Вторая жена поневоле (СИ), стр. 32

Арман с трудом вытирает лицо ладошкой.

— Я хотел сам, — всхлипывает он. — Как доктор учил. Только неправильно поставил.

Он смотрит на костыли так, будто они его предали.

— Я не смог.

Я понимаю сразу, что плачет он вовсе не от боли. Ему обидно, что тело пока не слушается, что вчера получилось несколько шагов, а сегодня он снова оказался на полу.

Ему хочется быть обычным мальчишкой, а приходится каждый раз учиться заново.

Алихан молча присаживается рядом.

— Ну-ка...

Он легко поднимает Армана на руки. Сын привычно обнимает его за шею. Алихан садится на край кровати и устраивает Армашку у себя на коленях, придерживая одной рукой за спину.

Малыш продолжает всхлипывать, уткнувшись лицом ему в плечо.

Я присаживаюсь рядом. Легонько глажу сына по ноге, в особенности по плотному шраму.

— Все хорошо. Все хорошо, жаным...

Алихан дает ему выплакаться, после чего проводит большой ладонью по его волосам.

— Посмотри на меня, Арман.

Сын нехотя поднимает заплаканные глаза.

— Знаешь, что я сейчас увидел?

Арман отрицательно качает головой.

— Я увидел очень смелого мальчика.

— Я упал...

— Упал, — спокойно соглашается Алихан. — И что?

Арман удивленно моргает.

— Все, кто учится ходить, падают. Все, кто учится ездить на велосипеде, падают. Все, кто занимается спортом, падают. Даже взрослые.

Он касается пальцем кончика носа Армана.

— Не падает только тот, кто вообще ничего не делает.

Арман внимательно слушает.

— Ты захотел попробовать сам. Это правильно. Просто не нужно торопиться. Организму нужно время, чтобы привыкнуть. Совсем скоро ты будешь уверенно ходить с костылями. Потом без них.

Арман шмыгает носом. Алихан чуть сильнее прижимает его к себе.

— А потом будешь заниматься спортом.

Глаза Армана становятся чуть живее.

— Каким?

— А какой тебе нравится?

Арман задумывается.

— Мне нравится плавать.

— Отличный выбор.

— А мне нравится бокс! — тут же громко заявляет Омар, который уже успел забыть о пережитом испуге.

Мы с Алиханом одновременно смотрим на него. Он стоит, широко расставив ноги, и показывает кулачки.

— Вот так! Бам! Бам!

Алихан негромко смеется.

— Ух ты. И мне нравится бокс.

Омар распахивает глаза.

— Да?

— Да. Я, кстати, давно занимаюсь. Просто для себя.

Омар восторженно подпрыгивает.

— Агатай, а ты меня научишь?

— Научу, — Алихан спокойно улыбается.

Лицо Омара мгновенно озаряет счастливая улыбка.

— Урааа!

— А еще, если захочешь, потом сможешь заниматься в секции.

Я невольно качаю головой.

— Алихан, это же опасный вид спорта.

Он переводит на меня спокойный, уверенный взгляд.

— Бокс — это не только удары, Аселя.

Я замечаю, как привычно он произносит мое имя, и сердце вновь к нему тянется на невидимых тонких нитях.

— Он развивает дисциплину, силу, выносливость, координацию, учит держать себя в руках. Хороший тренер прежде всего воспитывает характер.

Теперь он улыбается мне.

— Не бойся. Если Омар когда-нибудь действительно захочет заниматься, это будет под моим присмотром.

Отвечаю на его улыбку, и кажется, рядом с ним даже мои страхи становятся меньше.

Арман касается руки Алихана.

— А я тоже хочу заниматься боксом.

Алихан тут же поворачивается к нему.

— Тогда давай договоримся, — он протягивает ему ладонь. — Сначала ты будешь хорошо заниматься с врачом. Будешь тренироваться каждый день, выполнять все упражнения, крепко встанешь на ноги. А когда доктор разрешит, обязательно попробуем бокс.

Арман внимательно слушает.

— Честно?

— Даю слово, — подмигивает и протягивает ему ладонь.

Сын уверенно вкладывает свою ладошку в широкую ладонь Алихана. Тот крепко пожимает ее.

— Молодец. Мужик.

— Мне тоже! Мне тоже сделай, агатай! — тут же просит Омар, подбегая к кровати и вытягивая вперед свою маленькую ручку.

Алихан с самым серьезным видом пожимает и ее.

— Тоже мужик.

— Мужик! — гордо повторяет Омар и расправляет плечи с важностью.

Я не могу отвести взгляд от Алихана. Смотрю, как он разговаривает с мальчишками, терпеливо подбирает слова, разрушает детские страхи, и чувствую, что с каждым днем влюбляюсь в него сильнее. В его надежных руках Арман перестает бояться, Омар расцветает от одного одобрительного взгляда, а рядом с ним и я сама становлюсь другой: спокойной, счастливой, живой.

Но эта светлая картина вдруг трескается от одной-единственной мысли. А какой он с Зариной? Такой же внимательный? Так же терпеливо выслушивает ее? По утрам так же касается губами ее лба, а ночью так же ласкает ее, заставляя забывать обо всем на свете?

В голове один за другим проносятся кадры чужого счастья, от которых дурно. Хотя это я, а не она — другая женщина.

От этой мысли внутри выключается свет, а по сердцу снова расползается тихая, горькая боль, отравляя сладость моего короткого счастья.

Глава 29.

Сделка с совестью начинается в тот момент, когда ты говоришь свое первое «да». Ты убеждаешь себя, что все под контролем, что ты сумеешь провести четкую границу, не позволишь чувствам просочиться внутрь. Но совесть не умеет молчать, и каждый день она задает один и тот же вопрос: а какой ценой?

Я снова и снова ей отвечаю: ради будущего. Ради Армана, который снова учится ходить. Ради Омара, которому так нужен мужчина рядом. И теперь их счастливые лица становится одновременно моей наградой и моим наказанием. Потому что вместе с их улыбками в мою жизнь приходит человек, которого я хочу видеть каждый день рядом. Эгоистично? Бесспорно. Я, сама того не заметив, становлюсь той, кто крадет мужа у законной жены. Хотя все должно было быть иначе.

На следующий день после своего обещания Алихан действительно сдерживает слово. К нам приезжают двое рабочих и за несколько часов устанавливают спортивную площадку: турники разной высоты, лестницу, большую боксерскую грушу. Омар с самого утра кружит возле них, задает десятки вопросов, заглядывает через плечо, пока мужчины закрепляют последние болты.

Вечером домой возвращается Алихан. Я подмечаю, что второй день подряд он у нас, а не у Зарины, но спросить его об этом не решаюсь, потому что он ясно дал понять, что тему первой жены обсуждать со мной не будет.

Мальчишки, как всегда, встречают его во дворе. Алихан вытаскивает из машины большой пакет и вынимает детские боксерские перчатки. Омар пищит и прыгает от восторга, прижимая к груди подарок. Алихан дарит вторую пару Арману, только он взять их не может, потому что руки заняты костылями.

Я стою на крыльце, сжав пальцами деревянные перила, и молча наблюдаю за тем, как Алихан инспектирует спортплощадку, а потом учит Омара боксировать.

— Кулак не зажимай до самого удара, — спокойно объясняет Алихан. — Вот так... Теперь бей.

Омар с серьезным лицом ударяет по груше.

— Еще.

Алихан терпеливо поправляет его стойку, переставляет ноги, касается локтя, показывает движение своими руками. Омар старается, а когда делает что-то не так, Алихан поправляет, но не раздражается.

Арман сидит на траве рядом. Его костыли лежат рядом, а сам он уже надел перчатки и ждет дядю.

Алихан опускается перед ним на корточки и выставляет вперед раскрытые ладони.

— Теперь твоя очередь. Пока сними, попробуем без них, чтобы ты чувствовал удар. Бей сюда.

Арман сначала нерешительно касается его ладоней кулачками.

— Сильнее.

Следует еще один удар.

— Молодец. Еще.

Не могу сдержать улыбки, глядя на эту троицу. А вскоре понимаю, что наблюдаю уже не за детьми, а за Алиханом. Смотрю, как под футболкой перекатываются мышцы, а сильные руки двигаются уверенно. Строгое лицо сосредоточено, тело собрано и напряженно. И вдруг всплывает в памяти наша первая ночь и его обнаженный торс, накрывающий меня. Плечи, которые я гладила. Бронзовая кожа с капельками пота.