Битва за Расколотые Небеса (СИ), стр. 35

Бао Ту тяжело задышал, раздувая ноздри, но все же заставил себя остановиться. Зверь внутри него признавал подавляющую уверенность стоявшего рядом юноши. Дикарь медленно опустил руки, скрипя зубами от бессильной ярости.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока этот клещ выпьет меня до дна?

Губы Мина растянулись в широкой, по-настоящему злой ухмылке. Глаза парня потемнели от предвкушения грядущей расплаты.

— Никакого ожидания. Просто сядь и расслабься, Бао Ту. Река ведь может течь в обе стороны, если правильно изменить уклон. — Мин поправил широкий рукав халата. — Вернем твой долг, да еще и процентов накинем. Мы ведь щедрые люди. Просто подожди немного.

* * *

Сдавленный, полный муки вскрик прорезал утренний гомон лагеря Второго Маяка.

Толпа практиков плотным кольцом обступила шатёр «Дома Чёрной Расписки». В самом центре утоптанного пятачка на коленях корчился молодой мечник в изодранных одеждах малого Дома. Парень судорожно сжимал левой рукой правое предплечье, где багровым огнём полыхала ветвистая печать должника. От клейма тянулся едва уловимый глазом тёмный шлейф. Он вытягивал из тела жертвы чистую энергию так жадно, что кожа мечника стремительно серела, а духовный исток в его груди издавал пугающий, надрывный треск. Ещё немного, и фундамент юноши разлетится.

Гэ Мо стоял напротив. Владелец шатра брезгливо отряхивал край своего безупречно чистого халата. В свободной руке ростовщик сжимал толстую книгу учёта, а у его сапог уже валялся отобранный фамильный жетон бедолаги вместе с неплохим клинком в деревянных ножнах.

— Время милосердия истекло, друг мой, — пропел Гэ Мо с всепрощающей улыбкой. — Срок выплат в Разломе жёсткий. Вы брали мои эликсиры добровольно. Договор скреплён вашей же кровью. Раз камней у вас нет, этот скромный клинок и остатки вашей ци послужат достойной компенсацией. Сделка есть сделка.

Светящийся купол обелиска над их головами оставался безучастным. Великий Маяк карал за убийства и обнажённую сталь, но взыскание добровольного долга расценивалось древним массивом как законный обмен. Ростовщик упивался своей абсолютной безнаказанностью, высасывая чужую основу прямо на глазах у сотен людей. Никто в толпе не смел вмешаться.

В этот самый момент толпу грубо раздвинули два широких плеча.

На расчищенное пространство вывалился тяжело дышащий Бао Ту, а следом неспешным шагом вышел Лу Мин.

— Какое потрясающее рвение в финансовых вопросах, мастер Гэ, — голос Мина звонким эхом отскочил от соседних палаток. — Раз уж сегодня день сбора платежей, я решил заглянуть лично. Пришёл досрочно погасить долг моего непутёвого знакомого Бао Ту.

Взгляд Гэ Мо скользнул по варвару, отметил клеймо на его руке и снова вернулся к начертателю. Улыбка торгаша стала ещё шире, обнажив ряд мелких зубов. Чемпион турнира сам принёс ему свои трофейные богатства.

— О, ваше благородство не знает границ! — ростовщик сладко прищурился, готовясь подставить ладони под мешок с духовными камнями. — И каков же будет размер платежа?

— С огромной, поистине щедрой переплатой, — пообещал Мин.

Юноша шагнул к замершему Бао Ту и уверенно опустил ладонь прямо на свежий ожог на предплечье варвара.

Меридианы Мина отозвались мгновенно. Два пальца плотно прижались к чужой коже, и скрытая внутри разума начертателя Древняя Грамматика выплеснулась в реальность.

«Знак Сцепления» впился в паразитическую нить, и последовавший за этим мощный импульс «Знака Внедрения» грубо вывернул структуру долгового клейма наизнанку. Гэ Мо уже приготовился принять очищенную ци варвара, вот только в его духовный центр ударило нечто совершенно иное, когда Мин разом открыл затворы своих каналов. В двусторонний проводник обрушилась выкованная в кипящих каньонах и демонической крови тяжелая энергия, обернувшаяся вместо покорной силы ослабевшего практика по проводнику хлынула тяжёлая ци шестой ступени Потока. Спрессованный до состояния копья поток ударил в духовный центр Гэ Мо.

Толстая книга учёта в руках ростовщика задрожала. Гэ Мо судорожно поперхнулся. Его улыбка перекосилась, потому что годами цедивший легкую чужую энергию алчный контур тела банально захлебнулся этой дикой мощью, и хозяин шатра попытался разорвать духовную связь. Однако хватка Мина держала узел намертво.

— В чём дело, мастер Гэ? — ласково поинтересовался начертатель, вливая в метку ещё одну порцию горячей ци. — Откусил кусок, который не можешь прожевать?

Лицо ростовщика стремительно посинело. Капилляры в его глазах лопнули, заливая белки кровью. Духовный центр мужчины начал чудовищно раздуваться от рвущей изнутри мощи.

Страницы кожаной книги внезапно вспыхнули багровым пламенем и за пару мгновений осыпались на землю кучкой чёрного пепла.

В ту же секунду скрытая под светлым халатом на груди Гэ Мо главная управляющая печать издала треск. Символ не выдержал внутреннего давления и лопнул.

Кристальный звон пронёсся над всем палаточным лагерем Второго Маяка. По периметру стоянки десятки обманутых бойцов удивлённо вскрикнули. Рабские метки на их руках вспыхнули снопами мелких искр и растаяли без следа. Украденная ростовщиком ци хлынула обратно в тела законных владельцев мощным освобождающим потоком. Спасённый мечник на земле жадно хватал воздух, чувствуя, как угасающий исток вновь наливается теплом.

Гэ Мо рухнул на четвереньки. Холёный торговец страшно захрипел, выплёвывая на камни густые сгустки крови из повреждённых внутренними взрывами меридианов. Вся его сила вытекла наружу, оставив лишь изломанного, стонущего калеку. Мужчина пополз по грязи, умоляюще протянув трясущуюся руку к сапогам начертателя.

— По… щади… — булькал он сквозь кровавую пену.

Мин окинул скулящее ничтожество холодным взглядом и брезгливо отряхнул пальцы.

— Сдачу оставь себе на гробовые, — сухо обронил юноша.

Он развернулся и зашагал прочь, кивнув опешившему Бао Ту. Толпа практиков расступалась перед ними в ошеломлённом молчании. Свод законов Маяка остался нерушим, Мин не обнажил оружие и не выпустил боевую технику. Ростовщика раздавила и изувечила его собственная жадность, заставив подавиться тем, что он так сильно желал забрать.

Миновав торговые ряды, Мин направился к серому шатру «Дома Тихого Очага». Бао Ту торопливо шёл хвостом, вместе с Тянь Ба который тяжело переступал лапами.

Мин откинул полог и замер на входе, не сумев сдержать улыбки.

Внутри небольшой, пахнущей растертой мятой палатки разворачивалась совершенно умилительная сцена.

На низкой деревянной кушетке сидел Тай Цзин. Первый Меч континента, от чьего холодного взгляда трепетали лучшие воины арены Чияня, сейчас напоминал провинившегося школяра. Он снял верхний халат, оставив обнажённым крепкий торс, и густо краснел до самых кончиков ушей. Его взгляд был усердно прикован к собственным сапогам.

Вокруг него хлопотала хрупкая девушка с невероятно ясными глазами и собранными в тугую косу каштановыми волосами. Чу Юнься держала в руках глиняную плошку и без малейшей жалости отчитывала грозного мечника звонким, сердитым голоском, параллельно втирая ему в раненое плечо какую-то едко пахнущую желтую мазь.

— Вы совершенно не бережете своё тело, господин Тай! — говорила целительница, с силой нажимая на повреждённую мышцу, отчего мечник едва заметно вздрагивал. — Это же нужно додуматься, гнать ци через открытый порез! Ещё пара часов, и сухожилие бы окоченело! Меч вы держите превосходно, но к собственному здоровью относитесь как безмозглый юнец!

— Госпожа Чу, рана пустяковая… — попытался вставить робкое слово Тай Цзин.

— Сидите тихо и не спорьте с лекарем! — отрезала девушка, добавляя на плечо свежую порцию жгучего состава.

Мин кашлянул в кулак, привлекая внимание, и медленно шагнул в палатку.

— Надо же, какая жестокая картина, — протянул начертатель с явным наслаждением. — Грозный мастер клинка, устоявший перед десятками врагов, бесславно пал жертвой пары прекрасных глаз. Боюсь, об этом сражении летописцы Чияня сложат отдельную балладу.