Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП), стр. 18

— Пожалуйста, не называй меня Алисой, чёрт возьми, — тихо вздыхаю я, настороженно разглядывая головы животных на стене. Я узнаю свиную морду, крокодила, но остальные… Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять, что это такое. Один из них подозрительно похож на… дракона. Там есть птица с широко раскрытым массивным клювом, в свете ревущего пламени блестят острые зубы. Здесь почти уютно… почти. Но потом, как и в случае с внешним видом дома, я чувствую, что что-то не так, что-то не совсем правильно.

— От тебя воняет кровью, — говорит Рэб, прислонившись к стене. Его мятые брюки сползли так низко на бедра, что я вижу темные волоски, ведущие к члену.

Иисус Христос.

Он дергает белым ухом и моргает кроваво-красными глазами.

— Серьезно?! — спрашиваю я, срываясь в комнату и ступая по пушистому белому ковру на полу. Я не разглядываю его слишком пристально, потому что почти уверена, что это шкура… чего-то. Она огромная, как будто содрана с белого медведя. Ну, если не считать фиолетовых пятен.

Я останавливаюсь перед Рэбом и стараюсь не обращать внимания на то, как приятно от него пахнет — хвоей и влажной землей. Может, от него так пахнет, потому что ему приходится рыть много могил? Похоже, он отлично умеет убивать людей.

— От меня пахнет кровью? — спрашиваю я, стараясь не выходить из себя. Но я всегда была немного вспыльчивой, так что… Я достаю платье из кожаной сумки и прижимаю его к восхитительно мускулистой груди Рэба, вздрагивая, когда мои пальцы касаются его теплой кожи. Все эти татуировки, которые он так соблазнительно демонстрировал между перчатками и рукавами рубашки, предстают во всей красе. — Вот почему… ты убил моего друга.

— Твоего друга? — переспрашивает Рэб, склонив голову набок и не мигая, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Я спас тебе жизнь — я убил твоего убийцу. Как бы то ни было, он, вероятно, собирался изнасиловать и убить тебя той самой ночью.

— Я… — Я засовываю платье обратно в сумку, из которой торчит кусок сине-белой ткани в красных пятнах. Одно дело, когда тебе говорят, что Брэндон Кармайкл был ужасным человеком, но я этих людей совсем не знаю. Я знаю только, что видела, как этот кусок дерьма с кроличьими ушами выстрелил в голову безоружному подростку. Они могут говорить о Брэндоне все что угодно, но я знала этого парня почти четырнадцать лет, и он всегда был очень добр ко мне. — Я собиралась пригласить его на выпускной.

— Насильника и убийцу? Ну и ну, у тебя явно низкие стандарты, не так ли? Так в чем же тогда проблема с тем, чтобы обхватить своими прелестными губками великолепный член Траляля? Если бы ты это сделала, то уже была бы во дворце. При нынешнем положении дел … Червей и Треф, ты опаздала.

— Ты выстрелил ему в лицо, — рычу я, и Рэб приподнимает тёмную бровь.

— Ты бы предпочла, чтобы я выстрелил ему в другое место? В кишечник, чтобы он мучился и умирал медленной, мучительной смертью от заражения? В селезёнку? В почки? Мне показалось, что выстрел в голову — самый эффективный, и, честно говоря, этот червяк не заслуживал ничего другого.

Я стою, разинув рот, и мне хочется врезать Белому Кролику по его самодовольной смазливой физиономии.

В итоге я лишь рычу себе под нос и поворачиваюсь к Ти и Ди.

— Давайте заберём у этого ублюдка еду и уйдём. Я хочу домой.

— Домой? — спрашивает Рэб у меня за спиной, и я вижу, как Ти бросает на него аметистовый взгляд. — О боже, вы ведь ей не сказали, да?

Я закрываю глаза, чтобы не видеть встревоженного лица Ди, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к Рэбу.

— Что не сказали? — резко спрашиваю я, моргая и тряся головой, чтобы прийти в себя. Я могла бы поклясться, что одна из его татуировок шевельнулась… Но потом я открываю глаза и фокусирую взгляд, и татуировки Рэба действительно двигаются. У него на коже вытатуировано несколько карманных и настенных часов, на некоторых из них есть секундные стрелки, отсчитывающие время. — Что за… нахрен? — спрашиваю я, на секунду забыв, из-за чего так разозлилась. Ноги сами несут меня обратно к кролику, не слушаясь разума.

— О, тебе нравится? — мурлычет он, и его голос звучит холодно и отстраненно. В нем есть что-то порочное, но в, то, же время интригующее. Я подхожу ближе, слишком близко, черт возьми, с точки зрения приличий, но Рэбу, похоже, все равно. Его улыбка пересекает красивое лицо, как шрам. — Вот эти, — продолжает он, не дожидаясь моего ответа, и поднимает покрытый татуировками палец, указывая на черно-серые карманные часы на выпуклом правом бицепсе, — показывают, сколько мне осталось до возвращения во дворец. Он проводит пальцем по плечу и груди, останавливаясь на циферблате великолепных напольных часов, утопающих в его блестящих татуировках. — А эти показывают, сколько мне осталось до казни. Он говорит это без тени иронии или страха, как будто это просто факт, что однажды ему отрубят голову. По крайней мере, я предполагаю, что именно так здесь казнят людей. Отрубают голову, верно? — А эти… Он проводит ладонью по гладкой поверхности груди и живота и кладет руку на бедро. — Эти показывают, сколько осталось до чаепития.

Пока я смотрю на них, секундная стрелка показывает двенадцать, и минутный отсчет подходит к концу, выстраиваясь в линию с единственным красным сердечком на циферблате. Через мгновение сердечко исчезает и появляется в другое время, почти двадцать четыре часа спустя.

Черт возьми …

Однако, какими бы красивыми ни были его чернила, его слова вызывают еще один вопрос, о котором я не могу позволить себе забыть в величии этого места. Охуенно круто, что у этого парня есть татуировки, которые двигаются… черт, татуировки, которые предсказывают события во времени, но это не меняет того факта, что я нездешний и мне здесь не место, и меньше всего я хочу быть чьим-то спасителем.

— Не сказали мне что? — Шепчу я, отходя от Рэба, пока он, похотливо улыбаясь, готовит чай для себя и Ди, кладет по кусочку сахара и добавляет немного сливок.

— Мы были подарены Эллисон, и поэтому мы можем сделать только то, о чем она просит. Она хочет попасть в Зазеркалье, и мы сделаем все возможное, чтобы доставить ее туда, — говорит Ти, напряженно стоя в дверном проеме, одна рука у него наготове, а другая сжата в кулак. Его фиолетовые глаза потемнели от усталости, а мышцы на плечах напряжены до предела.

— Эллисон, да — говорит Рэб со смехом, берет блюдце и подходит к Ди. Он предлагает ему чашку дымящегося чая и усаживается в кожаное кресло с откидной спинкой у окна. — Что ж, ты дала мне выбор, и если ты отказываешься, чтобы я называл тебя мисс Алиса … Я предпочитаю «Сонни». — Он подмигивает мне, поднося чашку к губам и делая глоток. Ди уже допила половину своего. — Сонни, ты же знаешь, что король никогда не позволит тебе воспользоваться Зеркалом? Или ты планировал провести ее тайком, Ти? Да, это похоже на то, что ты мог бы сделать — провести Алису тайком, а затем убежать с ней.

— Почему король не позволил мне воспользоваться Зеркалом? — спрашиваю я, и Рэб смеется, а Ти тихо и угрожающе рычит у меня за спиной.

— Потому что, — говорит Рэб, глядя на меня поверх своей чашки и ухмыляясь, — он хочет, чтобы ты стала его невестой.

***

Проведя рукой по зеркалу, я разгоняю пар и наклоняюсь ближе, вглядываясь в голубые глаза своего отражения, в мокрые светлые волосы и радужные пряди, вплетенные в правую часть прически. Я думала, что соленая вода испортит краску, но она держится крепко, и цвета такие, же яркие, как и на прошлой неделе, когда я их наносила.

— Его невеста, — усмехаюсь я и закатываю глаза. — Ага, бросьте… Король Червей может поцеловать меня в зад.

Обхватив пальцами край столешницы, я вздыхаю и опускаю голову, на мгновение закрываю глаза и позволяю наполненной паром ванной комнате, освещенной свечами, снять напряжение, которое я невольно испытывала.

Зная Эдит, могу предположить, что она, наверное, с ума сходит из-за моего исчезновения,… а папа? Черт, папа, наверное, с ума сходит от беспокойства.