Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 53

— Денис.

Голос прилетел сзади, ровный и негромкий. Я не успел обернуться, потому что увидел кое-что странное впереди.

Студенты расходились. Не бежали, не ускорялись, ничего кинематографичного. Просто пара девчонок у окна вспомнила про дела и свернула в аудиторию, двое парней у расписания разошлись в разные стороны, а группа с рюкзаками разом решила, что лестница в другом конце этажа им подходит больше. За семь секунд коридор длиной в перрон опустел так, будто его пропылесосили.

Лампы гудели над головой. Одна мигнула.

Я обернулся.

Метрах в пяти стоял студент в чёрном худи. Обычном, из масс-маркета, с потёртостями на манжетах. Капюшон надвинут, руки в карманах, ни сумки, ни рюкзака, ничего. Ничего студенческого.

Свет в коридоре был вполне нормальный, дневной, из высоких окон. Но под капюшоном темнота лежала густая, словно кто-то налил туда чёрного кофе.

Я попытался разглядеть лицо и тут же пожалел.

Левый глаз заслезился. В затылке зачесалось изнутри, где никак не почесать.

Так бывает, когда пытаешься прочитать штрих-код, смазанный на упаковке. Сканер пищит, глаз бегает по полоскам, а мозг отказывается складывать их в что-то разумное. Я видел, что там есть лицо, но не мог сказать, как оно выглядит. Мозг закрывал этот вопрос, как браузер закрывает вкладку, которая жрёт слишком много памяти.

Перевёл взгляд на плечо. Зуд ушёл, слеза высохла. Плечо было самым обычным плечом.

Ладно. Смотрим на плечо.

И я его узнал. Не лицо, узнавать там было нечего, а… Короче, лекция в аудитории четыреста два, четвёртый ряд, место двенадцать, ноябрь, мои первые дни в Магазе. Бумажка с малярным скотчем с временными правилами.

Мы с Лерой тогда еще не знали тайны друг друга, но вдвоем, не сговариваясь, поставили ноги на металлические перекладины столов.

Это был тот самый чел, который возник в аудитории из ниоткуда под самый звонок. Хотя за время лекции к нам никто не заходил.

Правило первое из той бумажки всплыло само: не разговаривай с ним, выполни просьбу молча, ни в коем случае не смотри на пальцы.

Руки чел держал в карманах. Как любезно с его стороны.

— Есть свободная минутка? — спросил капюшон любезно, приглашая к диалогу. — На пару слов.

Я обязан выполнить его просьбу… но и разговаривать с ним нельзя.

От Автора:

Привет, бесплатная часть завершена, следующая глава доступна платно. Спасибо за вашу поддержку!

✨ Дополнительные бонусы за награды к книге:

Наградка 50 ₽ и выше — чибик Леры будет охранять ваш профиль.Наградка 1 000 ₽ и выше (или суммарно 1 000+ р. за все награды к этой книге) — внесу ваш ник/имя в «Золотой Чек» с авторской благодарностью в финале книги.

Глава 14

Марк

Сейчас бумажки от Магаза при мне не было. Временные Правила с прошлой нашей встречи в аудитории 404 действовали строго с четырнадцати до пятнадцати тридцати. Можно ли с Капюшоном болтать сейчас, я не знал. В такой ситуации кассир обычно делает одно: работает по стандарту вежливости, пока не подъедет инструкция.

Я сунул руку в карман, пощупал Ильича. Металл холодный и гладкий, «ржавчины» нет. Значит, вроде бы безопасно.

Но рисковать неохота. Поэтому пойдем не небольшую хитрость. Раз говорить со «студентом» опасно… поговорю с Ильичом.

— Владимир Ильич, для вас минутка всегда есть, — сказал я. — Полчаса нет, у меня пара скоро.

— Полчаса и не понадобится, — он явно не был против, что я разговаривал с Ильичом. — Прогуляемся? Здесь душно.

— Без проблем, Владимир Ильич.

Здесь дуло из всех щелей, но я не стал спорить. Мы пошли к лестнице.

Он шагал справа от меня, чуть позади, и я невольно отметил, как он двигается. Ровно. Слишком ровно, будто на плечах у него стоит стакан с водой и проливать нельзя. Кроссовки по мрамору ступали без стука.

— Марк, — сказал он на лестнице. — Рад знакомству.

Имя прозвучало так, словно его только что выбрали из списка. Хорошее, короткое, как пометка мелом на полях.

— Денис. Но ты и сам знаешь, — произнес я, глядя на значок в руке. Словно реально беседовал с Ильичом.

— Да, знаю.

Я только тут заметил, что не так с его речью.

Марк говорил и не дышал. Люди, когда говорят, делают паузы, набирают воздух, глотают, где-то в конце фразы у них чуть садится голос. У него ничего этого не было. Слова шли ровной лентой, длинными предложениями с придаточными.

Звук был сухой, без слюны и придыхания.

Я ловил себя на том, что дышу за двоих.

Мы вышли через боковую дверь во внутренний двор. Сырость, чёрный асфальт, вдоль газона мокрые листья и подтаявшая грязь. Мажорские иномарки жались у ограды, и я машинально поискал глазами машину Стаса. Не нашёл.

— У вас внизу, у автоматов, каждый день очередь, — сказал он. — Люди стоят по десять минут, чтобы получить тесто с сосиской, хотя рядом стоит другой автомат, где очереди нет. Почему?

— Потому что в том автомате пирожки с капустой, Владимир Ильич.

— И что?

— Капуста хуже сосиски. Это вкус, приятель.

— Вкус, — повторил он. — Я слышал. Нам его плохо описывают.

«Нам». Я пропустил это мимо, как пропускают неправильно пробитую позицию, чтобы разобраться с ней потом.

Мы обходили корпус по кругу, и я скосил глаза вниз. Асфальт здесь переходил в грунт, размокший за неделю дождей. Мои кроссовки оставляли за собой аккуратные вмятины с рисунком подошвы, каждая заполнялась водой.

Марк шёл рядом и не оставлял отпечатков. Грунт под ним оставался ровным, как будто по нему прошла тень, а не человек весом килограммов в семьдесят. Пару раз я специально сбился с шага, чтобы посмотреть ещё раз. Результат тот же.

— Владимир Ильич. Ты часто здесь бываешь? — спросил я, чтобы что-то спросить.

— Всегда.

— Всегда в смысле часто?

— Всегда в смысле всегда. Просто не всегда так, чтобы можно было поговорить. Это редкая возможность, поэтому я и любопытствую. Не сердись.

— Я не сержусь. Я на смене привык к клиентам с вопросами.

— Знаю про твою смену. Вот ещё вопрос. Когда ты спишь эти свои два часа днём, тебе снятся сны?

— Иногда.

— И что там?

— Обычно инвентаризация.

Он помолчал секунду, потом произнёс:

— Смешно.

Это прозвучало так, словно он отметил галочку в бланке. Наблюдение: субъект шутит. Реакция: зафиксирована.

Мы дошли до угла, откуда виднелась стеклянная галерея между корпусами и труба ТЭЦ за ней. Марк остановился, и я остановился тоже.

— Теперь по делу, — сказал он тем же ровным голосом. — Я от Аркадия Анатольевича.

Я не удивился. Удивление на этой неделе кончилось ещё в субботу, рядом с гермодверью Клуба.

— От Профессора.

— Так его зовут за глаза. Он не в обиде. Аркадий Анатольевич просил передать просьбу, Денис, и просьба простая: остановись. Не делай глупостей и не лезь туда, куда тебя тащат.

— Куда меня тащат?

— В подвал Литейного корпуса, по планам семидесятых годов, которые прямо сейчас листает в библиотеке твоя подруга.

Значок под пальцами оставался гладким. Я всё равно поправил его через ткань.

— Эта девица, — продолжил Марк без всякого нажима, — Лера Соколова. Она использует тебя. Ты для неё инструмент. Танк, снабженец, крепкие руки с хорошими нервами. Она умная, у неё есть цель, и цель эта никак не связана с твоим благополучием. Промтех тебе не враг. Ни разу за три года он тебе не сделал ничего плохого. Задумайся.

О как выдал. Целая заготовленная речь, как по бумажке.

— Ничего плохого, — повторил я. — Владимир Ильич. Я видел, как препод рисует кресты на доске и зовёт меня голосом… как из-под воды. Я видел, как студенты после некоторых пар выходят такие, будто им внутрь кто-то другой заселился. И я знаю, что народ пропадает. Тихо, без объявления, был человек в списке группы, и нет человека.