянно отслеживал фантомов, выглядывающих из засад, и уничтожал их небольшими фаерболами. Пару раз воздушным потоком мне пришлось вышибать заколоченные двери или пробивать завалы из досок.

После очередного такого удара в лицо пахнуло пылью. Я закашлялся, прикрывая рот рукавом.

— Весёлое место, — пробормотал Пётр.

— Главное, чтобы потолок не решил присоединиться, — ответил Григорий.

— Спасибо, успокоил.

Последние несколько пролётов мы уже преодолевали почти бегом. Дыхание сбилось, ноги заметно налились тяжестью, но наверху уже виднелся дневной свет.

Наконец мы оказались на верхней площадке у контрольной точки. Там нас встретили два крупных фантома. Я сразу ударил воздушным потоком, фантом только немного качнулся. Григорий добавил со своей стороны, результат почти тот же.