Другие дороги (СИ), стр. 39

— То есть, для них, там, вы просто исчезли? — не сдержала слез Ривка. — Это ж горе какое для них было…

— Горе, — вздохнул Натан Борисович. — Я маму любил и старался беречь, она очень больна была. Надо вас обследовать, чтобы вовремя проблемы с почками решить. Здесь такие врачи есть, что дома днем с огнем не сыскать.

— Не беспокойтесь, — вмешался Иван Фомич. — Всех абитуриентов осмотрела госпожа Иллениэль, сами знаете, лучшего врача не найти. А потом их пропустили через медкапсулы Эрх-Ар. Так что проблема купирована в зародыше. Плюс всем студентам установлены мозговые импланты.

— Ну, раз Иллениэль, то конечно, — кивнул ректор. — Где будут жить студенты?

— Мы приобрели для них особняк на улице Благословения Павших в трех кварталах отсюда, сейчас его заканчивают перестраивать под общежитие. Охрану обеспечивает батальон Осназа НКВД, отряд орков-наемников и шестеро боевых магов, но последних маловато, следует нанять еще.

— Советую нанять отряд капитана Лонгрина, могу дать для него рекомендательное письмо — он далеко не ко всем нанимается, а в его отряде до двух десятков магистров разных направлений и четыре архимагистра, один из которых — боевой некромант. Лонгрин хорошо известен в Алендаре, если узнают, что ваш особняк охраняют его бойцы, то почти никто не решится сунуться. Разве что откровенные отморозки, а с ними ваши люди и сами справятся — пулеметная очередь положит любого мага, кроме архимагистра и выше. А коли, паче чаяния, кто-то из сильных полезет, то лонгриновские ребята покажут ему, где раки зимуют.

— Спасибо, не откажемся, нам хотелось бы по возможности избегать инцидентов, — наклонил голову старший майор.

— Полностью избежать не получится, — развел руками Натан Борисович. — Такое уж тут место. Я, конечно, предупрежу студиозусов, что буду крайне недоволен нападением на моих земляков, но не имеющих чувства самосохранения дураков везде хватает. Особенно среди молодых магов. Они кажутся самим себе выше гор и круче вареных яиц, из-за чего многие гибнут. Естественный отбор срабатывает.

— Да, против него не попрешь, — усмехнулся Иван Фомич. — Остальные студиозусы ждут у входа в административный корпус. Их ведь нужно еще инициировать, насколько я понимаю?

— Все верно, — подтвердил ректор. — Не беспокойтесь, я сейчас распоряжусь. Не могли бы разрешить мне пообщаться с молодыми людьми наедине? — он кивнул на все еще растерянных Авигдоров. — Хочется поговорить по-родственному.

— Конечно, — не стал возражать старший майор, он ожидал этой просьбы. — В таком случае, прощаюсь, подожду возле остальных абитуриентов. В случае любых проблем прошу немедленно связываться со мной, охрана на воротах Дома Призраков предупреждена.

Он встал и, кивнув, покинул кабинет, оставив Авигдоров наедине.

— Бабушка Рахель еще жива? — поинтересовался Натан Борисович.

— Жива, как никто другой, и никому другому жизни не дает, — понимающе улыбнулся Борис. — Все должно быть по ее правилам, и никак иначе.

— Помню-помню, — рассмеялся ректор. — Частенько мне в детстве от нее веником доставалось. Особенно после того, как я спер банку вишневого варенья и слопал ее в одну харю. А уж ее чудные пирожки с яблоками и до сих пор помню. Никогда больше таких не пробовал. Я у нее любимым внуком был. Надо будет ее подлечить, чтобы не умерла в пятьдесят третьем. Попрошу Иллениэль ею заняться, мне она не откажет.

— Да и деда Соломона подлечить бы не помешало, — вспомнила про свекра Ривка. — Он совсем плох уже, еле ходит.

— Я его и не помню, — вздохнул ректор. — Умер, когда мне и года не было. Подлечим, конечно. Как и других наших стариков.

— А у вас… тебя дети есть?

— Есть, конечно. Восемнадцать детей от шести жен, сорок девять внуков, больше ста правнуков. Более отдаленных потомков я уж и не считаю.

— Ого! — удивился Борис. — Шесть жен? Мерли, что ли?

— Да нет, — не менее удивленно посмотрел на него Натан Борисович. — Все живы. Здесь, да и, насколько мне известно, у вас сейчас, принято многоженство. Поначалу я женился на Алмери, она полуэльфийка. Она черз несколько лет привела двух своих близких подруг, они мне понравились, потому перебрались к нам. Потом две ученицы добавились, это уже лет через сто. Девочки были очень настойчивы, сумели уговорить моих жен, что лишними не будут. Последняя — тут скорее политика, я уже был ректором «Нирвана», пришлось жениться на младшей дочери герцога Ольдега, чтобы нивелировать его противодействие моим идеям. На этом браке король настоял, пришлось подчиниться. Но Лиара оказалась очень хороша, с мягким характером, и быстро вписалась в семью. А уж когда родила первых двух детей, и вовсе стала своей.

Они вспоминали разные семейные мелочи, как оказалось, Натан Борисович помнил многое из давно, как будто, позабытого. Правда, он ненадолго отвлекся и распорядился отвести новых студиозусов в ритуальный зал, пообещав прибыть туда через полчаса. Поэтому вскоре разговор с альтер-эго родителей пришлось сворачивать и вести их туда же, куда отвели остальных советских абитуриентов.

После завершения инициации и распределения ректор попрощался с Борисом и Ривкой, пообещав, что позже они еще поговорят, а пока их ждет заселение в общежитие. Дела за него никто не переделает, да и король зачем-то хотел видеть мэтра Авигдора. Как бы опять чего не случилось.

Стоя у входа в административный корпус школы «Нирван», Степанида нервничала. Вот и начинается новый этап жизни. Что ждет ее? Девушка пока не особо представляла, поэтому чувствовала себя неуютно. Она окинула взглядом стоящих рядом будущих соучеников и поежилась, вспоминая случившееся за последние дни.

На следующее после беседы со старшим лейтенантом Нечипоруком утро к горисполкому, к которому они с мамой подошли к восьми часам, действительно прилетел бриг «Стен Дарси». Вид спускающегося с небес парусного корабля до онемения поразил девушку. Ведь в душе она все еще не верила, что парусники способны летать, в Тюкалинске они еще не появлялись. По сброшенному трапу с корабля спустился еще один энкаведешник, проверил документы Степаниды и Васьки, после чего позволил им подняться на борт. Девушка попрощалась с мамой, всплакнула, но быстро взяла себя в руки.

Глядя, как родной город проваливается вниз, Степанида понимала, что все знакомое и привычное остается позади, ее ждет что-то совсем другое. Как вскоре выяснилось, бриг собирал одаренных со всей Сибири и Дальнего востока, таковых оказалось больше пятидесяти человек. Поэтому провести на нем пришлось больше двенадцати часов. Абитуриентов покормили очень странной едой, ее готовил кок из Миросплетения, продукты тоже использовались оттуда. Особенно удивило синее с красными пупырышками мясо, но при этом невероятно вкусное, и какие-то клубни, отдаленно смахивающие на привычную картошку, но совсем другого вкуса. Черный терпковатый морс тоже не походил ни на что знакомое.

Собранных одаренных доставили на Сахалин, где разместили в довольно старом, еще японской постройки здании. На следующее утро абитуриентам начали читать лекции по обычаям и законам разных стран, кланов и вольных городов Миросплетения. Они оказались для уроженцев СССР настолько дикими, что во многие поначалу просто не верилось. Особенно поражал царящий там откровенный разврат. Были города, где оргии устраивали прямо на газонах и в городских парках.

Через неделю, когда основной курс лекций был завершен, а число одаренных достигло трех тысяч, из них отобрали двенадцать самых сильных. Степанида с Васькой, к своему немалому удивлению, вошли в их число. Группу начали усиленно готовить для обучения в школе «Нирван».

— Товарищи, я понимаю, что советским людям не очень приятно учиться в аристократической школе, но такого уровня знаний, какой дают там, вы не получите больше нигде, — негромко сказал начальник лагеря абитуриентов, полковник Нигматов, окинув пристальным вглядом молодых людей и девушек.