Битва за Расколотые Небеса (СИ), стр. 43

Старейшина отвел взгляд от стаи и вдруг увидел у входа в ущелье человека. Молодой начертатель в темном халате стоял возле ледяного тороса, опершись на белое костяное древко. Ветер трепал полы одежды, но юноша будто не замечал стужи. Семь нефритовых жетонов ровно светились на его поясе. Чи Ган пересчитал их, а затем задержал взгляд на оружии.

«Драконий Хребет». Бывалый практик узнал белую драконью кость с ее теплым отливом и невольно подался вперед. Такое оружие стоило целого состояния, и сердце Чи Гана забилось чаще. Ожог на щеке дернулся. Перед глазами вновь встала арена Чияня, девять солнц Хэна разлетались под ударами бродячего начертателя, а следом возвращалось огненное копье, прямо в грудь тому, кому старейшина служил столько лет. Этот юнец убил его благодетеля и растоптал величие секты перед всем Чиянем. Чи Ган хорошо помнил тот позор.

«Лу Мин… — Чи Ган оскалился. — Безродная собака сама приползла в капкан!»

К тому же семь пропусков! С ними можно забраться в самые глубокие руины, не опасаясь давления чужой ци. А за костяной посох малая секта отдала бы половину казны. Чи Ган жадно смотрел на оружие. Одной этой добычи хватило бы, чтобы считать поход удачным, а вместе с посохом он заберет все семь жетонов. Здесь, в глухом ущелье, богатство само шло ему в руки. Убив Мина, он еще и отомстит за Хэна, смоет позор клана Шао и вернет расположение патриарха. Лучше случая старейшина и желать не мог.

И с новым наследником пора закончить. Чи Ган за долю вдоха решил судьбу обоих юнцов. Звери добьют Цзюна, пока сам старейшина займется начертателем. Он перенес вес на одну ногу.

— Вы сдохнете оба! — прохрипел старик.

Он ударил ногой в основание выступа, вложив в толчок всю мощь средней ступени Ядра. Чистая ци расколола лед. Чи Ган обходился без огненных техник, для такого удара хватало силы его основы. Трещина сбежала по скале к нижнему карнизу; грохот заглушил буран. Под ногами Шао Цзюна переломился край уступа. У самой скалы камень выдержал, и двое раненых остались наверху, вжавшись спинами в стену. Наследник потерял опору, выронил копье из онемевших пальцев и вместе с обломками рухнул спиной на нижний уступ. Удар выбил воздух из груди. Цзюн попытался подняться, но правая рука скользнула по льду.

Вожак, только что разорвавший раненого бойца, взревел и прыгнул следом. Пятиметровая туша нависла над провалом. Ледяной панцирь толщиной в локоть закрывал бока, полуметровые когти уже тянулись к груди упавшего Цзюна. Наследник лежал без оружия, открытый для удара. Одного взмаха такой лапы хватило бы, чтобы размозжить ему грудь.

Чи Ган уже летел в противоположную сторону. Он оттолкнулся от рушащегося выступа и ринулся ко входу в разлом, где все еще неподвижно стоял Мин. Старейшина согнул пальцы правой руки, окутал их плотной ци Ядра и потянулся к горлу начертателя. Он собирался закончить схватку одним захватом, сломать шею, а потом снять кольцо, забрать посох и пропуска. Чи Ган прекрасно помнил гибель Шао Хэна, но ту победу приписывал хитрым начертаниям юнца. Сам Мин оставался практиком Формирования Потока. Стоит добраться до его горла, и никакие знаки уже не помогут! Старейшина не собирался давать ему время на работу кистью. В собственной скорости мастер средней стадии Ядра не сомневался.

Мин остался на месте. Он не отступил ни на шаг и даже сейчас не сомневался в своих силах. Чи Ган несся к нему так быстро, что снег взвивался следом, но начертатель уже направил силу по своим каналам. Он сжал ци до предела, доступного его ступени Формирования Потока. Все открытые меридианы работали слитно, подавая силу на удар. Вместо защитного талисмана он взялся за замок «Драконьего Хребта» и нажал большим пальцем. Посох щелкнул, разделяясь на три секции.

Мин даже не посмотрел на летящего к нему старейшину. Он следил за вожаком, который прыгнул к Цзюну. Даже сейчас начертатель успевал заняться спасением наследника и готовился одновременно отразить удар Чи Гана. Взмах левой руки, и нижняя секция сорвалась с ладони, подчиняясь тонкой духовной нити.

«Знак Удара»!

На костяной плашке вспыхнули шестнадцать древних штрихов. Здесь действовал обычный удар, усиленный начертанием, и закон Белого Безмолвия ему не мешал. Секция со свистом пролетела тридцать шагов и влетела в раскрытую глотку зверя, прежде чем когти достали Цзюна.

Грохнуло, как от удара в огромный колокол. Знак сработал внутри пасти. Сила, которую Мин вложил в начертание, ударила изнутри. Даже толстый панцирь тут не помог, белая кость уже миновала защиту. Лед разлетелся вместе с обломками черепа, серая мозговая жижа брызнула на камни. Вожак погиб от одного удара. Многотонная туша рухнула рядом с Цзюном, всего в ладони от его лица, и подняла облако ледяной пыли.

Одновременно с броском Мин вскинул две оставшиеся секции и шагнул навстречу Чи Гану. Укороченный посох ударил навершием в середину раскрытой ладони старейшины. Под сапогами Мина треснул мерзлый камень, подошвы продавили наст. Он напряг предплечья, удерживая оружие, и выдержал напор. Тело, закаленное на древней наковальне, оказалось достаточно крепким для прямого столкновения с мастером Ядра. Ци встала плотной преградой между костью и пальцами Чи Гана, не позволяя сомкнуть захват.

Старейшина повис над ним, упершись ладонью в посох. Единственный видящий глаз расширился от изумления. Начертатель даже не сформировавший Ядро остановил его прямой удар. Мин держался за счет силы тела и плотной ци.

Чи Ган рассчитывал схватить хилого мастера кисти, который без талисманов ничего ему не противопоставит. Вот только перед ним стоял боец, способный выдержать натиск мастера Ядра собственной основой. Старик ощутил это на своей ладони и никак не мог поверить. Юнец, которому он собирался походя сломать шею, остановил его на месте.

Мин зло усмехнулся. В его улыбке сквозило презрение к самоуверенному старику. Начертатель смотрел на Чи Гана и чуть повернул посох, направляя его в изуродованное лицо.

— Один наследник вашей секты уже сдох из-за своей надменности, — прошипел Мин, глядя прямо в единственный глаз Чи Гана. — Ты так спешишь присоединиться к нему, старик?

Глава 18

Огонь внутри, а не снаружи

Чи Ган отдернул ладонь и ударил кулаком по белой кости «Драконьего Хребта». Грохот прокатился по ущелью, ударная волна сорвала наст под сапогами и разметала его колючим крошевом. Там, где только что лежал снег, проступила черная, промерзшая скала.

Старейшина Багряного Неба оскалился и навалился всем весом. В кулаке он собрал плотнейшую энергию средней ступени Ядра и теперь ждал треска костей, такой удар должен был пройти сквозь защиту и размолотить тело выскочки. Но глубоко внутри посоха вспыхнуло багровым адаптивное ядро. Оно поглотило первую, самую разрушительную часть удара, и древко загудело в руках Мина. Кость выдержала и сбросила остаток силы в мерзлую землю.

Изуродованное ожогом лицо Чи Гана вытянулось. Он скосил единственный глаз и только теперь заметил кусок серой бумаги на древке. Двенадцать штрихов «Знака Затухания» уже истлевали. Талисман успел срезать вторую половину мощи, на которую Чи Ган так рассчитывал, и теперь рассыпался, выполнив свое дело.

Лу Мин стоял перед ним, не уступив ни пяди земли. Из-под темной челки он смотрел прямо на старейшину и откровенно веселился. Юноша ухмыльнулся, легко провернул посох в кистях и стряхнул с него остатки чужой силы. Отступать он даже не подумал.

Старейшина слишком долго прожил, чтобы упрямо биться в такую защиту. В Белом Безмолвии любая искра пламени убивала своего же создателя, и привычные приемы здесь только погубили бы Чи Гана. Биться в оборону жуткого начертателя одними кулаками означало попусту расходовать силы. Настоящая цель лежала совсем рядом, и добраться до нее было куда проще.

Чи Ган отвел руку, круто развернулся на пятках и бросился к Шао Цзюну. Наследник Багряного Неба еще пытался приподняться после падения. Он шарил пальцами по снегу, искал выроненное копье и никак не мог его нащупать. Старик уже занес ногу над его головой, собираясь одним ударом раздробить бастарду голову.