Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 18

— Похоже на то, — Иван Ярославович нахмурился. — Но почему вышли сейчас?

Фёдор Алексеевич посмотрел на оставшийся возле границы стол с перемешанными уликами и донесениями.

— Потому что поняли: войны не будет.

Куракин медленно повернул голову.

— Значит, кто-то наблюдал за переговорами. В любом случае сигнал им кто-то подал.

Пожарский посмотрел сначала на лес, потом на собственных людей, на людей Куракина, на редкие возвышенности вокруг. Даже сейчас невозможно было понять, откуда именно наблюдали за встречей.

— И что теперь? — спросил Иван Ярославович.

Фёдор Алексеевич не ответил сразу. Его взгляд остановился на телах серых воинов без единой родовой эмблемы.

— Теперь, сосед, нам придётся выяснить, кто несколько недель подбрасывал нам улики, рассчитывал заставить наши армии перебить друг друга, а на случай неудачи привёл сюда настоящее войско.

Глава 7

Я шёл на занятие магов Воздуха третьей ступени, чувствуя странное внутреннее беспокойство. Повод для него был: до меня всё чаще доходили слухи и сплетни о происходящем на границе Пожарских и Куракиных.

Вчера в холле главного корпуса двое старших адептов вполголоса обсуждали, будто Куракины стягивают к восточным заставам Пожарских дополнительные отряды, а на нескольких дорогах уже исчезли обозы с зерном. Другой слух утверждал, что люди Пожарских укрепляют переправы и выставляют ночные дозоры. Никто не знал, что из этого правда, а что обычное преувеличение, но все сходились в одном: на границе неспокойно.

Пожарских я уже считал родной семьёй и, зная скверный характер соседа, нисколько бы не удивился, если бы тот действительно пошёл войной на их земли. Но что же там всё-таки в действительности происходит?

Фёдор Алексеевич старается оберегать нас от лишних волнений, чтобы мы не отвлекались от учёбы. Но как тут не отвлекаться, когда на землях Пожарских находится Хорошёвка и там живёт семья, в которую я попал, оказавшись в этом мире? А если там уже кого-то убивают или сожгут всю деревню?

В такие моменты начинало казаться, что я должен быть именно там. Но если князь пока не бьёт во все колокола, значит, время ещё не пришло самовольно срываться из Академии и добираться до Солнцеграда перебежками. Вариант, конечно, есть, но так себе. Хотя теперь я уже гораздо сильнее, чем раньше. Правда, до настоящего боевого мага мне ещё ох как далеко.

Занятие на этот раз проходило в другом корпусе. Войдя в зал, я увидел такое, что у меня едва челюсть не отпала. Вместо привычных дисков, мишеней и тренировочных стоек почти половину помещения занимала конструкция, имитирующая корабельную палубу: три мачты, реи, снасти и настоящие паруса разных размеров. Реи крепились на подвижных шарнирах, а от снастей тянулись металлические тяги к небольшому пульту возле борта.

— Приветствую вас, господа адепты! — с важным выражением лица произнёс Вольфганг фон Штайнер. Он дождался, пока все соберутся возле учебного корабля. — Как вы уже знаете, большинство сильных магов Воздуха после Академии служат на боевых парусных кораблях кормчими. Они должны уметь не просто создавать ветер, а распределять его между несколькими парусами. Сегодня вы будете одновременно удерживать разные воздушные потоки, менять их направление и силу так, чтобы корабль мог маневрировать, а паруса и снасти не рвались от резких порывов.

Наставник похлопал ладонью по ближайшей мачте.

— Грубая сила здесь почти бесполезна. Сильный маг, не чувствующий парус, скорее сломает мачту, чем заставит судно идти быстрее, — он указал на пульт. — Положение реев меняет учебный механизм, на настоящем корабле этим занимается команда. Ваша задача — дать каждому парусу правильный ветер и успевать перестраивать потоки при изменении курса.

Старшекурсники выглядели вполне спокойно, а я немного напрягся. С множественными потоками я уже управлялся относительно неплохо. Вот только парус видел до этого разве что издалека.

Нас разбили по парам. Мне достался Григорий Мезенцев — один из старших адептов группы, с которым мы до этого почти не общались.

Мы поднялись на учебную палубу, я посмотрел на ярусы парусов. Точечный поток здесь точно не подойдёт — так можно просто порвать ткань. Значит, воздействие придётся распределять по площади.

— Не дрейфь, — сказал Григорий, покосившись на меня и едва заметно улыбнувшись. — Это только в первый раз страшно.

— Начнём с нижнего?

— Давай лучше разделимся. Ты берёшь бизань-мачту, а фок- и грот-мачты мои. На счёт три наполняем паруса.

Я окинул взглядом конструкцию.

— Бизань-мачта — это какая?

Григорий удивлённо посмотрел на меня.

— Задняя. Как можно быть магом Воздуха и не знать устройство парусного корабля?

— Очень просто, — ответил я, пожимая плечами. — Кормчим я становиться точно не собираюсь.

— Собираешься или нет, а технику освоить обязан, — произнёс Григорий, нахмурившись. — Мало ли что пригодится.

— Убедил. Значит, начинаю учить корабли.

— Тогда кратко: передняя — фок-мачта, средняя и самая высокая — грот-мачта, задняя — бизань. Твоя.

— Поехали, — решительно сказал я.

Передо мной безжизненно висели три паруса. Я направил ману в эфир и создал три широких плавных потока, стараясь распределять давление по всей поверхности ткани, паруса начали наполняться. Григорий со своими двумя мачтами справился заметно быстрее меня.

— Не дави снизу, — подсказал он. — Ты пытаешься толкнуть весь парус. Пусть воздух скользит вдоль ткани. Чуть выше… Вот так.

Я изменил направление, парус перестал дёргаться и наполнился значительно ровнее.

— Уводим вправо! — скомандовал фон Штайнер.

Учебный механизм загудел, металлические тяги пришли в движение, реи начали разворачиваться. Мы одновременно изменили направление потоков. Так как в устройстве снастей я практически ничего не понимал, за манёвром следил в основном Григорий. Я сосредоточился на своих трёх парусах, стараясь сохранять равномерное давление.

Фон Штайнер создал встречный ветер, ткань тут же захлопала.

— Верхний! — бросил Григорий.

Я заметил, что верхний парус начало выворачивать. Изменил угол воздействия, выровнял его и только после этого занялся остальными.

Наставник усилил встречный поток. Я попытался одновременно удержать верхний парус и добавить давление на нижний. Перестарался — ткань резко хлопнула, снасть натянулась с неприятным скрипом.

— Сбавь! Ты его сейчас порвёшь! — крикнул Мезенцев, успешно выровняв свои паруса.

Я мгновенно уменьшил воздействие.

— Не убирай поток совсем, — продолжил Григорий. — Уведи вдоль полотна, к левому краю, я подхвачу справа.

Я послушался. Парус ещё раз дёрнулся, затем постепенно расправился.

— Вот, — уже спокойнее сказал Григорий. — Не воюй с ним. Парус сам должен поймать ветер.

Теперь я уже лучше понимал, что он имеет в виду.

Фон Штайнер снова усилил встречный ветер, я настолько сосредоточился на парусах, что не сразу заметил, как сапоги оторвались от настила. Приподнялся совсем немного, продолжая удерживать все три потока. Почему-то так общая картина движения воздуха ощущалась удобнее. Я ещё немного изменил угол верхнего воздействия и окончательно стабилизировал паруса.

— Закончили! — крикнул фон Штайнер, перекрывая вой ветра.

Мы прекратили воздействие.

— Довольно неплохо, — сказал наставник, подходя ближе. — Но вам, Михаил Фёдорович, я всё-таки посоветовал бы не превращать каждое упражнение в тренировку полёта. Сейчас важнее чувствовать сложную систему потоков.

— Прошу прощения, ваше благородие. Я даже сам не заметил, как поднялся.

— Вот поэтому и предупреждаю.

После нас на учебный корабль поднялась следующая пара. Остальные пока занимались знакомыми дисками и движущимися мишенями.

По окончании занятия мы переоделись и вышли на улицу. Григорий поравнялся со мной возле выхода.

— Может, как-нибудь дополнительно потренируемся? — спросил он. — Вроде неплохо сегодня сработались.