Наследник $$$ уровня IV (СИ), стр. 43

Дверца закрылась неторопливо, будто специально. Хозяин машины поддёрнул манжет и взглянул на циферблат. Улыбка у него получилась гаденькая.

— Ай-ай, — он поцокал языком. — Твои два часа почти истекли. Осталось целых пять минут.

— Ты мог позвонить, — голос у Евы сел. — Набрать номер и предупредить. Но зачем, верно? Подлецам жалко лишать себя спектакля.

Договорить он не дал. Пальцы сомкнулись у нее на горле и вдавились под челюсть уже отработанным жестом. Водитель у капота старательно изучал фонарный столб.

— Заткнись, сука. — Хватка усилилась. — Как тебе поиск работы? Я ясно дал понять: в этом городе тебе ничего не светит. Сын мой. Вали отсюда.

Ева стояла смирно и смотрела ему в переносицу, потому что за тонированным стеклом сидел мальчик, и любое движение обошлось бы ей очень рискованно.

Он отшвырнул её в сторону, как мешавшее пальто. Ева не удержалась и села на асфальт, ободрав ладони. Хлопнула дверца, мягко отозвался мотор, и автомобиль тронулся, унося с собой её пять минут.

Она потрогала горло и сглотнула, глотать было больно. Задние огни мигнули на повороте и пропали.

Мальчика она так толком и не рассмотрела. Все ли с ним хорошо? Как он себя чувствует?

Была обида. Глубокая обида на себя, что в такие моменты она ничего не может сделать.

Поднявшись с тротуара, Ева поправила юбку, отряхнула ободранные ладони и пошла в квартиру.

Щёлкнул замок, и на этом ее силы кончились.

Женщина съехала по стене вниз и осталась сидеть в прихожей, обхватила колени и заплакала.

Плакала она беззвучно, стены в доме были картонные, и дарить соседям спектакль она не собиралась. Слёзы текли без остановки, соленые и злые. Но надо давать эмоциям выйти наружу. Хоть так. Пока ты одна.

Отпустило не скоро. Ева поднялась, умылась ледяной водой и посмотрела в зеркало над раковиной. Глаза опухли, на шее проступали следы чужих пальцев. Она застегнула ворот повыше и пошла разогревать рис, выбрасывать еду в её положении было бы преступлением. Ужинала стоя, у окна, глядя вниз, на опустевший пятачок у подъезда.

Наутро Ева достала из комода шкатулку. На дне, на вытертом бархате, лежало кольцо с синим камнем, последнее из того, что она когда-то носила.

Она надела его на палец, полюбовалась секунду и решительно сняла. Есть хотелось сильнее.

Ломбард на соседней улице открывался в девять. За решёткой витрины пылились чьи-то часы, портсигары и одинокая музыкальная пластинка. Внутри было прокурено и сыро. Оценщик, сухонький старичок в нарукавниках, вставил в глаз лупу, покатал кольцо в пинцете и долго рассматривал камень на свет.

— Триста, — лупа отправилась в ящик стола.

— Я бы ответила в рифму… — Ева не пошевелилась.

— Пятьдесят сверху, как постоянному клиенту.

Деньги отсчитал мятыми бумажками. Ева убрала их во внутренний карман, к документам, подальше от воришек.

День она снова провела на ногах.

В агентстве по найму приветливая девушка записала её данные, упорхнула за перегородку и вернулась с другим лицом: подходящих вакансий нет и в ближайшее время не предвидится. В торговом доме управляющая листала её бумаги с интересом, пока не дошла до фамилии, и интерес мгновенно испарился, а на прощание Еве посоветовали попытать счастья в другом городе. Ева расслышала в нём знакомый голос вездесущего бывшего.

Вечером Ева разложила монеты на столе, пересчитала и занесла расход в блокнот.

Оставшегося капитала при её нынешнем меню хватало недели на две.

Неделя прошла в обходах контор и вежливых отказах, различавшихся разве что формулировками.

А в назначенное утро к дому опять подкатила полированная машина. Гильермо довёл сына до порога, сверился с часами и напомнил, что вернётся спустя два часа.

Гулять было не на что. Зоопарк, карусели, кондитерские с их витринами остались недосягаемыми, поэтому праздник пришлось устраивать из подручных средств. Ева напекла оладий из остатков муки, и сын ел их, болтая ногами под столом и рассказывая что-то своё, бесконечное и очень важное. Потом они строили крепость из подушек и чинили сломанную машинку из его рюкзачка. Тесная съёмная конура на эти минуты перестала быть и тесной, и съёмной.

Посреди возни Еве пришла подлая мысль. Собрать сумку, уехать на север, раствориться в маленьком городке, куда не дотянутся ни адвокаты, ни бывший муж. Начать заново, без унижений у чужих дверей.

Сын выглянул из-за подушечной стены и улыбнулся ей.

Нет. Она была ни в чем не виновата. И за него Ева будет драться до последнего, чем бы это ни кончилось.

Стук раздался ровно через два часа.

Гильермо стоял на площадке, брезгливо не переступая порога. Мальчик обнял её на прощание. Гильермо кивнул сыну на лестницу, и малыш послушно затопал вниз.

Затем мужчина потянулся к ней, хозяйским жестом, поправить выбившуюся прядь. Ева отшатнулась и зашипела, как кошка.

— Платье на плече разошлось, — он повёл подбородком. — По шву.

Усмешку Гильермо даже не прятал.

— Выглядишь потаскано, удивительно, что ты еще не пошла на панель… — уронил он и пошёл вниз, к сыну.

Ева закрыла за ним дверь и решила заняться поиском вакансий. Старенький компьютер, единственная ценность, которую она отказалась продавать. Без него поиски работы было бы в два раза тяжелее. Но и там обьявлений было не так уж и много. Грузчики, разнорабочие, работники склада. Зато на каждой второй странице мелькала Вида. Новая соцсеть лезла изо всех щелей, баннеры, заметки, хвастливые счётчики пользователей, и даже в этой глуши интернета жизнь кипела куда активнее, чем во всей её нынешней жизни.

Между грузчиками и разнорабочими висело объявление. Молодой компании в Фаворе требовался помощник руководителя на новое производство.

Ева перечитала объявление.

Компания молодая, разворачиваются недавно, а значит, до них ещё не дотянулись руки Гильермо. Шанс крошечный, но другого не предвиделось.

Она выпрямила спину и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле монитора.

— Никакой слабости, — пообещала Ева отражению.

Права на этот шанс у неё были. Образования и хватки ей было не занимать, отцовским делом она управляла сама, пока оно не отошло Гильермо по просьбе отца, и управляла хорошо. Очаровать Ева могла кого угодно, вопрос упирался лишь в цену усилий, а сейчас выложиться предстояло сполна.

Наутро она достала выглаженный костюм. Пистолет пристегнула к бедру, теперь без него Ева чувствовала себя раздетой. Шанс был один, и являться к нему следовало во всеоружии.

Страшно было по-настоящему.

Новоиспеченная фирма обосновалась в двадцати минутах ходьбы от её дома. За оградой торчали корпуса старого завода, половина окон зияла пустыми рамами, зато над одним крылом возились строители и блестела свежая кровля.

Ева сверилась с бумажкой, решила, что судьба над ней издевается, и всё же вошла.

В коридоре административной пристройки пахло краской, за перегородками надрывался перфоратор, на стульях томились кандидаты с анкетами. В кабинет она вошла без стука.

За столом сидел парнишка. Лет девятнадцати, во взрослом костюме и с внимательными, не по возрасту, глазами. Ева едва не рассмеялась: она готовилась очаровывать матёрого дельца, а судьба подсунула ей вчерашнего школьника в должности генерального директора.

Развернуться и уйти мешало одно. Фавора держала её крепко: здесь рос её сын, и уехать значило отдать его без боя.

Терять было нечего, и Ева пошла ва-банк, наглость и взбалмошность, а остальное доделали ствол на бедре и пожарная тревога. Парнишка, к ее удивлению, не краснел, не запинался и ни разу не опустил взгляд туда, куда она его старательно направляла. Он играл с ней на равных и, похоже, получал от партии удовольствие.

Взяли её сразу же и, что приятнее всего, без единого вопроса о прошлом.

Виктор дэ Фуэго, отпрыск знатной фамилии, на богатого раздолбая не походил совершенно. Собранный, быстрый, и с иронией. Он ставил четкие задачи, ошибки разбирал без крика и чужие мозги ценил выше чужого декольте. Сработались они за считанные дни: она его подкалывала, он возвращал уколы с процентами, и обоих это устраивало.