Другие дороги (СИ), стр. 6
— Правда.
— А зачем вам мы? Никому ж никогда не нужны были…
— Нам требуются люди, — усмехнулся сержант. — И нет, не обязательно чистокровные, для нас людьми являются все разумные, кто генетически совместим и может иметь общих детей. То есть все вы. Для каждого найдется дело. Больше всего нас, конечно, интересуют одаренные, но не только они. Однако берем под пожизненную клятву верности на жезле Древних. Ее невозможно нарушить, вы должны это знать.
— Знаю, конечно, — кивнула девушка. — А чем мне заниматься поручат? Шлюхой в казармы?
— У нас в клане нет проституток, проституция строго запрещена, разве что любительницы имеются, — отрицательно покачал головой Елизаров. — За принуждение женщины к интимным отношениям — длительное тюремное заключение. Попадаются, конечно, подонки, способные изнасиловать, но их ловят и судят.
— Разве такое бывает?.. — растерялась Раха.
— У нас бывает, — заверил сержант. — Но хочу сразу предупредить. Жизнь в клане нелегкая, мы приходим в себя после большой войны. Бывает голодно, недостаток многого, порой самого необходимого не хватает. Богатых нет вообще. Люди получают пайки. Причина? Война. Например, мой родной город во время нее окружили вражеские войска и организовали блокаду, перекрыв подвоз продовольствия. Около миллиона человек умерло от голода. В том числе, и мой отец.
— Около миллиона⁈ — от этой цифры девушке стало дурно. — А сколько же всего разумных у вас в клане?
— Сто семьдесят четыре миллиона человек, — ответил Елизаров
.
Раха только рот открыла от осознания этой цифры. Это было нечто грандиозное, кланов такого уровня было очень мало, если вообще были. Разве что у них там не просто клан, а государство. О чем-то таком однажды рассказывал старенький бомжик Дюха, бывший в прошлом ученым книгочеем. Впрочем, неважно, что именно — это ее шанс на достойную жизнь. Тем более, что никто не заставляет становиться шлюхой, как здесь.
— Я хотела бы принести клятву, если меня готовы взять, — с трудом выдавила из себя девушка.
— Хочу еще предупредить, что придется учиться.
— Всегда хотела учиться, только возможности не имела.
— Имя, фамилия, — положил перед собой какой-то бланк сержант.
— Рахада Дахалок, — ответила она, — но все зовут Рахой.
— Имя отца?
— Понятия не имею, как его звали. Росла на улице, сколько себя помню.
— Тогда запишем Иваном, это самое распространенное имя в нашем клане, — предложил Елизаров. — По нашим правилам ваше имя будет звучать, как Рахада Ивановна Дахалова. Чем хотите заниматься?
— Быть рулевым на корабле! — выдала девушка свою заветную мечту. — Шпипером быть не смогу, не дали боги пространственного дара, но рулить под командованием шкипера сумею.
— Думаю, это реально, — улыбнулся сержант. — Сейчас выпишу вам паспорт, а вы пока идите приносить клятву. Потом опять подойдете ко мне. И…
— Что? — насторожилась девушка.
— Возможно, вы согласитесь на свидание в свободное время? Вы очень красивая…
Ну вот, опять началось. И в клане то же самое. Раха тяжело вздохнула, но отказывать не рискнула — что поделаешь, ее проклятая внешность в который раз подгадила. Ладно, дать одному парню не проблема, перетерпит, дело привычное. Главное, чтобы он не захотел извращений, которые она ненавидела, слишком часто мужчины требовали всяких гадостей. Приходилось подчиняться, чтобы не быть битой.
Клятва верности клану оказалась очень жесткой, Раха и не думала, что настолько жесткие и проработанные клятвы бывают. В ней предусматривалось буквально все. Любое, самое мелкое предательство приводило к мучительной смерти предавшего. Но она предавать не собирается! Наоборот, будет готова сделать все, что прикажут старшие клана. Главное точно выяснить, что можно делать, а что нельзя, чтобы не ошибиться по незнанию.
Вернувшись к столу сержанта, Раха получила от того красную книжечку, в которой увидела свое изображение. Также там было множество надписей, сделанным незнакомым алфавитом.
— Вечером вам наложат языковую маску, — понял ее недоумение Елизаров. — Будете знать наш язык, русский, как родной. Теперь вам к порталу, когда прибудете на место, сотрудники расскажут, что делать дальше.
— А куда этот портал ведет?
— На остров Советский, там еще мало что есть, мы только недавно его приобрели, еще не построили городов и селений. Придется в первое время жить в палатках. Вас это не смущает?
— Нет, палатки, так палатки.
В этот момент Раха вспомнила о малых. Ведь пропадут без нее девчоночки, с голоду перемрут. Тем более, что вся банда в клан уходит. Кто о малышках позаботится?
— Простите, а вы детей, случаем, не берете? — спросила она.
— В некоторых случаях берем, — ответил сержант. — А что?
— В нашей банде примерно десятка два малышек лет десяти-двенадцати. Если мы уйдем, они с голоду перемрут. Я их сегодня немного подкормила, три дня бедные голодными ходили…
— Одну минуту.
Елизаров встал и отошел к молодому мужчине с другим количеством звездочек на плечах. Что-то негромко сказал ему, тот немного подумал и кивнул. Сержант тоже кивнул, взял еще с одного стола стопку бланков и вернулся к Рахе. После чего произнес:
— Ведите детей, вас пропустят без очереди. Распределим девочек по детским домам, у нас после войны много сирот. От голода и холода, по крайней мере, не умрут. Но клятву верности возьмут и с них.
— Да здесь любой ее даст! — заверила Раха. — Лишь бы с улиц вырваться. Это ж как болото какое-то! Никто почти не выбрался. Местные нас, уличных, терпеть не могут и на работу не берут…
— Значит, будет у людей шанс, — снова улыбнулся Елизаров. — Кстати, вы случайно не слышали о разорившихся кораблестроителях? Нам они очень нужны.
— Разорившихся не знаю, но попробуйте поговорить с мастерами Нурхом и Карвадом, они на Шестой Черной улице конторы держат. Говорят, еле выживают уже который год. Думаю, коли предложить им хорошие условия, пойдут с охотой. Ладно, я побежала за детьми. Но, чтобы смотреть за ними, понадобится хотя бы полдесятка женщин.
— Найдутся, я сообщу, чтобы были готовы принять.
— Только предупредите, что дети долго голодали…
— Предупрежу, — кивнул сержант. — Их, первым делом, врачи осмотрят. Так у нас целителей называют.
— Тогда я побежала, — Раха бережно спрятала за пазуху красную книжечку, являющуюся ее пропуском в новую жизнь, и побежала в сторону лежки.
Улицы и переулки мелькали мимо девушки. Она весело скалилась, надеясь, что видит их в последний раз. Город Истахар смеска ненавидела люто, истово, желала ему только зла — не видела здесь за всю свою короткую жизнь ничего хорошего.
В подвале, на удивление, оказалось людно. Члены банды, перешучиваясь, собирали своих нехитрые пожитки, стараясь не оставить ничего ценного, а для них ценными являлись даже драные тряпки.
— Ты где шлялась⁈ — повернулся к Рахе Борх. — Ты хоть знаешь, чего упустила, дура⁈
— Не упустила, — хохотнула девушка, показав ему красную книжечку.
— А, тогда молодец! — осклабился черный орк, помахав такой же книжечкой. — Знать, всех наших взяли.
— Даже детей, — добавила Раха. — Меня за ними послали.
— То добре! — покивал Борх. — А то я уж думал, что бросать их придется. За месяц бы ноги без нас протянули.
Когда девчоночкам объяснили, что их берут в большой клан, первое мгновение царило растерянное молчание, а затем раздался радостный визг. Пришлось наводить порядок подзатыльниками. Дети все равно далеко не сразу успокоились. Но по первому требованию побежали за Рахой вереницей, ни одна не стала капризничать или убегать — в своем нежном возрасте они уже понимали, что попасть в клан — это редкое, да что там, невероятное везение. Оно достается очень мало кому.
Люди в зеленом, увидев девушку с детьми, освободили проход к помосту, затем отвели ее к порталу, сказав, что малышек оформят на той стороне. А клятву с них возьмут вечером.
Переход оказался недолгим, это говорило о том, что остров Советский расположен не слишком далеко от системы Истахар. Прибывших встретили такие же клановые в зеленом и несколько женщин в другой, но тоже довольно строгой одежде.