Магазин волшебных питомцев 4 (СИ), стр. 53

— Прагматик, значит. Ладушки, поверила. Буду твоей путеводной звездой.

— Свадьба! — радостно гаркнул Архимед мне прямо в ухо. — Горько! Свищ плачет! Дэнька — жених!

— Архимед, знаешь, что случается в походе с откормленными болтливыми птичками, когда кончается провиант? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Птичка молчит! Птичка — могила! — какаду тут же спрятал клюв под крыло, будто спрятавшись от жестокой судьбы. Снаружи остался только хитрый чёрный глаз.

Я решил воспользоваться тем, что мы с Кирой шли рядом и прояснить пару моментов, которые не давали покоя. В лесу стояла густая тишина, нарушаемая только чавканьем почвы под ботинками да тяжёлым дыханием Кувалды где-то позади.

— Слушай, — негромко обратился я к девушке. — Свищ там на поляне ляпнул одну интересную фразу. Про то, что этот данж не открывался пять лет. То есть, он уже раньше открывался?

Кира даже не сбавила шага. Она двигалась сквозь подлесок с грацией дикой кошки, плавно и бесшумно отводя от лица колючие еловые лапы.

— Да, но в другом месте. Так бывает, — ответила она вполголоса, перешагивая через корень. — Данжи — они как мыльные пузыри. Прилипают к нашему миру то там, то сям. Пузырь может провисеть месяц, год, сотню лет, а потом отлипнуть и дрейфовать где-то в других измерениях. А потом бац — и снова прилипает.

Я переварил эту информацию, придерживая ветку, которую она отпустила.

— Допустим. Но чтобы понять, что это тот самый «пузырь», и оценить его стабильность, нужна аппаратура. Спектральный анализ маны, замеры фона, всё такое. На глаз определить, что Разлом уже известный, невозможно. Верно?

— Верно, — коротко отозвалась следопытка. — Но замеры проводили не мы.

— А кто? — я прищурился, вглядываясь в её спину. — Заказчик?

Кира резко остановилась и обернулась. Зелёные глаза в полумраке блеснули холодным, колючим светом. Она смерила меня оценивающим взглядом, словно решая, не слишком ли я умный для простого продавца хомячков. Но спорить не стала. Коротко, едва заметно кивнула и снова отвернулась к тропе.

— Секр-р-ретики! — тут же оживился Архимед, высунув клюв из-под крыла. Опасность быть пущенным на суп он уже забыл. — Шпионы в лесу! Тёмные делишки! Большой босс платит! Птичка всё слышит!

— Птичка сейчас останется в лесу, — пообещал я, и какаду благоразумно затих, ограничившись возмущённым сопением.

Снова посмотрел на лопатки Киры.

— Тогда последний вопрос. В чём основная цель похода? Какой-то конкретный редкий зверь? Я присмотрелся к снаряге парней на поляне. Среди вас либо нет ни одного ловчего, либо вы всё держите в перстнях.

— Звери нас не интересуют, — бросила Кира через плечо.

Я мысленно выдохнул с облегчением. Это сильно упрощает дело. Меньше всего мне хотелось бы конфликтовать с группой из-за какого-нибудь несчастного магического суслика, которого они решили освежевать или засунуть в клетку. Весь поход тогда полетел бы к чёрту, а у меня прибавилось бы врагов на радость Системе с её квестами.

— Тогда что? — уточнил я. — Растения? Руда? Болотная жижа для целебных ванн какому-нибудь богачу?

Кира снова отвела ветку. Её губы тронула лёгкая, загадочная полуулыбка.

— Увидишь, — ответила она мягко. — Не переживай, Егерев. Ничего слишком опасного.

Я хмыкнул про себя. Когда кто-то говорит тебе «ничего слишком опасного», самое время проверять, снят ли пистолет с предохранителя. А в моём случае — проверять, достаточно ли яда на клинке и заряжен ли кастет.

Кира ушла вперёд, снова превратившись в тень среди теней.

Ельник начал редеть. Деревья расступались, стволы отклонялись от невидимого центра, как пальцы раскрытой ладони. Воздух загустел и стал тяжелее.

Ощущение было такое, словно идёшь навстречу грозовому фронту: каждый шаг приносил усиление давления и тихий, на грани слышимости, гул, будто земля под ногами вибрировала на одной бесконечной ноте.

Обух за моей спиной заскулил. Мастиф шёл вплотную к ноге Кувалды, янтарные глаза пса были широко раскрыты. Тачка, мокрица Кулька, семенила короткими ножками, стараясь держаться точно за пятками хозяина.

Мы вышли на прогалину.

Разлом висел в воздухе между двумя берёзами.

Я ожидал увидеть что-то вроде светящегося портала из кино, но реальность оказалась куда более жуткой. Это выглядело как рваная рана в самом пространстве. Дыра высотой метра три и шириной около двух, с неровными краями. Из неё не шёл свет — наоборот, она сочилась густой, вязкой тьмой. По поверхности этой черноты перекатывались опалесцирующие энергетические разводы, похожие на бензиновую плёнку на луже. Пахло чем-то гнилостным.

Земля вокруг прохода была голой, будто выжженной. Трава, кустарник и даже мох отступили метра на три, образовав аккуратную мёртвую зону. Берёзы, между которыми висел Разлом, стояли кривые, перекрученные, с облезлой корой, словно их выворачивали изнутри.

— Дыр-р-ра! — шёпотом прокомментировал Архимед. — Чёрная дыра! Выключили свет! За неуплату!

Я материализовал защитные очки и каску. Кремень остановился в паре метров от аномалии. Медоед Клим заворчал, прижимаясь к ноге хозяина. Лидер обернулся, окинул группу тяжёлым взглядом.

— Оружие к бою. Свет пока не включать, там могут быть твари, реагирующие на вспышку. Идём плотно. — Он повернулся к порталу, вытянул клинок из ножен, шагнул вперёд и просто исчез в бензиновых разводах, словно его стёрли ластиком. Клим скользнул следом.

Затем пошёл Свищ. Он заметно нервничал, его стриж недовольно цыкал, но маг воздуха всё же нырнул во тьму. Синяк шагнул следом с абсолютным равнодушием, продолжая крутить монетку. Кулёк, тяжело сглотнув, подтолкнул свою мокрицу, и гигантское насекомое ввалилось в Разлом, утащив за собой бледного носильщика.

На поляне остались только я, Кира и Кувалда.

Кира подошла ко мне вплотную.

— Инструктаж для новичков, — быстро заговорила она. — При переходе может затошнить или закружиться голова. Это нормально, барьер давит на мана-каналы. Внутри смотри себе под ноги первые десять секунд, а то вестибулярка откажет, и ты ляжешь лицом в грязь. Зайдёшь, постоишь и сразу влево, чтобы освободить дорогу Кувалде. Если кто-то из местных захочет сожрать тебя прямо на входе, он отработает без проблем. Понял?

Кувалда в это время достал из собственного перстня-артефакта… кувалду. Увесистую, словно молот Тора, и покрытую рунным узором, который начал источать золотой свет.

— Понял, — кивнул я.

— И попугая крепче держи, а то башка закружится, ещё улетит с перепугу.

— У Архимеда башка кружится только от собственной значимости.

Какаду открыл клюв, собираясь возразить, но Кира уже развернулась к Разлому и достала пистолет из кобуры. У самой кромки, где воздух дрожал от магии, девушка обернулась и прищурилась.

— Не дрейфь, приручитель. Это не больно. Обычно.

С этими словами она шагнула в опалесцирующую тьму, та обняла её тонкую фигуру, обтекая плечи и шапочку, и проглотила целиком. Разводы на поверхности вздрогнули и успокоились.

За спиной тяжело дышал мастиф. Кувалда сжал руку в кулак и постучал по собственному нагрудному щитку — два коротких удара. Похоже, личный обряд на удачу, суеверие. Потом бугай негромко произнёс:

— Давай, новичок. Твоя очередь.

Я подошёл вплотную к Разлому. Чернота вблизи казалась почти осязаемой. Протянул руку и коснулся поверхности. По пальцам, сквозь перчатку, пробежало резкое покалывание, словно от статического электричества, а в нос ударил запах чужого, нечеловеческого мира.

Архимед прижался к моей шее всем телом, горячий, сердце колотится под перьями с бешеной частотой.

— Птичка готова! — заявил он. — Птичка хр-р-рабрая. Птичка сейчас обкакается.

— Только попробуй, — шепнул я.

Выдохнул. Медленно, до самого дна лёгких, выпуская вместе с воздухом остатки сомнений, расчётов, прикидок. Всё уже решено. Снаряжение собрано. Звери в Питомнике. Пути назад, по большому счёту, тоже нет. Вперёд или никуда.