Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 24

Лаврентьев нахмурился, снова провёл проверку, теперь уже направляя поток медленнее, словно решил перепроверить. На его лице появилось неподдельное удивление.

— Что? — не выдержал я.

— Ничего плохого, — наконец ответил он. — Просто выглядит немного необычно. Источник действительно увеличился, а каналы расширились равномерно. Для перехода это хороший результат, но обычно подобные изменения проходят менее… гладко.

Он ещё раз проверил меня, после чего кивнул самому себе.

— Всё в порядке, присядь пока, я хотел с тобой поговорить.

Наконец Никон Игнатьевич убрал все свои артефакты, его помощники сложили их в ящик и понесли к выходу. Сам старик подобрал журналы и положил в свой портфель, спешно направляясь следом за ассистентами. Ушёл и тот самый наблюдатель, имя которого я до сих пор не знал.

Вскоре мы с магистром Лаврентьевым в Святилище оказались одни. Он сел рядом со мной на соседний стул, вполоборота ко мне, словно собирался о чём-то секретничать, и даже немного склонился вперёд.

— Давай теперь рассказывай более подробно, — произнёс он негромко. — Чувствую, ты что-то недоговариваешь.

От магистра я решил ничего не скрывать. Прекрасно понимал, что он чуть ли не единственный человек, который искренне хочет мне помочь. Очень многие удивлялись, что такой человек уделяет мне столько времени и буквально по каждому вопросу готов меня выслушать. Друзья даже в шутку иногда называли меня избранным.

Я подробно рассказал ему про видение и странный голос, произносивший слова «разрушитель» и «властитель ветров». Магистр заметно напрягся.

— Даже не буду пытаться угадывать, что это значит, — задумчиво произнёс он, когда я закончил. — Лишь об одном тебя прошу… Точнее, требую! Не повторяй пока эти слова никому из друзей.

— Как скажете, — ответил я. — Могу идти? А то друзья переживают…

— Беги, успокаивай, — усмехнулся Эдуард Антонович, но весёлости на его лице не было.

Я шёл по длинному полутёмному коридору один, невольно ускоряя шаг. За дверью меня ждали друзья, и я уже представлял, как они начнут расспрашивать о переходе. Мне хотелось рассказать им всё, как мы и договаривались, но теперь к этому обещанию добавился ещё один прямой запрет Лаврентьева. Придётся хотя бы временно оставить часть правды при себе.

— Наконец-то! — воскликнул Марк, всплеснув руками, когда увидел меня, поднимающегося по ступеням.

— Мы уже думали, что-то случилось… — дрогнувшим голосом произнесла Софья.

— Я же говорил, что всё нормально будет, — сказал Дмитрий, положив руку мне на плечо. — Михаил просто так не сдаётся.

Евдокия и Анастасия тоже подошли ко мне, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Илья крепко пожал мне руку.

— Поздравляю, Михаил! — улыбнулась Софья. — Четвёртая ступень на первом курсе — это невероятно.

— Мы знали, что у тебя получится, — добавила Евдокия.

— Я не просто знал, а требовал от судьбы именно такого результата, — важно заявил Марк. — Правда, пока не придумал, что она мне за это должна.

— Наверное, ещё один пирожок, — усмехнулась Анастасия.

— Вот! Наконец-то человек меня понимает.

— Серьёзно, Михаил, мы все очень рады, — теперь Дмитрий хлопнул меня по плечу. — Ты заслужил.

Никодим всё это время молчал, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Но… разве такое вообще возможно? — наконец выдохнул он. — Четвёртая ступень на первом курсе? Я думал, до неё добираются только к концу обучения, а иногда и позже.

— Значит, теперь будешь знать, что возможно, — сказал Илья.

Никодим покачал головой, всё ещё не веря собственным ушам, но потом улыбнулся.

— Я всё равно рад. Правда. Просто пока не понимаю, как это возможно, не укладывается в голове.

— Похоже, следующую лекцию мы пропустили, — сказал Марк, когда мы уже шли по холлу главного корпуса. — Ну хоть на последнюю успеем. Даже есть время зайти в буфет, купить по пирожку.

— Тебе лишь бы поесть, — усмехнулся Дмитрий.

— Но ведь такое событие! Все хором ступень подняли, тем более надо поесть! — важно заявил Марк. — Выросший источник надо лучше кормить.

Девушки дружно рассмеялись. Никодим тоже хихикнул, поддержав Марка.

Мы вернулись в общежитие после занятий. Я только успел усесться за стол и разложить учебники, когда в дверь постучали. Это был служащий Академии.

— Михаил Фёдорович, к вам посетитель у главных ворот.

— Что⁈ — довольно нелепо и растерянно спросил я.

Незапланированных личных посетителей к первокурсникам почти не допускали, тем более без заранее названного имени. Мне служащий ничего толком сообщить не смог.

— Он назвался? — спросил я.

— Нет, Михаил Фёдорович. Сказал только, что вы его узнаете.

От этой фразы тревога стала ещё сильнее. Я не ждал никого, кто мог бы позволить себе подобную загадочность, а служащий явно не выглядел человеком, способным шутить. Я встал, одёрнул сюртук, поправил галстук и направился к выходу.

Оказавшись на главной аллее, я снова почувствовал зов Книги. Теперь он ощущался более чётко, уже не так смутно, как раньше, и не на уровне догадок. Я точно знал, что Книга меня зовёт. Так же чётко я чувствовал артефакт и ту непонятную силу в закрытом лабиринте, словно между ними и мной теперь появилась устойчивая связь.

У ворот Академии стража проводила меня в небольшую комнату внутри одной из надвратных башен. По дороге я несколько раз пытался расспросить сопровождавшего меня стражника, но тот лишь качал головой. Посетитель отказался назвать имя и потребовал разговаривать со мной без свидетелей.

В комнате было прохладно и пахло старым камнем. За пустым дубовым столом сидел человек в потёртом сером плаще с глубоким капюшоном. Он держался неподвижно, сложив руки на столешнице. Перчатки скрывали пальцы, а тень от капюшона не позволяла разглядеть лицо.

Стражники вышли за дверь, оставив нас одних. Несколько мгновений незнакомец не двигался, затем медленно поднял руки, словно давая мне время приготовиться, и сбросил капюшон.

Я широко раскрыл глаза и невольно уронил челюсть. Передо мной сидел Яков Семёнович Кобылин собственной персоной, без какой-либо свиты, ещё и далеко не в парадной одежде. Главный советник царя, человек, чьё появление обычно сопровождалось докладами, охраной и десятками заранее подготовленных распоряжений, сейчас находился в тесной комнате надвратной башни в потёртом плаще.

— Ну здравствуй, Михаил, — сказал старик с довольно добродушной улыбкой. Сейчас он выглядел словно дедушка, который наконец-то увидел любимого внука. — Давно хотел с тобой поговорить, всё никак времени не мог найти.

— Добрый день, — ответил я, не узнав собственного голоса, словно к горлу подступил ком. — Скажите, пожалуйста, зачем главному советнику царя подобный маскарад?

— Дело в том, что официальный визит в Академию слишком быстро станет известен тем людям, которым знать о нём совершенно не нужно, — пояснил Яков Семёнович.

— Что же вас такое привело? — спросил я, понимая, что такой человек не оставит свой пост ради меня из-за пустяка.

— Возможно, ты уже знаешь, а может быть, и нет… — начал он, откинувшись на спинку стула и глубоко вздохнув. — Родовой замок Пожарских подвергся серьёзному нападению. Оборона устояла, все из рода Пожарских живы, но считать опасность устранённой нельзя.

От такой новости я почувствовал, как в груди что-то сжалось.

— Я немедленно должен ехать домой! — выпалил я и тут же убрал руку со стола, понимая, что сдавил столешницу до побеления пальцев.

— Категорически советую этого не делать, — уже более строго сказал советник. — Человек, способный устроить одновременные атаки на границе и на замок, вполне способен предусмотреть и дорогу из Академии.

— Но…

— Нет! Теперь я располагаю значительно большими полномочиями и могу помочь разобраться с угрозой Пожарским. Но без твоей помощи мне не обойтись.

— В чём же может быть моя помощь, если я не могу покинуть стены Академии? — удивился я.