Врачебная тайна 3 (СИ), стр. 45

— Увы, это невозможно. Ребёнка никто не посмеет обидеть. Я чувствую, что Его Величество знает о сыне и не оставит его. Всё, мне пора. Я сейчас забираю этот отчёт и уезжаю во дворец, а вы поспешите исполнять ваши задачи.

Аракчеев быстро написал записку для начальника госпиталя и отдал Рубскому, напомнив последовательность неотложных дел.

— Всё сделаю, не переживайте, если увидите Настю, передайте ей мои переживания и поклон.

— Непременно, — граф пожал руку неожиданному помощнику, и про себя заметил, что совсем недавно, даже мысли бы не допустил о сотрудничестве с таким человеком. А теперь?

А теперь он изменился…

Изменились методы, и принципы, и сила. Теперь он просто может себе позволить быть «волком» в волчьей же стае, среди таких, как Рубской. Аристократизм слетел как ненужная пыль, обнажив его реальный характер. Внезапно ощутил в себе прилив сил, словно выспался, отдохнул и готов к новому раунду непростых переговоров и шагов. Волнует только одно: как там Настя, Лиля и главное, Ирочка…

Двадцать минут спустя. Кабинет Его Сиятельства князя Разумовского. Зимний дворец.

Его Сиятельство, канцлер Царства Российского Василий Георгиевич Разумовский, породистый, статный и очень педантичный человек, ровно такой по характеру, по воззрениям и методам ведения дел, каким должен быть образцовый глава государственного аппарата могущественной страны.

Так же обязаны мыслить, действовать и выглядеть его высокопоставленные подчинённые. И каково же было его удивление, когда в кабинете появился небритый, уставший Аракчеев. Идеальный мундир только подчёркивает потрёпанный вид Действительного Тайного советника канцелярии.

— Друг мой, вы где пропадали? И ваш облик внушает трепет даже у меня. Уж не заболели ли? У нас такая ситуация, что болеть невозможно…

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, мне ли не знать про ситуацию, я сам её и заварил, в смысле начал это непростое дело и, кажется, назад дороги нет. Если Его Величество решит отомстить мне каторгой, ну что же я готов. Однако отступить не могу. Прошу простить.

— ЧТО? Вы в своём уме, меня вызвал Его Величество Александр Иоаннович, потребовал объяснений, отчётов, я стоял, как истукан не в силах ничего пояснить, ибо совершенно не в курсе дел. А оказывается, это мой подчинённый устроил нечто такое, что у царя глаза налились кровью и бешенство душит.

Аракчеев вздохнул, впервые его отчитывают так строго, но, кажется, Григорию получать строгие выговоры — дело привычное.

— Душит и есть отчего. Давайте лучше к делу. Оно вам не понравится. Садитесь, я расскажу всё, что произошло за это непростое время, точнее, сутки и потом мы предстанем перед царём, клянусь, возьму всю вину на себя. Хотя, надеюсь, что не придётся.

Канцлер, осознав, что иного варианта нет, указал на кресло, сел сам, но после первых же слов побледнел, ослабил узел широкого галстука и уставился на инквизитора с таким видом, словно видит перед собой демона мести.

— Сан вам подчинился полностью?

— Да, Ваша Светлость, и я уже не могу действовать иначе. Я сам есть закон. И если Юлия Юсупова является ведьмой, причём настоящей и творит зло, я обязан её уничтожить, невзирая на её статус и ранг, невзирая на её амурные отношения с первым мужчиной царства, и ровно так же обязан поступить с её братом. Это данность иного порядка. Принимаете вы её или нет, но она ведёт меня. Однако это ещё не самое ужасное. Мы нашли таинственный, но не слишком хорошо скрываемый форт «Приют ненужных жён». Там женщины содержались с ложными диагнозом, под прикрытием закона о «ВРАЧЕБНОЙ ТАЙНЕ», однажды нечистый лекарь, объявлял женщину больной, и повторно никто не удосуживался проверить данные. И зачем, если всех, всё устраивало. Последние недели, кто-то начал задавать неудобные вопросы, и тем усложнил жизнь подлецам, но увы, никто до вчерашнего вечера не знал, где содержат «псевдобольных». И сегодня до рассвета мы забрали всех несчастных женщин в столицу. Они не виноваты ни в чём, но были обречены на такие страдания, какие не получают самые жестокие преступники и убийцы.

— Мать честная! Боже мой! Это скандал, нет это — катастрофа! — простонал канцлер, вытер лоб платком, выдохнул и решился. — Только ваш сан инквизитора вас спасает. Поспешим к царю, пока он не совершил глупость и не отрёкся от престола. Это дело зачистить под силу только ему…

Глава 34

Железные правила дворцового этикета, заставили графа Аракчеева поморщиться, от осознания, что он сейчас рискует разгневать Его Величество и видом, и делом, и словом.

Но увы, что есть, то есть. Царь должен увидеть, что такое настоящий труд, и как выглядят люди, реально исполняющее свой долг.

Потому на косые взгляды канцлера и адъютантов Его Величества, инквизитор перестал обращать внимание сразу, как только оказался в просторной приёмной перед залом аудиенций.

Канцлер едва заметно качнул головой и один из лакеев горестно вздохнул, демонстрируя, насколько за белоснежными дверьми всё ужасно и какие там сгустились тучи. Но на словах никто ничего не посмел сказать, ни тем более предупредить.

После долгого ожидания двери распахнулись, адъютант пригласил канцлера и действительного тайного советника на приём.

— Здравия желаем, Ваше Величество…

Очень неуверенно произнёс князь Разумовский, пытаясь привлечь царственное внимание.

Александр Иоаннович стоит спиной, внимательно смотрит в окно, на Дворцовую площадь и молчит.

У Аракчеева промелькнула мысль, что не он пришёл с повинной к царю, а царь ощущает, наконец, свою вину за многие неправедные деяния и ему очень непросто сейчас нести ответственность за всё, что происходит.

Наконец, тишина прервалась шумным вздохом Его Величества, он повернулся к вошедшим с видом фатального поражения, словно готов подписать акт капитуляции с врагами родины. Ещё раз внимательно посмотрел на бумаги, что лежат на столе и решился:

— Я подготовил указ, но не подписал, проблема в наследниках. Дочери не могу передать власть, потому что сын жив, но состояние Пети не внушает оптимизма. Если бы не это ужасное обстоятельство, то я бы уже объявил о своём решении…

Слова царя оказались ещё более ужасными, чем канцлер себе мог представить.

Аракчеев решил, что пора взять в свои руки переговоры, и сделал шаг вперёд, довольно громко стукнув каблуками по мраморному полу, чтобы привлечь внимание Александра Иоанновича и заставить его очнуться от морока.

— Ваше Величество, позвольте для начала изложить все новости. События ужасные, и сейчас не время капитулировать. Уж простите за резкость. Как бы то ни было, но дело нужно завершить. Иначе пострадают многие и почти все безвинные.

Его Величество взглянул на Аракчеева с уважением, он ждал именно этих спасительных слов — чтобы отсрочить принятие ужасного решения об отречении и дать себе время на раздумья.

— Говорите всё, что знаете, присаживайтесь. Сейчас я должен пригласить верного адъютанта, чтобы он записал ваши показания. Надеюсь, вы понимаете, что каждое слово, обвинение или намёк, сказанные в этих стенах, получают законную силу?

— Да, Ваше Величество на это и рассчитываю.

Александр громко позвонил в серебряный колокольчик, несколько минут потребовалось на приготовления секретаря, и когда тот кивнул, Даниил Романович повторил всё, что недавно рассказал Разумовскому. В том числе про некоторые способности Анастасии, и что она, скорее всего, в силах помочь Её Величеству и Его Высочеству. Рассказал про таинственный архив против клана Юсуповых, и зачитал некоторые выдержки из него, про то, как получилось обезвредить Юлию, и про принятие сана инквизитора. А в конце рассказал про злоключения доктора и Анастасии, про форт и про ужасные последствия, какие принесли с собой жаждущие возмездия забытые жёны. С этого утра во многих знатных семействах, новые жёны и дети стали вне закона…