"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 918

— Да, я всё закрыл буквально сегодня последние зачёты закрыл. В ведомости всё есть, в зачётке тоже.

— Сюда давайте, — она протянула руку, — посмотрим, что тут у вас.

Я протянул зачётку.

— А ведомости? — посмотрела она на меня исподлобья, приспустив очки.

— Нет на руках, сбегать в деканат?

— Не нужно, — махнула она рукой, — сейчас посмотрим, что тут на вас приходило.

Она заглянула в зачётку и даже впечатлилась.

— Никогда не видела такой зачётки, — покачала она головой, — сколько неудов, а потом пересдачи. Ни одной чистой странички. Даже вон вне строк писали зачёты и экзамены. Ещё и на четвёрки и пятёрки пересдали. Немыслимо.

Я улыбнулся. Пересдал я всё на хорошие баллы, потому что у меня до сих пор оставалась массивная база данных в голове, за счёт памяти из прошлой жизни. Поэтому многие дисциплины я не просто сдал на «отлично», а я сдал их на «отлично» играючи.

Преподаватели были приятно удивлены. Точно так же, как и женщина секретарь прямо сейчас.

— Я старался, — скалился я во все зубы, — всё выучил.

— Да уж, может и правда существуют исключения из правил. За всю свою долгую практику никогда не встречала ничего подобного, — она отложила зачётку, раскрыв её на странице с именем и фамилией, — Поршнев Дмитрий, Поршнев Дмитрий, та-а-а-ак.

Начала перебирать документы, приказы, кучу бумажек. Внимательно читала, смотрела. Продолжалось это минут пятнадцать. Она прям плотно погрузилась в этот процесс. Наконец она вытащила какую-то бумагу со словами.

— А вот и вы, та-а-а-ак, посмотрим, — она положила её перед собой начала изучать, — Ну да, приказ на отчисление, уже подписанный.

У меня внутри всё замерло.

— Ах, нет, это же недействительный! Тьфу ты! — она тут же разорвала эту бумагу. — Вас уже хотели отчислять, а потом вы договорились с Олимпиадой Васильевной, да?

— Да, да, она мне… Кхм, дала шанс. Закрыть всё за двадцать дней.

— Она мне что-то такое говорила, да, — произнесла секретарь, — Но ничего нового по вам нет. Я не нашла. И приказов на отчисление тоже нет.

— Правда? — в глубине души я радовался, но не спешил прям ликовать.

Вдруг всё же какая-то ошибка?

— Слушайте, Поршнев, — она поправила очки, — я тут в курсе всех дел. И по вам не было никакой разнарядки.

— А тот, который Пошнев? Может перепутали букву? Посмотрите, пожалуйста, молю.

— Ох, ну вы и дотошный. Я вам сейчас прям и покажу этого Пошнева.

Она быстро нашла документ и показала мне.

— Сам уходит из нашего университета, — прокомментировала она, — Видите?

Я внимательно посмотрел и действительно там было заявление, написанное от руки. Студент уходил из университета по собственному желанию, забирал документы.

— Хм, странно, — нахмурился я.

— А что странного? Вы же всё сдали и всё закрыли, с чего бы вас исключать? — продолжала удивляться секретарша.

— Не знаю, просто я пропустил один день. Вчерашний. Я вчера должен был всё закрыть, прийти к Олимпиаде Васильевне и сообщить, что я всё сдал.

Внезапно секретарь рассмеялась. И смеялась она долго, заливисто, прям в голос.

— Молодой человек, — наконец заговорила она, когда смеяться перестала, — а вы и не в курсе, да?

— Видимо, нет.

— Олимпиада Васильевна все три дня в командировке, — улыбнулась секретарь, — Даже, если бы вы пришли вчера, вы бы её не застали. Поэтому расслабьтесь и выдохните. Приказа о вашем отчислении нет и не будет. Вы же всё сдали! Я так и доложу Козловой. А даты в зачётке она сверять не будет. И в ведомости смотреть тоже. Делать ей больше нечего, как будто.

И она улыбнулась.

— Нет, подождите, — никак не мог поверить я, — то есть, вы… Подождите… Получается…

— Получается, что идите уже, посещайте занятия, готовьтесь к сессии, найдите себе дипломного руководителя, сдайте госэкзамены и учитесь, учитесь, учитесь. Если вы и правда такой прорывной, то научному сообществу нужен такой человек, как вы. Вопрос только, почему вы сразу так себя не проявили, а ждали столько времени. Ну это уже вопрос практически риторический.

Наконец у меня отступила тревога, я улыбнулся и начал сердечно благодарить секретаря. Даже приобнял её, от чего она засмущалась и засмеялась. Потом я выбежал на улицу, вздохнул полной грудью.

Солнечный февраль. Прекрасная погода, морозец. Но что самое прекрасное, меня не отчислили.

Я гулял из стороны в сторону, наблюдая, как солнце постепенно уходило за горизонт. Наконец, город охватили сумерки, а я вспомнил, что мне нужно было сделать ещё одно дело.

* * * * *

— Выглядит нормально, — произнесла врач, — вы уже швы хотите снимать?

— А что? Рано?

— Я бы не торопилась с этим. Ещё неделька хотя бы, чтоб прошла, — произнесла Лера.

Это была та самая врачиха, к которой я попал, когда меня подстрелил Череп. Вообще, было странно демонстрировать ей свою ягодицу. Точнее, не столько странно, сколько не по себе.

Девчонка, кстати, классная. Голубоглазая блондинка в очках и белом халате. Выглядела потрясающе. Я бы сюда приходил по любому поводу. Хоть голова заболит, хоть перелом, хоть диарея.

Хотя нет. Последнее — уже перебор.

— Что ж, если не торопимся, значит, не торопимся.

— Вы тот ещё приключенец, такое ранение получить, — она что-то записывала на бумажке, — это надо было постараться.

— Ну вы знаете, зима, лёд, поскользнулся, упал на сосульку, вот оно и вышло так.

— Ага, в прошлый раз другая история была, — улыбнулась она.

Я посмотрел на неё снова. Пригляделся к фигуре, к причёске. Нет, ну правда хороша. Даже слишком хороша.

— Вот, держите, — она протянула мне бумажку, — попейте, если болеть будет. В любой аптеке найдёте. Или, хотите, выдам вам. У меня есть про запас несколько упаковок.

— Нет, — принял я бумажку, — возьму в аптеке. Лучше отдайте лекарства тем, кому они будут нужнее.

— По-рыцарски, — улыбнулась она и поправила очки.

— А что вы мне скажете, если я приглашу вас посидеть в кафе или бистро? Например, завтра?

— Я отвечу отказом, — хитро улыбнулась она.

— Потому что не можете?

— Потому что у меня уже есть жених, — она наклонила голову и посмотрела на меня снисходительным взглядом.

Только теперь я обнаружил на её пальце кольцо. После чего ударил себя ладонью по лбу.

— Ну конечно, — расхохотался я, — всю вас оглядел, а кольцо не заметил. Простите.

— Ничего страшного, вы не первый, кто не заметил такую «мелочь», — последнее слово она подчеркнула пальцами-кавычками.

— Пойду я, пожалуй, — я поднялся и накинул куртку.

— Всего доброго, — добродушно улыбнулась она.

Всё-таки моё нутро от прошлого хозяина давало о себе знать. Дмитрий Поршнев был тем ещё любителем дам. В отличие от меня. Но химию организма не изменить. Поэтому я в который раз попытался ввязаться в дурацкую авантюру под названием «любовь и отношения».

Нет. Это был знак судьбы. Не нужно было мне сейчас думать о женщинах. Пока я не поступил в аспирантуру, женщины оставались под запретом. Может быть я и сдал все экзамены и зачёты, но впереди был ещё непростой путь. И, как показала практика, наличие рядом женщины, пусть и любящей, часто давало такие осечки, которые потом исправить было крайне сложно.

Я дошёл до аптеки, взял выписанные лекарства, тут же без воды проглотил несколько таблеток и направился в общагу.

* * * * *

Жизнь стала существенно спокойнее. Я учился, ходил на тренировки, готовился к экзаменам. В общем, делал всё то, что я так любил в прошлой жизни. Никаких женщин, никаких отвлечений. Только цель. Только путь.

Я не забывал учитывать всё то, чему меня жестоко научила жизнь в текущем воплощении. Иногда позволял себе кружку пива. Периодически выходил на прогулки.

Очень любил проводить время в центре Москвы. Та Москва, которую я в прошлой жизни почти не запомнил. Да, не такая технологичная, не такая яркая, не переполненная бесчисленным количеством кафешек и заведений.