Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 33

— И всё? — наконец спросил Вяземский.

— А что ещё? — пожал плечами Куракин. — Мне не докладывают обо всём подряд.

Ответ прозвучал достаточно естественно, даже слишком естественно. Андрей прекрасно понимал, что парень очень многого недоговаривает. Причём, судя по его поведению, Мирон пока и сам окончательно не решил, что именно можно говорить, а что лучше оставить при себе.

Вяземский неожиданно улыбнулся.

— Ты молодец.

Мирон невольно вздрогнул. Теперь он всё-таки посмотрел Андрею в глаза. Похвала явно напугала его сильнее, чем обычный выговор.

— Во время поединка с Михаилом и после него ты вёл себя вполне корректно, — продолжил Вяземский.

Мирон едва заметно напряг плечи. Теперь он уже понял, что эта похвала является одновременно и предупреждением. Андрей некоторое время молча наблюдал за ним, словно специально позволяя тишине давить сильнее любых угроз, потом продолжил:

— Учитывая всё произошедшее, теперь старую вражду уже не надо изображать настолько ярко. Вместо потока оскорблений в сторону Михаила Пожарского от тебя требуется больше наблюдать. Будешь сообщать мне обо всём необычном в поведении Пожарского и его друзей. Ты и твои люди.

— Понял, — тихо ответил Мирон.

— Хорошо, — чуть тише сказал Андрей и ещё несколько секунд смотрел на него. — Можешь идти.

Мирон коротко кивнул и явно с облегчением направился к двери. Он почти уже взялся за ручку, когда за спиной снова прозвучал голос Вяземского:

— Мирон.

— Да? — Куракин замер, медленно опуская руку.

— Постарайся в следующий раз отвечать на мои вопросы чуть полнее.

Несколько секунд Мирон стоял неподвижно.

— Я рассказал всё, что знаю.

— Разумеется, — спокойно ответил Андрей.

Мирон больше ничего не сказал и охотно покинул небольшое, комфортно обставленное, но в итоге не очень уютное помещение. Вяземский некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь. Потом выглянул в общий зал и позвал одного из своих людей.

— Зайди.

Парень вошёл. Андрей дождался, пока дверь снова закроется.

— Теперь будешь наблюдать ещё и за самим Куракиным, — чуть тише сказал он.

— За Мироном? — помощник удивлённо вскинул брови.

— Именно.

— Он что-то сделал?

— Пока нет, — ответил Андрей. — Но мне кажется, начал оставлять часть сведений при себе.

Парень задумчиво кивнул.

— То есть не доверяете?

— Когда исполнитель сам начинает решать, какую информацию передавать, а какую оставить себе, это уже повод присмотреться внимательнее, — спокойно произнёс Вяземский, подспудно адресуя эту фразу не только Куракину, но и этому помощнику. — Он что-то недоговаривает, надо выяснить, что именно.

— Понял.

— Только осторожно. Мирон не должен заметить.

Помощник кивнул и вышел, Андрей остался в комнате один. Полученный сегодня приказ требовал пока оставить Михаила и его восьмёрку в покое. Вот только это совершенно не означало, что ему придётся сидеть сложа руки.

Большой практикум проходил на дальнем полигоне, он находился почти в противоположном конце Академии от главных ворот. Подходя ближе, я понял, почему это называют «большим практикумом». На большой площадке перед полигоном собрались практически все адепты с первого по третий курс, не зря всё-таки под это испытание выделили почти целый учебный день. Присутствовало и большое количество преподавателей, наставников. Был здесь Эдуард Антонович Лаврентьев, само собой. Заметил в стороне и наблюдателя, представлявшего советника царя.

После жеребьёвки я оказался в команде единственным из своей восьмёрки. Нас было шестеро. Одного я уже хорошо знал — старшего мага Воздуха Григория Мезенцева. Алексей Воронцов — сильный второкурсник с магией Земли. Моя однокурсница Дарья Белозерская, управляющая Водой. А также двое малознакомых мне первокурсников: маг Огня Пётр Мещёрский и маг Земли Семён Ржевский.

Пока мы обменивались взглядами, Мещёрский почти сразу предложил поставить меня командиром:

— Ну а что? — развёл он руками, когда все дружно уставились на него. — О нём уже все знают как о первокурснике с четвёртой ступенью. Кроме того, он руководитель сильной восьмёрки.

— Нет, — твёрдо сказал Воронцов. — Размер источника ещё не делает человека хорошим командиром для незнакомых людей.

Сказал он это уверенно, даже немного жёстко, явно заранее не собираясь подчиняться только потому, что у меня ступень выше. Мещёрский набрал в грудь воздуха, хотел ещё что-то добавить, но я сделал шаг вперёд и поднял руку.

— Думаю, не стоит спорить. Предлагаю лучше не будем пока назначать командира, а выясним, что каждый из нас умеет.

Если честно, мне проще всего сейчас было бы сразу взять управление на себя. Я привык распределять роли в своей восьмёрке, привык видеть сильные и слабые стороны друзей и знал, кто как отреагирует на приказ. Но здесь передо мной стояли почти незнакомые люди, и Воронцов в одном был абсолютно прав: моя четвёртая ступень сама по себе не давала мне права считать, что я лучше понимаю способности всей новой группы.

— Я уже знаю, что Григорий хорошо справляется с поддержанием нескольких широких воздушных потоков и чувствует движение воздуха, — продолжил я.

— И могу какое-то время прикрывать группу на небольшом участке, если не заставлять меня одновременно бить по десятку целей, — спокойно добавил Мезенцев.

Я кивнул и перевёл взгляд на Воронцова.

— Быстро поднимаю толстые земляные щиты, — сказал парень, глядя на меня уже не столь раздражённо, скорее с интересом. — И могу долго их удерживать.

Сразу видно: в собственных возможностях Алексей не сомневается.

— Я уже стала уверенно работать с направленными струями воды, — сообщила Дарья. — Пока лучше всего получается сбивать атаки и мешать противнику двигаться.

— У меня неплохо получаются короткие мощные атаки, — сказал Мещёрский.

— Ну, я умею менять поверхность земли, — немного неуверенно сообщил Ржевский и покосился на Воронцова. — Делаю это явно медленнее Алексея. Не так эффективно.

Вот у него ситуация обратная. Парень словно заранее сравнивал себя со второкурсником и каждый раз оказывался в собственных глазах хуже.

— Не надо сразу себя хоронить, — заметил Воронцов. — Быстрее или медленнее сейчас не главное.

Ржевский удивлённо посмотрел на него.

— В общем и целом комплект неплохой, — продолжил Алексей, снова переведя взгляд на меня. — Посмотрим, что из этого получится.

Множество команд сгруппировались кучками, их по очереди вызывали к стартовой линии. Перед тем как объявить запуск, преподаватель с небольшой трибуны объяснил задачу: за ограниченное время необходимо пройти через учебный участок разрушенной крепости, отметить три контрольных знака и выйти через противоположные ворота. На полигоне находились обваленный ров, разбитый внутренний двор, две полуразрушенные стены и башня с фантомами-защитниками. Разрушать сами контрольные сооружения запрещено.

Тут же стартовала первая группа, спустя несколько минут — вторая. Интервал между стартами определяли наблюдатели. Я оглядел площадку, где скопилось ещё очень много таких же небольших отрядов, и представил себе, сколько времени уйдёт, пока пройдут все.

Долгой трагедии ожидания для нас не получилось, вскоре вызвали и нас. Неровным строем мы выдвинулись вперёд.

Первый участок выглядел довольно простым: через ров были переброшены три узких деревянных настила. Существенным осложняющим фактором было то, что всё пространство простреливали фантомы с противоположной стены.

С руководством мы так и не определились, поэтому каждый начал действовать кто во что горазд.

Я уже хотел предложить Воронцову поставить защиту, но тот уже начал поднимать стену по ту сторону рва, через который нам нужно было перебраться. В тот же момент Ржевский начал формировать собственный земляной вал почти в том же месте.

— Подожди! — успел крикнуть Воронцов, но поздно.

Две земляные конструкции встретились, пошли наперекос и частично осыпались. Дарья тем временем выпустила широкую струю воды, пытаясь сбить фантомов. Поток зацепил выступивший край земляного вала и, вместо того чтобы достичь цели, с громким плеском взметнулся тысячами брызг.