Военная АльтерНатива (СИ), стр. 56
Ну пока превосходный результат показали Калужский турбинный завод и московская «Электромашина»: в Коврове на электростанции был перед самым Рождеством запущен третий «большой» турбоагрегат, причем уже мощностью в шестнадцать мегаватт. А компания получила заказы сразу на три таких же на следующий год: осенью была проведена подготовка к строительству Шатурской ГРЭС. Тоже «торфяной», и вот для нее теперь петроградский завод срочно выделывал разное торфодобывающее и торфоперерабатывающее оборудование. Особенно торфоперерабатывающее: во Владимирсую губернию такое там тоже поставить успели, но его просто до весны запустить не получалось, а единственное место, где оно уже заработало, было возле торфоразработки в Сергиевском уезде. И народ пока что там очень непростой работенке обучался (ну а разработчики оборудования там же смотрели, что в их машинах поправить следовало срочно). А если торф правильно переработать, то эффект от его применения должен был получиться более чем существенным, и даже пока еще проектирующаяся Шатурская ГРЭС должны была получиться совсем не такой, какую при большевиках выстроили, а гораздо лучше.
Не потому, что большевики что-то там плохо строили (хотя да, строили они отвратительно, но станцию-то не они ставили, а довольно опытные инженеры-энергетики царской еще закалки). Все дело как раз в переработке торфа, точнее, в го подготовке к бросанию в печку. Потому что тот торф, которым котлы топили большевики (все же правильнее говорить «при большевиках») имел теплотворную способность меньше, чем у дров. И энергетики с этим вообще ничего сделать не могли, просто потому что они были именно энергетиками. А вот другие инженеры очень даже могли торфяное топливо улучшить почти вдвое (по теплотворной способности): если торф хорошо высушить и сбрикетировать, то эта самая способность почти вдвое увеличивается. А как раз этим занялись специалисты именно по «торфопереработке»: они придумали для сушки торфа использовать сразу два источника «дармового тепла», которое обычно на электростанции идет на нагревание атмосферы. И сначала торф прогревался «отходящей горячей водой!» из охлаждающего контура турбин, а окончательную сушку проводило еще более горячими дымовыми газами. И вот для этого товарищам пришлось очень даже прилично переработать и охлаждающий контур турбогенератора, и систему газоотвода котлов — но теперь торфяное топливо имело лучшие «энергетические» параметры, чем даже бурый уголь. Правда, и бурый уголь никто не запрещал перед киданием его в топку подсушивать, но это было пока отложено «до лучших времен», то есть до того времени, когда к разработчиков торфяных агрегатов все же свободное время появится. И когда появится возможность нужное для такого дела оборудование изготовить…
Во Владимире на электростанции тоже заканчивался монтаж нового агрегата, но небольшого, двухмегаваттного, и его поставили даже не потому, что электричества в городе остро не хватало, а потому что не хватало простого человеческого тепла. То есть не хватало тепла для отопления «жилого сектора» и дома отапливались простыми котельными, тоже на торфе работающими — но КПД этих котельных был невелик и расчеты показали, что установке одного агрегата на два с четвертью мегаватта при том же расходе торфа и тепла электростанция даст достаточно, и — в данном случае практически «бесплатного» — электричества эти самые мегаватты. Так что народ героически трудился, увеличивая «энергетическую мощь города», ну а я приступил к обучению новых кадровичек. То есть сначала я все же начал подучивать «старых», все же мне девушек-преподавателей из «резерва» в основном прислали, а у них еще опыта достаточного не хватало. Но если недостающий опыт обогатить «научными знаниями»…
И обогащать их опыт пришлось буквально на лету: очень интенсивная работа по привлечению учениц результат дала быстро и Новый год в общежитии института отпраздновало уже чуть больше двухсот сорока студенток. Первое января пришлось на воскресенье, а уже второго занятия с ними начались, и два десятка юных преподавательниц начали вкладывать знания в головы студенток, многих из которых были вообще старше своих учительниц. Но большинство все же было помоложе, пара десятков девиц вообще еще совершеннолетия не достигли. Зато все они были (или, по крайней мере, числились) девушками образованными, в институт набирали лишь тех, у кого «средний балл» был не менее четырех и ни по одному предметы не было двоек. А тройки, если таковые и встречались, допускались лишь по части иностранных или древних языков (для кадровиков предметы изначально не критичные, тут оценка лишь демонстрировала степень «усердия в учебе») или по «рукоделию» — с этим я бы лично и двоечниц на обучение зачислял, но таковых, как я понял, в провинциальных гимназиях вообще не было.
И обучение шло в полном соответствии с составленным мною графиком: каждый тень три пары (две пары лекций и один — что-то, похожее на семинар), затем — обед, после которого девицы расходились по общежитию, где им нужно было разные домашние задания делать и прочими личными делами заниматься. Ну а я — как раз после третьей пары — еще две пары читал лекции «преподавательницам». Так как лекции были «потоковыми», то есть одна лекторша ее читала сразу четырем группам, сами «училки» были заняты в среднем по две пары каждый день, но все же им с домашние задания проверять было нужно, да и о себе позаботиться, так что я считал, что их в институте пока маловато. И потому в январе ко мне еще десятка полтора «кадровичек с опытом работы» приехало, чтобы работу подругам облегчить. И да, им стало работать попроще, а я, как и с самого начала, каждый божий день по две пары языком ворочал без перерывов. А если учесть, что я и с утра не подушку давил, а множеством прочих дел занимался, то уставал я при этом изрядно. И вероятно поэтому только в феврале заметил, что число моих слушательниц как-то не особо кореллируется со штатным расписанием института…
Глава 22
Все три «институтских» здания были выстроены по одному проекту, который разработал приглашенный Василием Михайловичем молодой достаточно техник-строитель Михаил Турчин. Но это только сами здания были одинаковыми, а вот окружение их сильно различалось: во дворе первого (в котором изначально планировалось обустроить мединститут) была выстроена новая больница, а через боковую улицу от него стояли жилые дома для преподавателей и четыре корпуса общежитий. У следующего здания (а они в один ряд были поставлены вдоль улицы, получившей «естественное» название «Институтская») во дворе были выстроены «механические мастерские»: в нем намечалось какой-то «технический» институт организовать, но пока никто еще не решил, какой именно. И на противоположной стороне улицы было запланировано (на следующее уже лето) построить и жилые дома с общежитиями, но пока там был лишь обнесенный забором пустырь, на котором осенью успели какие-то ямы вырыть под будущее строительство. Ну а третий «институтский» корпус пока что стоял «сам по себе», и под размещение института «кадрового» я его и выбрал (ну не нужны кадровикам никакие мастерские), а все преподавательницы и студентки были расселены в пока еще пустующих жилых домах на конце улицы уже Тракторозаводской, и до института всем им нужно было еще пешочком идти минут пятнадцать в хорошую погоду.
И вот по этой причине довольно многие мои уже слушательницы на занятия приходили с опозданием, все же погода-то не всегда была именно хорошей — так что я даже внимания не обращал, когда первые минут пятнадцать занятий молодые женщины аудиторию постепенно заполняли: понятно же, что им нужно было и домой забежать пообедать, и обратно вернуться — а в метель, допустим, рассчитать время так, чтобы на очередную лекцию не опоздать, было уже непросто. Но я и лекции свои под такое положение дел подстраивал: вначале быстренько «напоминал» уже заведомо известные кадровикам вещи, ну а тонкости преподавания этих вещей студенткам начинал излагать минут через двадцать после начала занятий. И все были довольны.