Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 19

Теперь в его взгляде было больше интереса, чем прежней настороженности.

— Почему бы и нет, — подхватил я его инициативу, ведь такая практика в итоге лишней не будет.

— Только обычная арена не подойдёт. Нужен этот макет или хотя бы площадка с парусами. Научиться гонять воздух ты и без меня сможешь, а вот чувствовать парус лучше на практике.

— Тогда постарайся договориться, я так понимаю у тебя уже есть опыт, — сказал я ему с улыбкой.

— Попробую, — ответил Григорий и свернул к своему общежитию, а я пошёл дальше по аллее.

Пожалуй, такая совместная тренировка действительно могла оказаться полезной. С несколькими потоками я управлялся лучше многих старших, зато Григорий понимал в прикладной работе с Воздухом значительно больше меня.

Проходя между учебными корпусами, я снова ощутил знакомое странное чувство. Словно откуда-то издалека ко мне протянулись невидимые нити, связывающие меня с библиотекой, музейным корпусом и закрытым лабиринтом.

Я уже почти успел забыть это ощущение, но теперь Книга и древний артефакт чувствовались значительно сильнее прежнего. А к ним словно присоединилось третье, более тяжёлое присутствие замурованного прохода. В то же время не было никаких видений, голосов или рун. И всё же я совершенно отчётливо понимал, откуда приходит каждое из трёх ощущений.

Я тряхнул головой и направился к общежитию, стараясь никак на это не реагировать. Запрет Лаврентьева я помнил прекрасно. Однако где-то за грудиной возник неприятный дискомфорт, а вместе с ним почти физическое желание бросить всё и проверить хотя бы один из этих объектов. И одновременно — столь же сильное ощущение, что именно этого сейчас делать нельзя. Инстинкт самосохранения, наверное.

Поднимаясь на третий этаж, я машинально заглянул внутренним взором в источник, и замер посреди лестничного пролёта. На третью ступень я перешёл совсем недавно, но источник сиял почти так же ярко, как перед прошлым переходом. Такого просто не может быть!

Я сосредоточился ещё раз. Нет, не показалось, источник отчётливо сиял и пульсировал. Вот только привычной тяжести не было. Не ощущалось давления, которое возникало перед настоящим переходом, когда казалось, что мана уже буквально распирает источник изнутри.

Теперь всё выглядело иначе. Сияние было ярким, но каким-то неправильным. Словно изменился не только запас маны, а сам источник.

Я медленно выдохнул. Неужели это связано с Книгой и артефактом? А теперь ещё и с замурованным проходом? Мысль выглядела слишком удобной, чтобы сразу принять её за истину. Я понятия не имел, способны ли древние объекты вообще влиять на развитие моего источника, но совпадение мне совершенно не нравилось.

Если они действительно каким-то образом воздействуют на меня, то зачем? Хотят сделать сильнее? Или я просто неправильно понимаю то, что сейчас вижу?

Вопросов становилось всё больше. Одно было понятно точно: самостоятельно проверять догадки я не собирался. Лаврентьев слишком настойчиво предупреждал меня ничего не трогать, а теперь, похоже, появился ещё один повод поговорить с ним.

На следующее утро я вышел из общежития значительно раньше обычного и сразу направился в административное крыло главного корпуса — к магистру Лаврентьеву. В этот раз мне даже удалось застать его в кабинете, а не ловить в коридоре.

По выражению лица Эдуарда Антоновича сразу стало понятно, что моему внезапному появлению он не особенно обрадовался. После последних событий подобные визиты почти всегда означали очередную проблему.

Я решил не тратить время на долгие объяснения и сразу перешёл к главному:

— Прошу прощения за беспокойство, ваше сиятельство, но вы уже догадались, что я пришёл не просто так. У меня такое ощущение, что мой источник снова заполнен до предела. Если есть возможность, я хотел бы попросить вас проверить меня лично.

Лаврентьев несколько секунд внимательно смотрел на меня.

— Думаю, ты просто неправильно воспринимаешь состояние перестроившегося источника после нагрузок третьей ступени, — усмехнулся он, однако всё же поднялся из-за стола и подошёл ко мне. — Ладно. Сейчас посмотрим, раз уж ты так настаиваешь.

Магистр приложил ладонь к моей груди в районе источника и прикрыл глаза. Почти сразу я ощутил внутри знакомое сканирующее воздействие. На лице Эдуарда Антоновича поначалу сохранялась лёгкая скептическая улыбка, но прошло всего несколько мгновений, и улыбка исчезла.

— Так… Подожди-ка.

Лаврентьев убрал руку, встряхнул пальцами, словно сомневался в собственных ощущениях, и снова приложил ладонь к тому же месту.

На этот раз проверка длилась заметно дольше. Его выражение лица становилось всё более сосредоточенным. Казалось, он проверял не только объём накопленной энергии, но и саму структуру источника, пытаясь понять, насколько устойчиво она держится. Наконец магистр открыл глаза.

— Источник действительно полностью наполнен, — пробормотал он едва слышно, скорее самому себе. — И готов к новой перестройке.

Он снова нахмурился и на несколько секунд прикрыл глаза, словно перепроверяя собственный вывод.

— Запас соответствует пределу, — произнёс Лаврентьев уже увереннее. — А вот напряжение оболочки значительно ниже, чем должно быть.

— Это плохо? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответил он. — Именно это мне и не нравится. По мере приближения к переходу, источник должен быть переполнен и нестабилен. У тебя же он заполнен полностью, но ведёт себя так, будто уже успел приспособиться к этому объёму.

Несколько секунд Эдуард Антонович просто смотрел на меня, словно пытался убедиться, что перед ним действительно стою я, а не какая-нибудь особо неудачная иллюзия.

— Так быстро? — наконец спросил он и тут же нахмурился. — Нет, так не бывает.

— Вам виднее, — пожал я плечами. — Поэтому я и пришёл именно к вам.

Магистр ещё некоторое время смотрел на меня, затем сцепил руки за спиной и начал неторопливо прохаживаться по кабинету.

— После перехода на третью ступень прошло совсем мало времени, — наконец произнёс он задумчиво. — Даже для человека с пределом в одиннадцать ступеней такая скорость выходит далеко за известные мне нормы. — Он резко остановился и повернулся ко мне. — Ты случайно снова не прикасался к Книге? К музейному артефакту? К рунам? К стене в лабиринте?

— Нет, — покачал я головой. — Честно соблюдал ваш запрет, ни к одному из древних объектов не приближался.

Лаврентьев снова начал ходить по кабинету, но теперь заметно медленнее.

— Возможно, стоит оставить тебя под наблюдением до завтра, — произнёс он после короткой паузы. — Проверить источник ещё раз и убедиться, что его состояние не изменится.

Я уже собирался ответить, но магистр сам покачал головой.

— Нет, это тоже плохая идея. Если источник действительно полностью наполнен и готов к перестройке, искусственно удерживать его в таком состоянии опаснее, чем провести переход под контролем.

— Я недавно заметил другое, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Возможно эта информация вам покажется ценной. Недавно зов сразу из трёх мест резко усилился.

Лаврентьев чуть сильнее выпрямился, лицо его стало совершенно серьёзным.

— Из трёх?

— Книга, артефакт и замурованный проход в лабиринте.

Эдуард Антонович несколько секунд молчал.

— Вот это мне нравится ещё меньше, — наконец произнёс он. — Особенно то, что теперь ты ощущаешь не только Книгу и артефакт, с которыми непосредственно соприкасался, но и закрытый проход, находясь от него на значительном расстоянии.

Он снова принялся ходить по кабинету.

— Новых снов не было? Рун? Голосов? Видений?

— Пока ничего подобного.

Лаврентьев едва заметно кивнул, продолжая размышлять.

— Хорошо. Значит, пока нет прямого воздействия. Но это не отменяет того, что три источника одновременно усилили зов. Возможно, они каким-то образом связаны. Возможно, реагируют на изменения в тебе.

Он остановился и посмотрел на меня.