Неукротимый Бастард 5 (СИ), стр. 14

— Допустим, ситуация на границе действительно сорвётся. Михаил узнаёт об угрозе семье, бросает Академию и едет домой, а потом в качестве признанного Пожарского оказывается участником первого же ответного удара, — советник покачал головой. — Для него это уже будет не драка двух соседских дворян. Он наследник княжеского рода и адепт Царской Академии. Одно необдуманное решение и вчерашнего мальчишку начнут обсуждать уже не преподаватели, а государев совет.

Помощник немного подождал, затем осторожно спросил:

— Ваше сиятельство, это ведь не наша работа?

Яков Семёнович медленно перевёл взгляд с документов на подчинённого.

— Если бы это была моя работа, я бы не узнавал о ней из трёх донесений одновременно, пытаясь понять, чем они отличаются и в чём похожи. Тебе так не кажется?

Помощник промолчал, нервно теребя край рукава. Кобылин откинулся на спинку кресла и посмотрел на висящую на стене карту. Затем снова взял бумаги с донесениями, сверяя содержащуюся в них информацию с приграничными территориями. Глаза советника вдруг немного сузились.

— Почерк мне кажется знакомым, — тихо сказал он. — Много промежуточных исполнителей, слишком частые разрывы между звеньями, работа сразу по нескольким направлениям. Исполнители знают только непосредственного посредника. Посредник зачастую тоже не знает настоящего заказчика.

Он задумчиво провёл пальцем по краю одного из донесений.

— И почти нигде нет человека, которого можно взять за горло и вытянуть всю цепочку.

— Тайная канцелярия? — тихо спросил помощник.

Кобылин ненадолго задумался, продолжая смотреть на карту.

— Либо она, — сказал он после долгой паузы. — Либо человек, который очень хорошо знает, как она работает. Однако в самой Канцелярии достаточно людей и отдельных групп, действующих далеко не всегда с одинаковыми целями. Поэтому обвинять всю структуру пока рано.

Он снова посмотрел на лежащие перед ним бумаги.

— Кажется, я начинаю подозревать, — сказал Яков Семёнович настолько тихо, что помощнику пришлось податься вперёд, чтобы хоть что-то услышать. — Чья именно рука способна стоять за подобной операцией.

Кобылин машинально потянулся к лежащей сбоку стопке старых дел. Пальцы уже коснулись верхней папки. Советник на мгновение замер, словно что-то вспомнив, затем медленно убрал руку.

— Чья же? — совсем тихо спросил помощник.

Яков Семёнович посмотрел на него. Несколько долгих секунд в кабинете не было слышно ничего, кроме едва заметного потрескивания светильника.

Ответа не последовало. Даже если Кобылин уже мысленно примерял к происходящему конкретное имя, произносить его вслух он не собирался даже перед своим доверенным человеком.

— Больше всего тревожит другое, — продолжил Яков Семёнович. — Пока непонятна конечная цель. Хотят столкнуть два княжества? Ослабить оба рода? Сместить баланс сил при дворе? Или создать гораздо более крупный кризис?

— Значит, вмешиваемся? — спросил помощник.

— Вмешаться проще всего, — мрачно усмехнулся Кобылин. — Провести несколько задержаний, вытрясти посредников, перекрыть известные каналы. И после этого тот, кто всё устроил, сразу поймёт, что мы его заметили, и ускользнёт прямо из рук.

Он указал на карту.

— Мы получим нескольких исполнителей, а настоящий организатор исчезнет и через полгода начнёт всё заново уже другими руками.

— Скорее всего, да, — кивнул помощник.

— Значит, так, — тон Якова Семёновича стал заметно жёстче. — Установить отдельное скрытое наблюдение за людьми и каналами связи, которые могут иметь отношение к происходящему. Никаких задержаний пока не проводить. Особое внимание уделить любым перемещениям сотрудников Тайной канцелярии и её старых посредников в районе обоих княжеств.

Помощник кивнул, запоминая распоряжение.

— И ещё, — остановил его Кобылин. — Не ограничивайтесь наблюдением.

— Что именно прикажете?

— Выберите несколько каналов, в которых мы уже подозреваем утечку. По каждому пустите немного различающиеся, но совершенно безобидные сведения. Ничего такого, что способно вызвать новый конфликт, — Яков Семёнович усмехнулся одним уголком губ. — Посмотрим, какая версия и где всплывёт. Если слух из одного кабинета через пару дней окажется в донесении с противоположной стороны границы, хотя бы поймём, какую нить начинать разматывать.

— Понял, ваше сиятельство.

— Только аккуратно. Если хоть один из посредников догадается, что его проверяют, вся работа пойдёт насмарку.

Помощник коротко кивнул, затем осторожно произнёс:

— Если ситуация продолжит ухудшаться, Михаил почти наверняка узнает об угрозе семье.

Лицо Кобылина снова стало задумчивым.

— Узнает, — коротко ответил он, перемещая листы с донесениями по столу и складывая их в единую цепочку. — Тогда в очередной раз поймёт, что одной личной силы недостаточно.

— Хотите снова предложить ему службу? — спросил помощник.

— Не службу, — поправил его советник, качнув головой. — Пока достаточно сотрудничества. Он уже сказал мне, что не хочет становиться чьим-то мечом. Второй раз предлагать то же самое бессмысленно.

Яков Семёнович ненадолго замолчал.

— Хочу, чтобы Михаил сам пришёл к выводу: находясь вне большой государственной игры, он не перестаёт быть её участником. Просто лишается возможности влиять на правила.

Он посмотрел на закрытую академическую папку.

— Сила у него будет. Судя по донесениям, значительно больше, чем ожидалось. Но рано или поздно мальчишка должен понять, что даже одиннадцать ступеней не позволяют одновременно находиться в Академии, защищать семью на другом конце страны и выяснять, кто подталкивает два княжества к войне.

— То есть нынешняя ситуация в каком-то смысле играет вам на руку? — осторожно спросил помощник.

Кобылин медленно повернул голову.

— Государству на руку будет, если способный человек однажды поймёт, что от политики нельзя спрятаться только потому, что она ему не нравится.

Он снова посмотрел на пограничные донесения.

— Но мне совершенно не нравится способ, которым кто-то помогает ему усвоить этот урок.

Теперь уже задумался помощник, внимательно наблюдая за начальником.

— А если тот, кто всё это устроил, невольно помогает вам его убедить? — спросил он и тут же немного отстранился, ожидая очередной резкой реакции.

Однако Кобылин не взорвался, он долго молчал. Настолько долго, что помощник уже явно пожалел о своём вопросе. Советник снова разложил перед собой два донесения. Посмотрел на одно. Потом на другое, и только затем заговорил:

— Вот поэтому я пока и не понимаю, — тихо ответил Яков Семёнович. — Радоваться мне этому мерзавцу или начинать готовить для него виселицу.

Помощник благоразумно промолчал. Главный советник царя вдруг поднялся со своего места и резко захлопнул одну папку с документами, затем вторую. До третьей его рука не дошла. Кобылин несколько секунд смотрел на лежащую перед ним карту.

— Ситуацию надо брать под контроль, пока её окончательно не взял под контроль кто-нибудь другой, — он помолчал и недовольно усмехнулся собственным словам. — Нет, поздно. Кто-то уже сделал первый ход, а мы только сейчас увидели доску.

Яков Семёнович положил ладонь на закрытые пограничные папки.

— Значит, больше наблюдать со стороны не будем, перехватываем инициативу. Но так, чтобы тот, кто начал эту игру, до последнего считал, будто мы ещё ничего не заметили.

Глава 6

Утро обещало быть ясным, но безрадостным. Ещё затемно воины и маги Пожарских заняли боевые позиции в непосредственной близости от границы. До пограничных столбов оставалось буквально два полёта стрелы.

По другую сторону, под постепенно светлеющим на востоке небом, отчётливо просматривались построения войск князя Куракина. Там тоже уже были полностью готовы к бою. В предрассветной тишине особенно отчётливо слышалось позвякивание оружия, перестук копыт и короткие команды десятников.