Другие дороги (СИ), стр. 52

— Именно магии, — понимающе улыбнулся старший майор. — Ученые, правда, называют ее прямым лептонным воздействием, но я в этом не разбираюсь. Мне все равно, как называется, главное, что работает. Сейчас в каждой, даже самой маленькой деревне Советского Союза установлены работающие на магии телепортационные кабинки, используя которые человек может мгновенно оказаться хоть в Москве, хоть в Париже, хоть во Владивостоке. Япония, кстати, просится в состав Союза, как и Китай с Индией и другие мелкие страны тихоокеанского региона. Зеркало, через которое мы сейчас говорим, находясь за много световых лет друг от друга, тоже магия. Так что она — штука весьма полезная. Корабли опять же летают при ее помощи. Лейтенант, продемонстрируйте товарищам что-нибудь интересное.

Сашка хмыкнул и запустил у себя на ладони водный вихрь — самый безопасный для деревянного корабля, в отличие от огненного или воздушного. Космонавты недоверчиво уставились на него, Сергей даже глаза протер, но ничего не изменилось, и он как-то сдавленно крякнул. Михаил хмуро молчал, но видно было, что ему тоже не по себе. Ничего удивительного — их жизнь резко изменилось, все знакомое и привычное осталось позади, и ни малейшей возможно повернуть ситуацию вспять нет.

— Так что, товарищи, вот такие дела, — развел руками Иван Фомич. — Ждем вас в Москве. Начальство о случившемся я уведомлю. А по поводу возвращения сможете проконсультироваться с опытными пространственниками с «Петрограда», Керианом Атарийским и Лунгом Зеленым. На довольствие вас ставим сразу, на острове Советском вас встретят и помогут добраться до метрополии. Я вам очень сочувствую, но ничем больше помочь не могу. Помимо вас наши разведчики не так давно обнаружили еще два флота с разных Земель — из СССР двадцать четвертого столетия и Российской Федерации двадцать второго. С командиром первого, полковником Красовским, вы, думаю, вскоре встретитесь. Его флот около года в Миросплетении. А вот второй, шахтерский, пять лет, как попал сюда, пять лет безнадежного пути по ненаселенным системам.

— Пять лет? — поежились космонавты. — Ничего приятного… Но мы хотели бы забрать с нашего кораблю всю исследовательскую аппаратуру, которую возможно снять. Думаю, она вам пригодится.

— Забирайте, конечно, — старший майор повернулся к Самвелу. — Капитан, все будет оплачено.

— Да я вообще-то хотел принести клятву верности вашему клану, — ответил тот. — Раз почти все наши скитальцы к вам пошли, то мне сами боги велели то же самое сделать. Так что не беспокойтесь, подождем, сколько надо. И поможем, если что, что ж мы, не понимаем, каково людям навсегда прощаться со своим прошлым? Понимаем, конечно.

— В таком случае вас на острове приведут к клятве, — улыбнулся Иван Фомич. — Рады приветствовать вас в клане Советский Союз! Хотя на самом деле мы не клан, а государство. Но разницу между ними вам позже объяснят, — затем он повернулся к Сашке. — У вас, лейтенант, никаких изменений. По прибытию на Советский отправляйтесь в распоряжение главного столичного управления НКВД, там вам ждут. Девчат твоих на службу оформят и все прочее.

Вскоре старший майор распрощался и отключился. А космонавты, немного пришедшие в себя, принялись буквально обдирать свой корабль, снимая с него все, что только можно было снять. Сергею с Михаилом было не по себе — у них начиналась какая-то совсем другая жизнь, и какой она будет, они не знали, а потому нервничали. Сашка старался успокоить бедняг, рассказывая о жизни в Союзе и своих приключениях в мирах и на островах Миросплетения.

В путь «Шустрая Лика» пустилась только спустя шесть дней. Ей предстояло преодолеть еще немалое расстояние, чтобы добраться до острова Советский. Но это никого не смущало.

Глава XIX

Степаниду поселили в одной комнате с туркменкой Айгюль, скромной на вид восточного вида девушкой. Вот только в глазах той иногда мелькало такое, что сразу становилось ясно — в этом омуте те еще черти водятся. Но ссориться сибирячка ни с кем не собиралась, особенно с соседкой, и постаралась наладить с той отношения. Помогала, чем могла, и никогда не повышала голос. Всегда говорила ровно и спокойно, объясняла то или иное с точки зрения логики, которой увлекалась с детства.

Особняк-общежитие оказался огромным и роскошным. Но поначалу пришлось жить шесть по шесть человек в комнате, поскольку перестройка еще не завершилась. Но Степаниду это не пугало, ее больше интересовала учеба, чем бытовая неустроенность — со временем все наладится. А учеба в школе «Нирван» поражала своей необычностью. И насыщенностью.

Правда, местные студиозусы смотрели на советских, как солдат на вошь, но, предупрежденные ректором, не лезли — ссориться с архимагом, сообщившим, что это его земляки, дураков не было, такое поведение не способствовало выживанию. А советским ребятам и девчатам на мнение местных было плевать с высокого потолка. Ну какое значение может иметь, что думают всякие там аристократишки? С ними давно надо было поступить, как поступила с русскими аристократами Красная армия.

Не найдя общего языка с Айгюль, Степанида сдружилась с Юной, кореянкой из Владивостока. Они как-то очень быстро сошлись, взглянули друг на друга и сразу поняли, что будут подругами. Так оно и вышло. Девушка даже подумывала просить коменданта общежития, Сергея Юрьевича Горюнова, ветерана войны и дважды Героя Советского Союза, о возможности поменяться местами с соседкой Юны, украинкой Оксаной из-под Чернигова. Но решила пока не спешить. Все равно в своих комнатах они находились очень мало времени, только спали там, а все остальное время проводили либо в школе, либо в общих помещениях — библиотеке и кабинетах самоподготовки.

В город советские студиозусы выбирались редко — не нравились им порядки в Алендаре. Особенно царящий везде разврат. На центральных улицах королевская стража, конечно, оргий не допускала, но стоило свернуть в любой переулок или заглянуть в какое-нибудь заведение, чтобы напороться на что-то в этом духе. Степанида до сих пор краснела, вспоминая, как зашла в трактир, причем хороший, попробовать местной еды, и увидела в двух углах, как какие-то молодые люди пользовали официанток, причем извращенным способом. А когда она шарахнулась прочь, то вслед полетел скабрезный смех и предложения доставить скромнице незабываемое удовольствие.

Да и в школе можно было увидеть немало. Когда девушка в первый день учебы искала женское заведение, она заметила, как двух студенток отвели в закуток, а там поставили на колени и жестоко поимели. Неестественным способом. Степаниду от такой картины едва не стошнило. С тех пор советские студентки даже в туалет ходили сразу по пятеро, поскольку одну или двух действительно могли изнасиловать. Преступлением это в Алендаре не считалось, особенно если насильник являлся аристократом. С него, если у жертвы находились заступники, могли разве что взять небольшую виру. Это поражало и изумляло, но таковы были местные правила. Поэтому приходилось соблюдать величайшую осторожность. В итоге даже по городу девушки почти не ходили, только иногда прогуливаясь под охраной. Парням было намного проще, им могли разве что морды набить, если не туда зайдут.

Васька Ломакин, к величайшей радости Степаниды, от нее наконец-то отстал, увлекшись общением со своими новыми друзьями — минчанином Сергеем Широковым и ленинградцем Романом Кимом. Они все свободное время проводили на улицах Алендара, невзирая на предупреждения куратора группы, капитана госбезопасности Семенова. Пока, однажды, не вернулись избитыми до синевы — нарвались на какую-то уличную банду. Таковые снова начали появляться в столице Таланга после того, как почти всех беспризорников выгребли советские вербовщики. Что ж, свято место пусто не бывает. После избиения искатели приключений на свою пятую точку несколько успокоились. И занялись тем, чем должны были заниматься изначально — учебой.

Степанида оказалась первой из студентов, кто смог понять, как работает магия, и сумела сплести простейшее плетение — светлячок, а затем и огонек. Нужно было не разбираться, как это работает, а просто делать, при этом веря, что у тебя получится. И получалось! Через десять дней после первого успеха девушки того же добились и все ее одногруппники.