Неоновый пепел. Том 1 (СИ), стр. 9

Я стоял у колонны, сжимая ножку бокала с шампанским. На мне был парадный чёрный мундир с серебряным шитьём — цвета моего нового герба. Перстень Боярина на пальце холодил кожу, напоминая о цене, которую я заплатил за этот вечер.

— Боярин Филатов! — ко мне подплыла грузная дама в лиловом, чьё лицо было заштукатурено так, что могло выдержать прямое попадание из гаубицы. — Какая честь! Мы так болели за вас! Когда вы вышли против этого чудовища… ах, это было так романтично!

Я вежливо кивнул, даже не пытаясь запомнить её имя. Вчера она, вероятно, называла меня выскочкой и убийцей. Сегодня я герой, и она готова отдать мне в жёны свою дочь, племянницу и любимую болонку в придачу.

Лицемерие. Сладкое и липкое, как пролитый сироп.

Я сделал глоток. Шампанское было дорогим, но во рту стоял привкус пепла. После разговора с Императором мне казалось, что я испачкался в чём-то таком, что не отмыть ни водой, ни магией.

— Илья! — раздался знакомый голос.

Ко мне протискивался Смирнов. Нет, теперь — Князь Смирнов. Он выглядел так, словно проглотил солнце. Его новый мундир сидел мешковато, но осанка изменилась. В ней появилась уверенность человека, который знает, что его теперь уважают и в высшем свете.

— Господин Смирнов, — я пожал его руку. — Или мне называть вас Ваша Светлость?

— Брось, — отмахнулся он, но я видел, что ему приятно. — Давай без этого пафоса, он и так поперёк горла стоит. Ну, что скажешь? Мы сделали это, парень. Мы перевернули игру.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Я тут уже перетёр с парой министров. Они готовы дать нам контракты на восстановление Западного Рубежа. Твои земли, мои материалы… Мы построим там новый Змееград, Илья. Только лучше. Без всей этой грязи.

Я усмехнулся.

Грязь будет всегда, Семён. Просто иногда она прячется под асфальтом.

— Мы обсудим это, — кивнул я. — Мне нужны будут не только стройматериалы. Мне нужны люди. Верные люди.

— Будут, — твёрдо пообещал он. — Весь мой род теперь за тебя горой. Ты спас Люду, ты спас меня от банкротства, ты спас страну. Мы в долгу.

Из толпы вынырнула ещё одна фигура. Роман Юрьевич Тарников.

Бывший кошелёк Гордеева выглядел жалко, несмотря на дорогой фрак. Он похудел, глаза бегали. Он предал своего хозяина, чтобы выжить, и теперь искал нового покровителя. Или хотя бы гарантию, что его не прирежут в тёмном переулке.

Он увидел меня и дёрнулся, словно от удара током. Потом натянул на лицо заискивающую улыбку и сделал шаг вперёд.

— Боярин Филатов… — начал он, протягивая руку. — Поздравляю с…

Я даже не повернул головы. Я просто смотрел сквозь него, как будто он был пустым местом. Стеклопакетом. Пылью.

Тарников замер. Его рука повисла в воздухе. Вокруг нас образовалась небольшая зона отчуждения — аристократы чуяли социальную смерть, как акулы кровь.

— Вы что-то сказали, господин Смирнов? — спросил я будущего тестя, не меняя тона.

Смирнов, поняв игру, презрительно фыркнул в сторону Тарникова.

— Нет, Илья. Показалось. Ветер шумит. Сквозняк какой-то гнилой.

Тарников побледнел, сглотнул и растворился в толпе. Он понял, что теперь для всех изгой. Живой труп, которому позволили дышать только потому, что он пока полезен.

— Жестоко, — промурлыкал женский голос у меня за спиной.

Я обернулся. Мария Морозова с дочерью.

Женщина была в чёрном бархатном платье, открывающем бледные плечи. На шее сверкало колье с изумрудами — под цвет моих глаз, когда я использую Исток. Тонкий намёк. Всё ещё заигрывает?

— Жестокость — это милосердие для таких, как он, — ответил я. — Я мог бы его убить.

— Мог бы, — согласилась она, подходя ближе. — Но живой и напуганный враг иногда полезнее мёртвого. Поздравляю с титулом, Боярин. Западный Рубеж… это большие возможности. И большие риски.

— Я в курсе, — кивнул я. — Лично там присутствовал, если помните.

— Помню, Илья, — её взгляд стал серьёзным. — Именно поэтому я ставлю на тебя. Я готова продолжить наше сотрудничество, если ты понимаешь, о чём я. Но я хочу знать, могу ли рассчитывать на твою помощь, если она… снова понадобится.

Намёк был явным, с учётом того, что я только что «вежливо» послал её «бывшего».

— Не переживайте, госпожа Морозова, — спокойно ответил я. — Я хозяин своего слова.

— Отлично, — хитро улыбнулась боярыня.

— Я надеюсь, вы с Людой пришлёте нам приглашение на свадьбу? — с такой же улыбкой обратилась ко мне Лиза.

— Всенепременно, Елизавета, — хмыкнул я. — В конце концов, ты наша одноклассница, а наши рода теперь деловые партнёры. Так что о вас мы точно не забудем.

— Тогда я буду ждать, — её глаза блеснули холодным светом.

После чего мать с дочерью исчезли в толпе.

Музыка сменилась на вальс. Пары закружились по паркету. Смех, звон бокалов, шуршание платьев — всё это начало давить мне на виски.

Мне нужен был воздух.

Я поставил бокал на поднос проходящего слуги и начал пробираться к выходу на террасу.

Здесь, снаружи, было тихо. Ночной воздух столицы был прохладным и чистым, в отличие от душного зала. Внизу расстилался город: море огней, перечёркнутое лентами магистралей. Где-то там, внизу, люди праздновали победу. Искренне и шумно, с дешёвым вином и песнями.

А здесь, наверху, праздновали делёж шкуры неубитого медведя.

Я опёрся руками о каменные перила. Перед глазами всё ещё стояло лицо Императора в кабинете.

«Кровь мучеников — лучший цемент для трона».

— Ты сбежал, — за спиной раздался тихий голос.

Я не обернулся, ведь мог узнать этот голос из тысячи.

Люда подошла и встала рядом. На ней было то самое голубое платье, в котором она встречала меня в аэропорте. Ветер играл её рыжими локонами.

Она смотрела не на меня, а на город, держа в левой руке бокал с шампанским.

— Там душно, — просто сказала она. — И слишком много лжи на квадратный метр.

— Это политика, Люда, — ответил я, чувствуя, как напряжение в плечах начинает отпускать. — Змеиный бал. Каждый улыбается, и каждый держит кинжал за спиной.

— Ты говорил с Ним? — она кивнула в сторону дворца.

— Да.

— Он… он страшный человек?

Я посмотрел на неё. Она была такой чистой, такой настоящей на фоне этого карнавала масок.

— Он эффективный, — подобрал я слово. — И это страшнее всего. Он пожертвовал сотнями, чтобы спасти миллионы. И он считает, что прав.

Люда положила свою ладонь поверх моей руки, лежащей на перилах. И я почувствовал тепло её пальцев.

— А ты? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Ты считаешь, что он прав?

— Я считаю, что у меня нет права судить его, пока я сам по локоть в крови, — честно ответил я. — Но я не хочу быть таким, как он. Я не хочу превращать людей в цифры.

Она развернулась ко мне и взяла моё лицо в свои ладони. Её глаза были как два озера, в которых отражались звёзды.

— Ты не такой, Илья. Ты — Мор. Ты жестокий, да. Ты можешь убить, не моргнув глазом. Но ты делаешь это ради своих. Ради семьи. Ради меня. В тебе есть тьма, но в тебе есть и свет. Просто он… колючий.

Я усмехнулся.

— Колючий свет. Красиво звучит.

— Я серьёзно, — она нахмурилась, и между её бровей легла трогательная складка. — Ты получил власть. Титул. Земли. Теперь ты Боярин, Хранитель Границы. Все эти люди там, внутри, они боятся тебя или хотят использовать. Но для меня это всё неважно.

Она прижалась ко мне всем телом, пряча лицо у меня на груди. Я обнял её, вдыхая запах ванили.

— Единственное, что здесь настоящее — это ты, — прошептал я ей в макушку. — Всё остальное декорации. Титулы, ордена, деньги… Это пыль. Если завтра Император решит, что я опасен, он сотрёт меня в порошок. Но пока ты со мной… я жив.

Люда подняла голову. Её губы были совсем рядом.

— Я всегда буду с тобой, — сказала она просто, как факт.

И я поцеловал её.

Это был поцелуй двух людей, которые прошли через ад и выжили, чтобы стоять здесь, под звёздами, на вершине мира, который пытался их сломать.