Неоновый пепел. Том 1 (СИ), стр. 7

— Но там, где есть предательство, всегда есть и верность, — продолжил монарх, и его взгляд смягчился. Или мне показалось. — Империя стоит не на титулах. Она стоит на людях, готовых проливать кровь за её будущее.

Он сделал жест рукой.

— Княгиня Нина Сергеевна Савельева. Подойдите.

Савельева вышла вперёд. Моя бывшая директриса шла прямой походкой солдата, хотя её платье в пол больше подходило для бала, чем для плаца. Она остановилась у подножия трона и склонила голову.

— Вы были верны, когда другие сомневались, — произнёс Император. — Вы вскрыли гнойник коррупции, который разъедал мою армию. Вы сражались на стенах «Белой Скалы», когда штабные крысы бежали.

Слуга поднёс на бархатной подушке тяжёлую цепь с гербом — двуглавым орлом, сжимающим в лапах меч и свиток.

— Вакантное место Верховного князя требует силы и ума. Я назначаю вас Верховной Княгиней. Вы возглавите Тайную Канцелярию и Министерство Обороны. Очистите авгиевы конюшни, которые оставил мой брат.

Зал ахнул. Савельева замерла. Она понимала, что эта награда — каторжный труд. Это власть, но это и мишень на спине.

— Служу Империи, Ваше Величество, — твёрдо сказала она, принимая цепь.

Император кивнул и перевёл взгляд на Смирнова.

— Боярин Семён Остапович Смирнов.

Отец Люды вздрогнул. Он поправил воротник, вытер потные ладони о штаны и шагнул вперёд. Он выглядел как купец, который случайно попал на совет богов.

— Вы обеспечили тыл, когда казна была разворована, — сказал Император. — Ваши люди бесперебойно доставляли припасы в осаждённую крепость. Вы доказали, что честь купца может быть выше чести аристократа.

Монарх взял с подушки свиток с сургучной печатью.

— Род Смирновых доказал своё право стоять выше. Я жалую вам титул Князя. Ваши земли расширяются, а налоги… скажем так, мы пересмотрим условия в вашу пользу.

Смирнов пошатнулся. Князь! Из боярина, которого старая знать считала ничтожеством, он прыгнул в высшую лигу.

— Благодарю… Благодарю, Ваше Величество! — пробормотал он, кланяясь так низко, что чуть не ударился лбом о пол.

Люда рядом со мной сжала мою руку так, что хрустнули пальцы. Её глаза сияли. Она теперь княжна. Моя княжна.

— И наконец… — Император посмотрел на меня.

В зале сразу стало холодно. Аристократы затаили дыхание. Все видели, кто убил Гордеева. Все знали, кто вмешался в Поединок Чести. И все знали, что я владею силой, от которой у них стынет кровь.

— Илья Филатов.

Я вышел в центр. Мои шаги гулко отдавались в тишине. Я не кланялся, а смотрел ему в глаза. Между нами была странная связь — связь соучастников убийства.

— Ты нарушил закон, — произнёс правитель.

— Я спасал Императора, — ответил я.

По залу пронёсся шёпот ужаса. Дерзить монарху? Здесь?

Уголки губ Императора дрогнули.

— Ты спас не только меня. Ты спас честь Династии, не дав безумцу сесть на трон. Ты остановил вторжение АДР, уничтожив их элиту. Ты сделал то, что не смогли сделать мои генералы.

Он встал с трона и спустился на одну ступеньку.

— Многие здесь шепчутся, что ты тёмный маг. Что ты опасен. Что тебе нельзя давать власть.

Он обвёл зал тяжёлым взглядом, и шепотки мгновенно стихли.

— Но я вижу не тьму. Я вижу оружие. А оружие должно служить Империи.

Слуга поднёс последнюю подушку. На ней не было цепи или свитка. Там лежал перстень. Массивный, из чёрного металла, с вкраплением зелёного камня, похожего на застывший яд.

— Титул Князя передаётся по крови, Илья, — тихо сказал Император, так, чтобы слышал только я. — Или даруется за десятилетия безупречной службы при дворе. Ты не придворный. Ты воин. И ты слишком молод и опасен для столицы. Здесь ты либо станешь интриганом, либо перережешь всех моих министров за неделю.

Я усмехнулся. Он читал меня как открытую книгу.

— Поэтому я даю тебе то, что ты заслужил своим клинком, — он повысил голос. — Я жалую тебе титул Боярина. Личного вассала Короны.

Боярин. Не Князь.

В толпе послышались вздохи облегчения. Они боялись, что я стану равным им. Боярин — это высоко, но это не верхушка пирамиды. Это «цепной пёс» режима.

— Но титул без земли — это просто слово, — продолжил Император. — Ты отстоял крепость «Белая Скала». Ты залил эти земли кровью врагов. Теперь это твоя кровь и твоя земля.

Он взял перстень и протянул мне.

— Я назначаю тебя Хранителем Западного Рубежа. Земли от Нижнетарова до границы, включая крепость и прилегающие территории, переходят в твой личный надел. Ты будешь моим щитом и моим мечом на границе.

Я смотрел на перстень.

Западный Рубеж. Разорённые войной земли. Разрушенная крепость. Тысячи беженцев. Близость к АДР, которые наверняка захотят реванша.

Это была не награда, а ссылка. Почётная, с огромными полномочиями, с собственной армией, но ссылка. Император хотел держать меня подальше от столицы, от интриг, от соблазна власти.

Он давал мне моё собственное королевство, но это было королевство на вулкане.

«Ты понимаешь, что я тебе даю?» — спросил он ментально.

Я понимаю, — ответил я также безмолвно. — Вы даёте мне свободу. И работу, которую никто другой не сделает.

Я взял перстень и надел его на палец. Он сел идеально, словно был сделан для меня. Наниты тут же отозвались, признавая… артефакт. И да, только глупец не догадался бы, что Император не дарит простые безделушки. Кольцо было ключом к защитным системам крепости и доступом к закрытым каналам связи.

— Я принимаю этот дар, Ваше Величество, — громко сказал я. — Западный Рубеж не падёт, пока я жив.

— Я знаю, Боярин Филатов, — кивнул Император. — Встань в строй.

Я вернулся к своим. Люда сияла так, словно это она получила перстень. Смирнов уважительно кивнул мне — теперь мы были почти равны по статусу, хоть он и стал Князем. Савельева едва заметно улыбнулась. Она понимала всю суть этой рокировки.

Император продолжил раздавать мелкие награды, но я уже не слушал, а крутил чёрный перстень на пальце.

Боярин Филатов. Звучит неплохо.

Тронный зал остался позади, залитый фальшивым светом и лестью. А мы с Императором прошли по коридору до его «обители».

— Проходите, боярин, — Император жестом указал на дверь.

Кабинет правителя половины мира выглядел аскетично. Стол, заваленный картами, пара стульев и графин с водой. На тактической карте голографическим красным цветом пульсировали метки потерь. Их было много. Слишком много для «победоносной» войны.

Император снял парадный китель и бросил его на спинку стула. Оставшись в простой рубашке, он вдруг показался мне старым. Уставшим человеком, который несёт на плечах небо, и это небо его медленно раздавливает.

Он налил себе воды, и я заметил, как мелко дрожит его рука.

— Садись, Илья, — он не смотрел на меня, жадно глотая воду. — Здесь нет камер. И нет лишних ушей. Можем снять маски.

Я остался стоять. Мой новый перстень на пальце казался тяжёлым, словно налитым свинцом.

— У меня есть вопросы, Ваше Величество.

Да-а-а, у меня слишком много вопросов по поводу этой глупой и абсолютно нелогичной войне. Она больше походила на фарс, какой-то каламбур, который забрал десятки и сотни жизней, большая часть из которых теперь являлась моей ответственностью.

— Я знаю, — он повернулся, опираясь поясницей о стол. В его глазах исчез тот отеческий блеск, которым он одаривал подданных наверху. Теперь на меня смотрел циник. Прагматик. Хищник. — Спрашивай. Ты заслужил ответы. Кровью заслужил.

Я кивнул на карту, усеянную красными точками.

— Разведка, — мой голос звучал глухо в тишине бункера. — Вы сказали, что Гордеев саботировал оборону крепости. Но западные города… Школы, больницы, жилые кварталы. АДР сожгли их в первые часы вторжения. Почему не было эвакуации?

Император молчал. Он смотрел на меня, не мигая.

— У нас было время, — продолжил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Мои аналитики, даже Саша, видели перемещение войск за неделю до удара. Ваша разведка знала. Вы знали, что они ударят. Почему люди остались в домах?