Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 9

— Правильно запретила.

Первым узнал Слава. Не увидел — узнал по голосу, когда я сказал это «правильно», и из темноты слева поднялась широкая фигура и застыла.

— Не может быть, — сказал он тихо. Потом громче: — Не может быть! Ребята!

— Тише, — предупредил я.

— Тише не могу, командир! — Он уже шел ко мне, натыкаясь на кого-то, и на ходу говорил: — Мы тут четыре ночи в темноте сидим, комаров кормим, а Нина ходит и молчит. Я уже думал все, привезли нас в лес, чтобы тихо закопать, а тут… Ты вообще откуда взялся? Ты живой вообще? Точно?

— Живой.

Он остановился передо мной. Я ждал, что обнимет, но он сначала посмотрел. На лицо, на руки, на весь мой рост. И только потом коротко и сильно сгреб и отпустил.

— Живой, — повторил он совсем другим голосом. — Ну, живой, значит.

Лагерь уже начал просыпаться. По кустам и по темноте шло движение, люди поднимались, шепот метался от одного к другому, и в нем было мое имя. Но я чувствовал по Духу, как полторы сотни людей вокруг озера разом повернулись ко мне.

Подходили по одному, из темноты. Зина молча взяла мою руку своими, подержала и отпустила. Илья обнял, приподняв над землей, и сказал «ну» одним выдохом, будто это было все, что он два года копил. Роман, прорвавшийся на Второй Круг, с широкой улыбкой протянул руку, и я ее пожал.

Маша с Женей подошли вместе, держась за руки. Кажется, за то время, что меня не было, они не только Зверей убивали. Женя подмигнул и сунул мне что-то в ладонь. Это были семечки. Я засмеялся, не сдержавшись.

Кирилл возник у плеча, с фонарем, обмотанным тряпкой, так что свет шел только вниз, на землю, обнял и спросил, надолго ли мы. Я сказал, что нет, максимум еще несколько дней. Он кивнул и ушел обратно к своему месту.

Демид подошел с раскрытыми для объятий руками. Гриша шел рядом, чуть прихрамывая.

— Командир, — сказал Демид.

— Демид. Живот держит?

— Держит, куда денется.

Нина стояла в стороне все это время. Я видел, как она короткими словами гасила шевеление по краям. Подошла, когда те, кто хотел поздороваться лично, расступились. Повязка на левом глазу, лицо худое, еще больше загоревшее, особенно по сравнению с моим, полтора года просидевшим под землей.

— Все здесь, — сказала она. — Сто сорок семь человек. Как ты и велел, только те, кому верю.

— Это много.

— Это те, кому верю. — Она пожала плечом. — Могла привести больше.

Не знал я тут очень многих. По сути, почти две трети были мне незнакомы. Они стояли полукругом за спинами старичков и смотрели.

Я знал этот взгляд. Четыре года назад, в форпосте, когда из вагонов вылезали мильские — тридцать пять человек, набранные Червиным, но не знавшие меня, — они смотрели точно так же, с этим самым замиранием. Только тогда я был героем для Мильска, всего лишь победив в академическом турнире.

А теперь… Что было у них в головах? Врата Дьявола, черепаха, Улей, операция в лаборатории, имя на знамени, ради которого они ехали, возможно, через всю планету? И вот перед ними человек с рубцованным виском, который воплощал это все.

Сила в них тоже стояла другая. Тогда из вагонов вылезали Вены, в лучшем случае Сердца. Здесь слабейший был Вторым Кругом, и это были еще далеко не все. Вот теперь клан Пламенева уже вполне соответствовал столичному статусу. Но у меня в планах было нечто куда большее.

— Я обязательно со всеми познакомлюсь, — сказал я им всем, и полукруг качнулся. — Но сначала хочу кое-что обсудить с вашими старшими.

Я отвел Нину, Демида, Гришу и еще двоих Пятых Кругов к воде, подальше от лагеря. Одного из этих двоих я узнал — Демьян, командовал седьмым подразделением форпоста, еще когда я сам туда пришел. Второго не знал, и Нина назвала его сама. Кузьма. Он перевелся во Врата с одного из пустынных форпостов, что когда-то предлагал мне ректор столичной академии наравне с Вратами и Ульем.

Мы встали у самой воды, где кусты подходили к берегу.

— Слушайте внимательно, — сказал всем. — С этого момента никто из лагеря не уходит. Совсем. Ни по нужде дальше кустов, ни на охоту. Если кто-то попробует уйти под любым предлогом — остановить, развернуть.

Демьян помолчал и кивнул первым, Гриша следом.

— Погоди, — сказал Демид. — Уходить куда? Кому это надо?

— Тому, у кого есть кому сообщить о моем появлении.

Нина посмотрела на меня. Ветер чуть сдвинул повязку, она поправила ее двумя пальцами, привычным жестом.

— Ты думаешь, среди нас есть Кость, — сказала она. Не спросила.

— Я думаю, что не знаю. И пока не знаю, считаю, что есть.

— Я их сама отбирала. — Она сказала это ровно, но я слышал, что лежит глубже. — Каждого. Ты мне велел брать тех, кому верю как себе, я взяла. И теперь ты мне говоришь, что…

— Я не говорю, что не доверяю тебе, Нин.

— А что?

— Что Кость умеет прятаться лучше всех на этой планете. Скрываться среди друзей и близких. Вспомни черепаху. Кто из нас мог подумать тогда, что те трое окажутся предателями? — Я посмотрел на нее пристально, и она опустила глаза. — Дело не в том, кому ты веришь. Дело в том, что они это знают и пользуются этим.

Она помолчала.

— Ладно, — сказала она. — Обидно, но ладно.

— Обидно, — согласился я. — Мне тоже. Нин, я тебя не проверяю. Ты это понимаешь?

— Да. Извини.

Гриша переступил с ноги на ногу и спросил то, о чем, похоже, думал с самого начала.

— А если поймаем беглеца? Не сегодня, а вообще. Что с ним делать?

— Сегодня ничего. Задержать и не спускать глаз. Что делать вообще, скажу, когда прибудут ребята из Улья. Тогда и проверим.

— Чем?

— Увидите. Демид, ты берешь восточный берег. Гриша — западный. Демьян, тропу к мосту. Нина, лагерь. Если кто-то дернется, лучше зовите меня.

— А если побегут несколько? — спросил Демьян.

— Ну, хочется верить, что агентов Кости среди них все-таки меньше, чем тех, кто не агент, — хмыкнул я.

Гриша хмыкнул в ответ. Демьян спросил еще про смену, кто кого сменяет, и Нина расписала это за полминуты. Я слушал и не вмешивался.

Вопросов больше не было, и все старшие разошлись по берегам. А я вернулся к людям и сказал им то, что должен был сказать в первую минуту.

— Спасибо всем. Вы бросили службу, имя, жалованье — все, что годами зарабатывали. И может, свободу. Ради того, что я вам даже не объяснил. Вы даже не представляете, как я это ценю. И я объясню все. Когда придут остальные.

— Какие остальные? — спросил кто-то из темноты, молодой.

— С севера. Их меньше, но они будут тут рано или поздно. А пока что давайте мы с вами познакомимся, хоть как-то.

Здоровался я с каждым, спрашивал минимум. Имя, откуда, сколько служит. Так делала Ольга на новых построениях, и я тогда думал, что это для порядка, а теперь знал, что нет. Пока называют имя, ты видишь лицо.

Их было много, и лица вскоре начинали сливаться. Я специально задерживался на каждом, пока лицо не отделялось от соседних. Одни говорили имя и все, другие сразу начинали рассказывать, откуда и за что ушли. Таких приходилось мягко останавливать, потому что ночь была не резиновой.

Мужчина с обожженной щекой, Четвертый Круг, спросил, правда ли, что я дрался с судьей голыми руками. Девушка, Третий Круг, из Вязьмы, сказала, что читала обо мне в газете и не верила, что человек может так жить. Двое братьев, Вторые Круги, смущенно попросили разрешение меня обнять. Я позволил. И запоминал. Не всех, но многих.

Потом сел на корень у воды, и лагерь сел вокруг, и пошли уже конкретно вопросы.

— Черепаха. Правда, что с гору?

— А правда, что там были Сферы Кости и ты…

— Командир, а север? Там же холод такой, что…

— А где ты был эти полтора года? Нам сказали, ты погиб. Нина не плакала, но она вообще не плачет, а вот Слава…

— Врешь, — сказал Слава из темноты.

— Не вру, ты за столом…

— Где был, скажу потом, — сказал я, — со всеми остальным. Спрашивайте другое.

— А это правда, что у вас волк? — Это был совсем молодой голос, откуда-то сзади. — Который ростом с дом?