Прачка на краю реки (ЛП), стр. 78

— Рада снова тебя видеть. Чего-нибудь налить? — спрашивает она.

Я отвечаю улыбкой.

— Нет, я по делу к Тео. Ты отлично выглядишь. Как малыши?

Ее глаза загораются.

— Счастливее, чем когда-либо. Тео разрешил Билли помогать ему с мелочами по хозяйству. Дал ему цель в жизни. Это творит чудеса.

— Да уж. Детям полезно приучаться к ответственности, — киваю я, вспоминая собственных младших брата и сестру.

— Ты говоришь так, будто знаешь это не понаслышке. У тебя есть дети? — спрашивает она, протирая столешницу.

— Нет. Но у меня есть младшие братья и сестры дома, в Венгаче.

Появляется Тео, спускаясь по лестнице с коробкой в руках. Увидев меня, он с облегчением выдыхает, и черты его лица разглаживаются. Анна кивает мне и направляется к посетителю на другом конце стойки.

— Бреннен. Давно тебя не видел. Я уж начал волноваться, — говорит он, а я выдавливаю смешок.

— Совершил неожиданную поездку к семье, — отвечаю я, радуясь, что он тоже сможет подтвердить: я не нарушал приказов Карателя.

— За припасами? — спрашивает он, и его взгляд падает на гардианцев, сидящих за моей спиной.

— Да. — Я коротко киваю.

— Они в подсобке. Иди за мной, — говорит он, проводя меня вокруг барной стойки и через отдельную дверь.

Я следую за ним. Мы молча идем по длинному темному коридору, пока не попадаем в сырую кладовую.

— Они нас не услышат? — шепчет он.

Я достаю свою деревяшку и принимаюсь вырезать, желая занять пальцы, чтобы сбросить нервное напряжение.

— Нет. Они слишком низкого ранга, чтобы Каллех даровала им дан слуха.

Его лицо расслабляется.

— Хорошо. Где ты пропадал? Ты действительно ездил к семье, как они говорят?

Я тру лицо рукой.

— Да, но вовсе не по своей воле. Это был приказ Каллех.

Он приподнимает брови.

— С чего бы ей это?

— Ей не понравилось, что я задаю вопросы.

— Мне не нравится, что они здесь. Ничего, кроме неприятностей, от них не жди, — говорит он.

— Это точно. И дело не только в том, что они следят за мной. Они только что расспрашивали, нет ли здесь повстанцев, — говорю я.

Глаза Тео округляются.

— Разумеется, никаких повстанцев тут нет.

— Не знаю, имеет ли это значение. Ты и сам прекрасно знаешь: дневника Гарольда вполне хватит для Карателя, чтобы счесть обратное — если она о нем узнает.

Он качает головой.

— Это просто дневник его деда. Нельзя же винить его за…

Я сужаю глаза и скрещиваю руки на груди.

— Все гораздо серьезнее, и ты это прекрасно понимаешь, — бросаю я.

Мое заявление повисает между нами, тяжело нагруженное смыслом. Ибо хотя я и знаю, что поблизости не прячутся никакие бунтовщики, планирующие свергнуть королев, мне также отлично известно: местные жители вовсе не считают себя ее преданными подданными.

Желваки на челюсти Тео ходят ходуном, руки сжимаются в кулаки.

— Ни один человек здесь не посмеет рисковать жизнью ради неповиновения Судьбам.

Я поднимаю руки ладонями вперед.

— Я знаю. И вы все в безопасности. По крайней мере, со мной. Но вы должны осознавать всю тяжесть ситуации, в которой оказались. Каллех пристально за мной следит. Если у нее возникнут хоть малейшие подозрения, что местные против нее, она прикажет Атайру сжечь эту деревню дотла одним дыханием, и совесть у нее при этом даже не дрогнет.

— Но ты же один из ее лучших Защитников. С какой стати ей за тобой следить?

Я на секунду прислушиваюсь, убеждаясь, что никто из стражников не увязался за мной. Мой дан предупреждения молчит.

— У Беа бывают видения. Женщины, которые исчезают — она видит их. Каждую до единой. Но вместо их смерти она видит их жизни, а затем их одежда отправляется к ней на стирку.

Лицо Тео бледнеет.

— Что ты имеешь в виду? Пропавшие женщины… они все мертвы?

Я киваю.

— Да. И Каратель отказалась даже слушать об этом.

Тео трет затылок.

— Что это значит?

— Это значит, что у кого-то есть точно такая же магия, — говорю я, поднимая книгу. — Кто-то убивает вне власти Судеб. Но души этих женщин не уходят в Загробный мир. Они заперты и преследуют реку. А Каратель слишком горда, чтобы сделать хоть что-то для их спасения.

От одних этих слов в груди вспыхивает ярость.

Тео качает головой.

— Это только активизирует мятежников. Если они узнают, что Каратель палец о палец не ударяет, чтобы остановить исчезновение своих женщин…

— Это будет полномасштабная война.

Утверждение повисает между нами, заполняя сырое помещение удушающей, опасной напряженностью.

Тео начинает мерить шаги из угла в угол.

— Что нам делать? Как это остановить?

Его нервозность передается мне, и я прислоняюсь к стене, чувствуя внезапную усталость.

— Не знаю. Ты слышал о каких-нибудь других исчезновениях?

— Ничего уже несколько дней. А стражники имеют свойство болтать, когда напиваются. Уверен, я бы услышал, если бы пропал кто-то еще.

— Разве не пропадала женщина-кузнец?

Он качает головой, сдвинув брови.

— Нет. Никакого кузнеца.

Гордость распирает грудь. Она действительно это сделала.

— Беа останавливает смерти. Она выяснила: если уничтожить дан посвящения, это полностью отключает тебя от магии. Тот, кто за этим стоит, не сможет добраться до тебя, если твой дан поврежден. Именно поэтому книга Гарольда так опасна. Тот, кто это делает, нашел способ проявить магию в обход Судеб.

— Гарольд никому бы не причинил вреда.

— Я знаю. Но это не имеет значения. Если Каллех начнет искать тех, кто пользуется магией вне предначертанного, она убьет его не задумываясь. Он должен сжечь ее.

Я достаю книгу.

— Эту и все остальное, что может связать его с магией. Передашь ему?

— Да. Но он говорил, что нашел что-то еще. Хочет поговорить с тобой.

Я вздыхаю и тру затылок.

— Беа мне уже говорила. Но я не могу пойти к нему сейчас, пока за мной следят стражники.

Он останавливается.

— Он приходит каждый вечер. Я передам, чтобы ждал тебя ночью.

Я оценивающе смотрю на Тео, на его готовность помочь. Поступить правильно. Это вызывает уважение, и я понимаю, что доверяю ему куда больше, чем мог бы предположить.

— Пусть оставит дверь незапертой. Я найду его, когда это будет безопасно.

Тео подходит к углу, где сложена стопка припасов, словно он готовился к этому несколько дней. Вяленое мясо и фрукты. Хлеб и орехи. Он протягивает всё это мне.

— Думаю, насчет гардианцев ты прав. Каратель приставила их следить за тобой. Они расспрашивали о тебе. И о Беа тоже.

Я выдерживаю его взгляд.

— Тогда тебе нужно быть осторожным, потому что после встречи со мной они теперь наверняка следят и за тобой.

54 БРЕННЕН

Предупреждение Тео не выходит у меня из головы, пока я возвращаюсь к реке с полными сумами Сейбл.

Они расспрашивают о Беа и обо мне. И всё же какая-то деталь упорно не укладывается в голове. Кусочки мозаики никак не сойдутся воедино, хотя я не понимаю почему.

Каратель горделива, да, но неужели она действительно не хочет остановить того, кто пользуется магией вопреки воле ее и ее сестер? Они убивали и за меньшее. Возможно ли, что она сама жаждет войны? Хочет выкурить и казнить повстанцев или любого, кто хотя бы подумывает о том, чтобы примкнуть к их делу? Если так, то мои слова Тео были чистой правдой.

Количество жертв окажется чудовищным.

По мере того как я приближаюсь, до меня доносится мурлыканье Беа — она тихонько напевает, и эта мелодия звучит куда радостнее, чем ее обычная магическая песнь траура. Я соскакиваю с Сейбл, угощаю кобылу яблоком из сумки и снимаю один из вьюков, чтобы отнести к реке.

Мои пальцы разжимаются, сумка едва не падает на землю, а воздух со свистом вылетает из легких, стоит лишь мне увидеть ее.

Беа стоит посреди реки, вода доходит ей чуть выше колен, а лицо обращено к падающему снегу. Крупные хлопья оседают на ее огненно-рыжих волосах и тут же тают, превращаясь в ничто, пока ее дан тепла согревает ее вплоть до кончиков локонов. Но замирать на месте меня заставляет вовсе не умиротворение на ее лице. Не из-за этого мои пальцы сжимаются в кулаки, а во рту пересыхает.