Пламенев. Книга 13 (СИ), стр. 21

Один вместо этого опустился в пыль с одного тычка. Второй свил невиданную мной штуку, явно такую, что, попади она правильно, стала бы той еще головной болью, но сломать ее оказалось не сложнее, чем магию какого-нибудь Пятого Круга.

Настолько сильнее за три месяца я стать не мог, даже с девятью Чарами. Причина, стало быть, не во мне. И я довольно быстро ее понял.

Все Сферы, кого я знал, были уникумами, гениями или как минимум закаленными ветеранами многих сотен сражений. Любой годами дрался за свою ступень, потому что на Смоленске-2 к Сфере иной дороги попросту нет.

Этих троих я мерил той же меркой. Но мерка планеты третьего эшелона сюда не подходила.

Мир Истока явно был необычным и отправить сюда обычных людей чинить разрыв, питающий Духом целую планету, не могли. То, что драка в их ремесло не входила вовсе, в таком свете было неудивительно. Кому придет в голову натаскивать на бой механика или инженера?

Заикнись при мне кто-нибудь о подобном три месяца назад, и я бы покрутил пальцем у виска. Сфера в шесть Кругов, за всю жизнь ни с кем нормально не дравшаяся? Нонсенс. Но тут это, похоже, было вполне нормально.

Тем не менее смотрители явно были слеплены из другого теста. Они точно умели драться, и сила Сфер семи Кругов делала ситуацию только опаснее. Нужно срочно возвращаться.

Единый я собрал на Точку за минуту, не дольше. Разрыв разошелся там же, где и всегда, серой прорехой выше роста, и с той стороны показался косой желтый свет сквозь ели, снег.

Мои ребята появились спустя минуту. Растянутая, неровная толпа ползла над самым лесом.

— Проходим по двое! — крикнул я. — Сразу с тем, кого тащите, чтобы не задерживаться!

Первым приземлился Ян. Обвел глазами связанных, приборы, вывернутый по кромке лес, промолчал и шагнул в разрыв вместе со своей ношей. Я укутал их Единым плотно, в несколько слоев. Тест куснул еле-еле, уколом. Парни провалились сквозь прореху.

Артем сел следом и выдал «ого». Обвел взглядом расколотый барабан, кивнул мне и тоже нырнул в разрыв со своей парой.

— Дальше, дальше! — крикнул я. — Не задерживаемся!

Пошло очень ходко. Я обматывал Единым и отпускал в разрыв. В какой-то момент с той стороны показалось лицо Демьяна — одного из тех, кто решил остаться. Я выдохнул: за те почти три месяца, что мы тут были, на той стороне ничего не случилось.

Кто-то ронял на ходу «до встречи, командир». Иные помалкивали и лишь таращились на прореху, хотя уже входили в нее раз.

Усталость почти не копилась. Три месяца назад это было очень тяжко, даже когда я отправлял их по одному. Теперь Столп отдавал Единый без запинки, и тут же добирал свежий. И хотя на двоих в любом случае уходило больше сил, чем на одного, пропускная способность явно выросла, как и скорость.

Продолжая работать, я смотрел на небо, то и дело вырубая приходящих в себя техников, и чем короче делалась очередь, тем меньше мне это небо нравилось. Пустота настораживала.

Я прибавил темп.

Оставалось семеро вместе с Агатой, когда по нити пришло:

«В воздухе. Идут быстро».

Я обернулся туда, куда указывал ее разум. У кромки неба над лесом темнела крапина. Рядом вторая. Третья, четвертая… я бросил считать и сосредоточился на их скорости.

Сколько прошло с моего удара Единым? Около сорока минут, навряд ли больше. Стало быть, один из тех троих дотянулся до сигнала прежде, чем лег. Или сеть, погаснув, доложилась сама. Разницы уже не было никакой.

Передо мной оставались Ян с Мишей, Наташа, Артем с Ниной, Демид. И Агата.

Десять фигур над дальним лесом перестали быть крапинами. Клин шел низко, над самыми макушками, и воздух перед ним рябил, вроде марева над костром. Как и волна Единого, что я отправил, они двигались быстрее звука через этот воздух.

— По трое, — сказал я. — Нина, Демид, Артем. Быстро ко мне.

Я обмотал их одним Единым, потом кромку разрыва потянул остатком в стороны, чтобы вся тройка прошла разом.

Прореха подалась, хотя край у нее не разорвался, а скорее растекся. Я толкнул троих. Пятьдесят секунд и они прошли, но тест приложил меня в грудь открытой ладонью, всерьез. За троих цена была куда больше, чем за пару.

— Ян. Миша. Наташа.

— Замыкающей пойду я, — сказала Наташа.

Я ничего не сказал, только сделал как запланировал. Снова обмотка, снова растяжка. На это Единого уходило в разы больше, чем на подготовку к тесту. И при этом тест на троих был все равно не сахар. Единого оставалось во мне на самом донце. Я выскребал его до дна, не успевая создавать новый в такой спешке.

Тройка прошла, я почувствовал, как они упали на землю с той стороны. А потом я упустил баланс. Внимание расползлось, и Единый внутри рассыпался. Разрыв тут же затянулся. Без звука. Был и кончился.

Я остался на Точке. Пустошь передо мной лежала перепаханная, вся в свежих бороздах под неосевшей пылью. Агата стояла за мной. Десять крапин над западным лесом доросли до людей, пусть пока и крошечных.

Снова. Копить Единый снова, с нуля, в то время, какое еще есть.

По нити ударило резкое, бессловесное. Картинка. Агата несется по пустоши на запад, клину навстречу, потом бросается вбок и клин заворачивает следом. Пока ее гонят, я успеваю.

— Нет.

«Ты не успеешь».

— Нет.

Она рванула, но я перехватил ее телекинезом, поперек плеч и пояса, и переставил за собственную спину, впритык. Сейчас я уже был куда сильнее нее.

— Нет, — сказал я. — Ты стоишь за мной и ждешь.

Закрыл глаза.

Секунда, десять, двадцать… Разрыв открылся сзади — очень узкий, какой-то мерцающий. Видимо, тонкой нити Единого было недостаточно для нормального открытия. Я почуял его лопатками, не оглядываясь. Еще секунд пятнадцать хотя бы стабилизировать…

Духовным зрением я поймал его раньше глаз. Серп. Иного слова не подобрать. Узкая гнутая полоса Эфира, в руку шириной, длиной в мой рост, отпущенная кем-то из десятерых с такой дали, что глаза увидели один блеск. Полоса шла над лесом с ужасающей скоростью.

До меня серпу оставались секунды.

Единый можно было бросить навстречу. Он принял бы серп, пусть не весь, но остановил бы. Только тогда на кокон для теста не останется ничего, и разрыв позади не впустит нас с Агатой.

Стало быть, Единый в кокон. А навстречу пойдет то, что есть.

Я вырастил заслон. Весь Дух, сколько было в Столпе, слоями, и сверху алое пламя двумя пластами. Жаль, что моей секиры не было со мной, хотя Наташа очень заботливо привезла ее обломки из тайги. Заслон встал в трех шагах, поперек всей пустоши, в мой рост. Половину внимания забрал он. Вторая половина создавала вокруг нас с Агатой кокон из Единого. Тонко, но хоть как-то.

Серп дошел без звука. Вообще, звук у него, наверное, имелся, но отстал по дороге.

Он вошел в заслон и пополз насквозь, как нож сквозь масло. Медленно в моем растянутом смертельной угрозой восприятии, но, по сути, почти не замедлившись.

Слои Духа лопались перед ним по одному. Алое пламя обгладывало его кромку, полоса тускнела и худела, но совсем незначительно. А потом следующий заслон в том месте, где она проходила, осыпался пеплом.

Серп пробился на мою сторону и ударил мне в грудь, пониже правой ключицы. Боль я почувствовать не успел. Толкнуло так, будто в меня с разбега влетел Вирр, под ударом захрустело. Никак не одно ребро.

Смело с места и понесло спиной на разрыв.

Успел я одно. Стянуть кокон. Два отдельных, мой и Агатин, я смял в один общий и влил туда все, что наскреблось. Агату, стоявшую за спиной впритык, снесло мной же.

Разрыв принял обоих, и тест навалился всем весом. Но кокона я не отпускал сколько мог. И еще чуть сверх того.

А потом воздух сменился. Стал легким, холодным. Пахло хвоей и сырой землей. Тяжесть, что три месяца висела на плечах, снялась, и тело показалось чужим.

Я лежал навзничь на потрескавшейся земле, и надо мной покачивались ели.

Разрыв пропал. Единый иссяк, резонанс закончился, и он просто исчез. Последний лоскут духовного зрения, какой еще теплился, донес мне это и погас.