Наследник $$$ уровня VI (СИ), стр. 51

— А вы?

— А я купил всё, что мог. — Армандо аккуратно поставил чашку на блюдце. — Тридцать процентов. Считая комплекс, записанный на вашего отца, потому что записан он на него, а платил за него не только он. Тридцать, юноша. Это больше, чем я планировал, и заметно дороже, чем вы мне обещали, поскольку на дерби цены растут с каждой лошадью. Так что скажу вам то, что вы и без меня знаете. Вы мне должны.

Я развёл руками. Спорить было не о чем. Старик закрыл долг, висевший на нём с истории дэ Баргаса, и тут же выписал мне новый. Сильный ход.

— Остальное?

— Двадцать процентов осталось у Гильермо. Всего два комплекса. Самые новые, самые красивые и самые дорогие в содержании. — Армандо усмехнулся. — Ему оставили столько, чтобы он мог продолжать платить. Бегать больше некуда, делить больше нечего.

Я положил папку на стол между хлебом и газетами и подвинул к нему.

— Тогда самое время.

Он открыл, перелистнул первую страницу, вторую, и брови его поползли вверх.

— Что это?

— Типовой договор. Между владельцем гостиницы и Видой.

— О как, — произнес он.

— Через месяц в Виде откроется раздел брони. Отель, даты, номер, оплата. Пользователей у нас достаточно, чтобы заполнить побережье, а привычка искать всё в одном месте у них уже есть. Владелец подключает объект, Вида приводит ему постояльца, и с каждой брони я беру процент. Небольшой, но с каждой. — Я кивнул на папку. — Условие одно: канал эксклюзивный.

Армандо читал, и я видел, как он считает.

— Вы хотите, — начал он медленно, — чтобы люди, которые купили гостиницы у вас из-под ног, платили вам за то, что в этих гостиницах кто-то живёт.

— Да.

— И полагаете, они подпишут?

— Они подпишут первыми. — Я отломил кусок хлеба, корка хрустнула. — Вы сами их описали. Банк, фонд, две семьи с севера. У них корпус на побережье, зима впереди и ни одного человека, который умеет продавать номера. Продать здание некому до весны, содержать дорого, а тут приходит контора, которая обещает поток и просит за это долю с того, чего у них сейчас нет вовсе. Ноль умножить на процент даёт ноль, а хоть какая-то загрузка даёт деньги. Это не выбор, Армандо. Это спасательный круг, и они схватятся за него.

— А мои тридцать?

— Ваши тридцать подключаются вместе с остальными. Только процент ниже. — Я улыбнулся. — Вы же мне напомнили, что я должен.

Старик хмыкнул и закрыл папку.

— Побережье, — произнёс он, глядя в сад. — Одна сеть, полсотни владельцев, и все ходят к одному окошку за постояльцами. Вы понимаете, что через год этой сетью будете управлять вы, не владея в ней ни одного кирпича?

— Понимаю.

— Это лучше, юноша. Дешевле и лучше. Я бы в ваши годы до такого не додумался, потому что в мои годы кирпич был единственным, что можно было купить.

Он вернул папку и придвинул ко мне корзинку.

— Два комплекса Гильермо. Их тоже подключите?

— Их я не буду подключать, — ответил я. — Подожду. Без брони его номера будут пустовать до весны, а весной он придёт сам.

Армандо кивнул, оценив ход, и снова взялся за газету. Аудиенция закончилась.

Собрать инвесторов удалось к вечеру вторника, и без Армандо я бы возился с этим минимум неделю.

Старик обзвонил всех сам. Кому-то напомнил старую услугу, кому-то пообещал новую, а двум северным семьям, как я понял по его довольному лицу, ничего не обещал вовсе, просто назвал место и время. Место дал отец. Переговорная на этаже дэ Фуэго в Эмеральд-Тауэр вмещала двадцать человек, и к семи часам за длинным столом собрались все.

Я стоял у окна и разглядывал их, пока они рассаживались.

Банкиров узнать было проще всего, они держали папки перед собой и не снимали пиджаков. Два фонда прислали управляющих. Третий фонд представлял его владелец, сухой мужчина за пятьдесят с седой щетиной и перстнем на мизинце, Ансельмо Кинтеро, и кресло он выбрал напротив меня, из чего я заключил, что говорить сегодня будет он. Северяне сели вместе, отдельно от остальных. Страховые помельче заняли дальний конец. Армандо устроился сбоку, поближе к кофейнику, и с интересом наблюдал за представлением.

Отец пришёл последним. Кивнул залу, сел у стены, а не за стол, и положил на колени тонкую папку, которую я ему передал пару часов назад. Владелец одного комплекса среди прочих владельцев. На него оглянулись, и разговоры за столом сделались тише.

Я говорить вполголоса не собирался.

— Господа.

— Минуту. — Кинтеро поднял ладонь, не глядя на меня. — Армандо, прежде чем здесь начнут вещать. Что мы тут делаем? Кто этот мальчишка? Я приехал, потому что ты позвонил. Здесь половина стола приехала, потому что ты позвонил. И я хотел бы понять, зачем.

Пара банкиров закивала. Управляющие фондов переглянулись и промолчали.

— А я приехал, потому что позвонил он, — Армандо ткнул чашкой в мою сторону и отпил. — Устраивает такой ответ?

Спор на этом закончился. Кинтеро откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.

Я отошёл от окна и встал во главе стола.

— Виктор дэ Фуэго, если кто-то не в курсе. Я управляю Видой, и большинству из вас это ни о чём не говорит, так что перейду к делу. Пару недель назад каждый из вас держал долг дома дэ Мачадо. Сегодня каждый из вас держит гостиницу. Вы не покупали её, вы её получили в качестве долга, потому что должник перестал платить. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Никто не поправил.

— Хорошо. Теперь о том, что вы получили. Восемнадцать объектов на Сапфировом побережье. Загрузка на прошлой неделе не дотянула до трети. Рестораны при отелях закрыты, потому что нечем платить поварам. Персонал разбегается. Три корпуса стоят недостроенными, и каждый из них быстро ест деньги. — Я обвёл стол взглядом. — Вы владеете убыточным бизнесом, господа. И убыточен он не потому, что побережье кончилось, а потому, что вы его душите.

Кинтеро подался вперёд.

— Мы?

— Вы. Каждый по отдельности и все вместе. — Я загнул палец. — Банк получил корпус и первым делом сократил половину штата, потому что банк умеет резать издержки и больше ничего. Фонд получил соседний корпус и снизил цену на номера вдвое, чтобы хоть кого-то заселить, и теперь у соседа банка тоже пусто, потому что зачем платить полную цену через стену. Северяне получили ресторан при третьем корпусе и закрыли его, поскольку ресторан требует управления, а у вас нет управляющего. Восемнадцать отелей и восемнадцать хозяев, и каждый спасает свой кусок, топя остальных. Восемнадцать тонущих лодок, которые цепляются друг за друга.

— Складно, — Кинтеро поднялся. Говорил он негромко. — Только вы забыли одно. Побережье пустое не из-за нас. Оно пустое из-за газет. Страну кормят историями про грязные кухни и несчастных постояльцев, и все за этим столом понимают, кто эти истории пишет. — Он не посмотрел в сторону отца. — Когда история закончится, отели наполнятся снова. Без вас, молодой человек. Нам нужно только перезимовать.

— История может и не закончиться.

Я произнёс это спокойно, и в переговорной стало тихо.

Кинтеро смотрел на меня несколько секунд.

— Это шантаж.

— Выглядит именно так, — согласился я. — Только вы ещё не слышали предложения. Сядьте, сеньор Кинтеро. Оно вам понравится больше, чем неприбыльная зима.

Я уже понимал, договор он не подпишет, что бы я ни предложил. Это меня устраивало. Всегда есть один, кто откажется, иначе остальные не поверят, что у них был выбор.

— Я наполню ваши отели, — начал я. — В Виде два миллиона человек, и через месяц у каждого из них в телефоне появится раздел брони. Отель, дата, номер, оплата. Пара касаний по экрану, и постоялец ваш. Это первая часть.

Я подошёл к столу и положил на него лист.

— Вторая часть. Вывеска «Гранд Мачадо» со всех восемнадцати корпусов снимается. Это имя мертво, вы сами это знаете, оно теперь означает только провал. Сеть получает новое название. «Гранд Сапфир». По морю, на котором она стоит. Под этим именем создаётся одна компания. В неё каждый из вас вносит свой объект и получает долю. Ровно по стоимости актива, оценщика выберем совместно. Кто внёс корпус с рестораном, тот держит больше. Кто внёс недострой, тот меньше. Всё по бумагам.