Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ), стр. 67

Тревога перевоплощалась в облегчение.

Крики сменялись робким смехом.

Счастье оказалось хрупким. И каждый присутствующий боялся его спугнуть.

Сейчас никто до конца не понимал, что со мной случилось и чем именно всё закончилось. Впрочем, я и сам не осознавал, каким именно будет моё будущее. И лишь самое явное умозаключение отныне витало в мыслях, когда я смотрел на тех, кто пребывал рядом: как прежде уже не будет.

В одно из таких мгновений я встретился взглядом с Руной, которая шла рядом с Грацией. Я увидел её умиротворённую улыбку. Увидел радость. Увидел спокойствие. А она увидела то, что таилось в моей душе, и с теплотой в тоне озвучила те самые мысли.

«Твой путь до родной гавани окончен…»

Альбарра.

На руинах Края Соприкосновения.

Храм Соприкосновения.

Общий чертог.

Год спустя…

Над искалеченным Краем Соприкосновения уже давно не клубился огонь. Однако даже год спустя воздух здесь сохранял едва уловимый запах гари, смрад палённой плоти и несмываемую вонь протухшей крови. Общий чертог был неестественно тих. Совсем недавно тут собирались двенадцать могущественных оберегов. Двенадцать существ, которые правили необъятным мирозданием. Личности, которые считали себя бессмертными и сильнейшими под имеющимися Небесами. По щелчку пальцев они уничтожали любых врагов и недругов.

Под сводами гуляло непривычное эхо. Прежде чертог давил величием. Теперь же его громадные размеры лишь подчёркивали, как мало осталось тех, для кого он был построен. Они убивали и благословляли. Они правили и манипулировали. Однако одна несгибаемая сущность, судьба-злодейка и кровопролитная бойня всё расставили по закономерным местам.

Четыре пантеона.

Двенадцать божеств.

Двенадцать престолов.

Бесчисленное количество паствы.

Когда-то все троны излучали катастрофическую мощь. Они фонтанировали силой. Сейчас же большая часть из них превратилась в безжизненный и потрескавшийся скульптурный камень. Из двенадцати престолов мерным, но тусклым светом сияли лишь четыре атрибута власти.

Из двенадцати оберегов уцелели только четверо — Темида Справедливая, Фрея-Ванадис Дарующая, ХеймдалльЗлатозубый и ТиаматМноголикая. Вот только выжить им удалось лишь благодаря чуду и огромным жертвам. Даже уцелевшие места больше не выглядели символами абсолютной власти. Их свет дрожал, временами почти угасая, и отражался в выбоинах на полу тусклыми ломаными бликами.

Танатос пал в бою с Демоном Великой Сотни.

Две предательницы в лице Бастет и Иштар по заявлениям свидетелей были убиты им же.

Ареса и Видара прикончил Аббадон.

Гор умер под ударами яростных молний хранителя Земли.

Нергала развоплотил Убийца Богов.

Анубис же не сумел сдержать натиск Аллейды Благословенной.

Каждый из оберегов в необъятной степени предал друг друга. Каждый был повинен в случившемся. Каждый обязан был нести ответственность за произошедшее. И они несли. По крайней мере… теперь.

Слова о вине здесь давно перестали быть пустым признанием. Погибшие престолы окружали оставшихся безмолвным напоминанием о цене их решений. Уцелевший квартет до сих пор залечивал раны. Никто из них не пришел в норму после краткой, но катастрофической резни. И придут они в себя еще не скоро. Вера многих разумных в них пошатнулась. Теперь на Альбарре формировался новый порядок. На обломках старого мира образовывалась следующая эпоха. Многотысячелетняя Эпоха Оберегов сменилась Эпохой Опустошения.

Такое название ей дали те, кто уцелел. Такое название ей дали свидетели той страшной бойни, в которой сгинули миллионы разумных. На развалинах старого мира и столицы четырёх пантеонов образовалась Пустошь. С того момента новая эпоха и заимела столь пугающее, но обнадёживающее название.

Эпоха Опустошения.

Четверо оберегов долго сидели в тишине. Возможно, слишком долго. С момента злополучной бойни это был второй раз, когда они сумели собраться именно в таком составе.

Темида сидела прямо, но пальцы её были сцеплены сильнее обычного. Тиамат задумчиво водила когтем по трещине на подлокотнике. Хеймдалль не отрывал взгляда от пустых престолов, а Фрея смотрела в пол, словно видела там не камень, а что-то… иное.

И на то имелась важная причина.

— Как продвигаются дела? — над сводами общего чертога раздался заметно хриплый голос Хеймдалля.

Его вопрос прозвучал буднично, почти мирно, однако в опустевшем чертоге подобная забота казалась непривычной. Особенно после тех склок, ссор и угроз, когда они собирались тут всем числом.

После опустошения Аронтира извечно ехидный, коварный и до жути циничный оберег стал другим. Совсем другим. Впрочем, изменился он не только внутренне, но и внешне. Грива золотых волос исчезла и превратилась в нечто крайне короткое. Лицо, горло и часть груди испещряли глубокие тёмные шрамы, а в правом глазу зияла… пустующая глазница. Наверное, из выживших оберегов бог Света переменился и пострадал сильнее прочих.

— Я слышал, что вы обе неплохо справляетесь? Образовали альянс, как-никак. Работаете сообща… — совсем тихо добавил он, обращаясь к чуть приободрившейся Темиде и Тиамат. — Помощь не требуется? Если что-то нужно, то обращайтесь. Чем смогу, тем и подсоблю.

Прежний Златозубый наверняка сопроводил бы предложение колкостью. Нынешний произнёс его без усмешки и отвёл взгляд, будто ещё не привык говорить искренне. Справедливая и Многоликая понимающе переглянулись, а после благодарно кивнули северянину.

— Спасибо за предложение, Хеймдалль, — благодушно отозвалась Тиамат. — Если что-то потребуется, то мы обязательно обратимся.

— Это правда, что на Иерихоне творится невесть что? — вопросила заинтересовано Темида, взглянув на северянина.

— Это мягко сказано, — поморщился нехотя мужчина. — Полнейшая анархия. Там стали водиться те, кто сами отныне именуют себя богами. Хоть главы великих сил и пытаются взять ситуацию под контроль, но выходит у них скверно. К сожалению, если всё пойдет по наихудшему сценарию, то нам четверым придётся вмешаться.

— Вмешаться, — негромко повторила Темида. — Только на этот раз прежде спросить себя, имеем ли мы право решать за целый мир.

Хеймдалль посмотрел на неё уцелевшим глазом и медленно кивнул.

— Какие же иерихонцы глупцы! — разочарованно покачала головой Многоликая. — У нас с Темидой нет никакого желания наводить порядок еще и там. Аронтир всё еще на этапе перестройки. Количество паствы уменьшается. Огромное количество разумных становятся отрекшимися. Многое и так идёт из рук вон плохо, а они вздумали баламутить и без того мутный океан.

— А что… иномирцы? И о каком посланнике вы говорили ранее?

Резко образовалась тишина. Бог Света озвучил тот самый вопрос, который и стоял на повестке дня.

— Бездействуют, — Темида заговорила после недолгой паузы. — Они не вмешиваются. Пространственная крепость закрыта. Сейчас проход на ту сторону есть лишь у горстки избранных. Я и Тиамат недавно снова пытались связаться с хранителями, но до сих пор толком ничего не было ясно. Однако сегодня к нам пришла весть, что прибудет некто, который многое объяснит.

— О каких именно избранных идёт речь? — вдруг насторожился Хеймдалль.

— Их немного. Да ты и сам их знаешь, — пробормотала задумчиво Многоликая. — Сиана Аванон и отрекшаяся Кайса Ксант. Новоявленная королева Фронтира Велеста и её советница Тэя. Те же Хаззаки и зачастую компанию им составляет молодая наместница Танебриса — Серинити.

— Как понимаю все те, кто так или иначе очень тесно связан… с ним. О нём, что-нибудь слышно? Его видели после Опустошения Аронтира? Ходили слухи, что он мёртв…

Впервые с момента появления в общем чертоге до сих пор помалкивающая Фрея вступила в разговор с оберегами, между делом поднимая непроницаемый взор на окружающих. Имя не прозвучало, но каждый понял, о ком идёт речь. По залу прошла едва ощутимая волна напряжения. Тиамат перестала касаться подлокотника, а пальцы Темиды дрогнули.