Во власти обмана (ЛП), стр. 7

— Видишь что-то, что тебе нравится?

Ничего не отвечая, он продолжает изучать моё обнажённое тело так, словно в его распоряжении всё время мира. Оно подождёт, пока он не насмотрится вдоволь. Может, весь мир и подождал бы, но прямо сейчас я ждать не стану. Не тогда, когда моё лицо пылает, а всё тело горит огнём.

Я хватаю фаллоимитатор со скомканных простыней и сжимаю его пальцами. Хорошая игрушка, признаю.

— Купил для себя, да? Вижу, тебе нравятся побольше. — Я ухмыляюсь ему.

Он вырывает фальшивый член из моей руки и обхватывает ею свой настоящий член.

— Это реплика. Разве ты не видишь сходства?

Усилив хватку, я исследую горячие, жесткие контуры его плоти. Толстые вены под моей нежной кожей умоляют, опуститься на колени и попробовать его на вкус.

Чёртовы наркотики снова давят на чувства, и всё, о чём я могу думать, как обхватить его губами. Он трахал бы меня в рот жёстко, грубо, пока я не начала бы давиться и плакать. Без малейшего сожаления с его стороны, и, чёрт возьми, я бы наслаждалась каждой секундой.

— Что это за выражение у тебя на лице?

Я отдергиваю руку, выпуская его член, и смотрю, как он один раз дергается возле его живота. Не отрывая глаз, отвечаю:

— Думала о том, как было бы здорово, если бы ты трахал меня в рот так сильно, что я бы плакала и давилась. Хочу почувствовать твою горячую сперму у себя в горле. — Я позволяю векам закрыться, представляя это, пока внутри всё сворачивается в тугой узел от вожделения.

— На кровать, — говорит он, и голос его звучит мрачно.

Я хватаю фаллоимитатор и сверкаю глазами.

— Не возражаешь против капли уединения?

Своим фырканьем он словно обозвал меня идиоткой.

— Malyshka, это моя номер, и это мой член у тебя в руке. Член, который ты сейчас введешь в свою узкую киску. А я буду смотреть на каждую секунду этого процесса.

Его слова впрыскивают срочность в мою кровь. Черт возьми. Мне нужно это так сильно, что я даже соображать не могу. Есть тысяча причин, почему это плохая идея, но мысль о том, что я застряла здесь, без настоящей разрядки, и кто знает, на сколько… это кажется невыносимым.

Ненавижу то, до чего я докатилась. Каждый раз одно и то же. Семья, теперь этот мудак. В мире нет ни одного человека, который не подставил бы меня, чтобы получить своё. И чаще всего, именно я расплачиваюсь за это. Я отказываюсь смотреть на него, пока забираюсь на кровать.

Для работы я бы устроила шоу. Дала ему то, за что он заплатил. Но этот мужчина не получит ни капли моего изящества и мастерства, которые я довела до совершенства. Я ложусь плашмя, глядя в потолок. По крайней мере, он вне поля моего зрения, и мне не придется видеть его самодовольную физиономию, пока я использую его игрушку, чтобы унять боль внутри.

Черт возьми. Как же я ненавижу это.

Я осторожно ввожу головку фаллоимитатора внутрь, позволяя ему стать достаточно скользким. Я не лгала, когда сказала, что он большой. Он меня растянет. Но это неважно, потому что я люблю капельку боли, смешанную с удовольствием. Растяжение сделает эту унизительную сцену хоть немного оправданной.

Он подходит к краю кровати, глядя прямо на меня:

— Чего ты ждешь? — Его голос звучит, как щелчок кнута по коже. Жалит и обжигает. Черт.

Я тяну фаллоимитатор вниз и погружаю широкую головку в свой вход. Это так приятно. Не так, как живой, дышащий мужчина между моих бедер, но если это всё, что мне достанется, я возьму это.

Я снова зажмуриваюсь, чтобы не видеть его, но в мыслях рисую его лицо. Его лицо, нависающее надо мной, пока он трахает меня, глядя мне прямо в глаза. Он следил за каждой моей реакцией при каждом толчке, точно зная, как мне нравится, когда меня трахают.

Из-за шелеста простыней кажется, что он расхаживает вдоль кровати. Его мышцы напрягаются и «скрипят», будто он сдерживается. Но я не стану смотреть. Образ из воображения лучше реального мужчины рядом. По крайней мере, он куда более внимателен в данных обстоятельствах.

— Быстрее, — рычит он, голос грубый и гортанный. Глубокий бас подпитывает мою фантазию, заставляя выгибать бедра навстречу широкому проникновению. Моя киска приветствует острую боль и шелковистое наслаждение одновременно.

Я даже не пытаюсь сдержать стон, который вырывается наружу.

Рядом с моими бедрами, кровать проседает под тяжестью, и я замираю. Глаза по-прежнему закрыты. Воздух над телом колышется, заставляя соски затвердеть от прохлады в комнате. Он собирается коснуться меня? Должна ли я позволить? Даст ли он мне вообще выбор?

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы лежать неподвижно. Я всё еще не буду просить. Ни о чем. Ни о том, что он явно отказывается мне давать.

Когда он ничего не предпринимает, я отгоняю ощущение его бедра рядом со своим и погружаю фаллоимитатор глубже. Силиконовые яички у основания, шлепают по моей влажной плоти, но мне плевать. Наконец-то внутри меня что-то есть, и, черт возьми, это так хорошо, что я отдаюсь фантазии.

В воображении Иван сжимает мою шею рукой и прижимает меня к кровати, медленно входя в меня. Это неспешно, будто у него вся ночь впереди. Он не перекрывает кислород, но тяжесть его руки в моих мыслях дает чувство комфорта, которого я никогда не ощущала.

Затем фантазия и реальность сливаются воедино, когда мозолистые ладони царапают кожу на шее. Я распахиваю глаза, ожидая увидеть его сверху, но он сидит рядом, левая рука на моем шее, взгляд прикован к медленному ритму, который я удерживаю фаллоимитатором.

— Быстрее, — приказывает он снова.

Я сжимаю бедра, чтобы скрыть от него вид моей наготы. Он не владеет мной. Его шея заливается розовым, и правой рукой он разводит мои колени, оставляя их широко раздвинутыми.

Я тяжело дышу и от его грубого обращения, и от фаллоимитатора внутри меня. Теперь я гонюсь за оргазмом. Чем быстрее я кончу, тем быстрее уберусь, к черту, отсюда, прежде чем сделаю что-то глупое, вроде того, чтобы залезть на него и умолять его причинить мне боль.

Мои бедра блестят от собственного возбуждения, и я напрягаюсь, когда его пальцы скользят по внутренней стороне бедра к центру.

— Медленнее.

Я фыркаю, продолжая заданный темп:

— Минуту назад ты требовал «быстрее». А теперь хочешь медленнее?

Его рука сжимается чуть сильнее, этого достаточно, чтобы выбить из головы все мысли. Сжатия пальцев хватает, чтобы начать долгое падение к оргазму. Когда он отталкивает мою руку и сам берется за фаллоимитатор, я практически моментально кончаю. Одна рука на моем горле, другая медленно, до боли медленно, загоняет силиконовый член в меня. Но он не оставляет его там. Он вытягивает его почти до конца, чтобы я чувствовала, как широкая головка давит на вход, причиняя легкое жжение.

— Блять, — стону я, теряя самообладание. Нет. Свою гордость, когда прямо сейчас творится такое дерьмо.

— Я думала, ты сказал, что не будешь трахать меня, — хриплю я, пока его ладонь слегка сдавливает мне горло, заглушая звук.

Он не отвечает, словно всё его существо сосредоточено на том, чтобы трахать меня силиконовым дилдо. Я вскидываю руки, чтобы схватиться за него. Остановить это. Но он отбивает мои ладони. Я пробую снова. На этот раз он наклоняется к самому моему лицу, а его ладонь сжимается ещё сильнее.

— Я сказал, блядь, нет. А теперь лежи спокойно, пока я, блять, разрушаю твою красивую киску.

У меня на языке вертится предложение, чтобы он сделал это его собственным членом, но из-за того, что он так крепко меня сжимает, я не могу произнести ни слова. Дышать я ещё могу, но не говорить.

Он всё быстрее толкает в меня силиконовый член, и мои стенки плотно сжимаются вокруг каждого его рельефа. Я так близка к оргазму, что из уголка глаза скатывается горячая слеза. Прямо сейчас это нужно мне сильнее, чем возможность дышать.

Как будто читая мои мысли, он ускоряет темп и меняет угол, так что верхушка фаллоимитатора слегка скользит по моему клитору. Это мелочь, но в сочетании со всем остальным. С едва уловимым пряным запахом его кожи, с мозолями на ладонях, с тем, как он заворожен моим телом. Всё это увлекает меня в водоворот самого мощного оргазма, который у меня когда-либо был. Он разрушает меня, сжигая и восстанавливая, прокатываясь по всему моему телу. Каждый дюйм моего тела дрожит в его объятиях.