Военная АльтерНатива (СИ), стр. 41
Ну да, еще в конце зимы немцы предлагали заключить сепаратный мир, и вроде и австрияки на него были почти согласны — но когда царя отправили в отставку, у немецких генералов что-то в мозгах переклинило. Для начала они попробовали прорвать блокаду Данцига, а когда у низ там ничего не получилось, интенсифицировали военные действия южнее Бреста. Тоже без особого успеха, но, вероятно, они считали, что из-за возникшей в стране некоторой неразберихи из-за «смены власти» и в армии начнется бардак. Так что все разговоры о возможном мире как-то завяли, хотя бои все же стали заметно менее напряженными.
Вот только снижение интенсивности коснулось только «атакующих действий», а вот разные там перестрелки (начиная со стрельбы из винтовок и пулеметов и заканчивая артобстрелами) стали даже более регулярными и фронт требовал все больше и больше разных боеприпасов. А заводы компании уже и без того работали на пределе, так что единственно, что меня по этой части радовало, так это ввод в строй новых и уже совершенно казенных заводов по выпуску патронов и снарядов. Причем и со взрывчаткой «все стало хорошо»: армия только химических заводов, которые производили азотную кислоту из аммиака (который на них же и делался) успела запустить больше десятка, а уж сернокислых заводов почти сотня из ниоткуда появилась. И поэтому нагрузка на заводы Дмитрия Салтыкова сразу сильно упала — а так как останавливать уже работающие установки никто и не собирался, возникла новая очень интересная возможность по их использованию «в интересах народного хозяйства». И все десять уже аммиачный установок, которые работали на заводе Дмитрия Михайловича возле Мурома, начали переводить на производство карбамида.
Переводить их стали по совету «губернского агронома» — невысокого полноватого мужчины, которого звали Василий Иванович Палилов. На самом деле он и агрономом-то не был, он, окончив Новоалександрийский институт, сам себя считал «почвоведом» и с четырнадцатого года по поручению нового тогда еще губернатора Крейтона выполнял работу по картографированию почв Владимирской губернии. Но в отличие от Докучаева, который при выполнении такой же работы на Нижегородчине тратил по году на каждый уезд, Палилов все уезды «обработал» за два года, ведь и методика была уже отработана, и новые «технические средства» появились. Правда, еще весной шестнадцатого он считал, что его работа большой пользы принести не может, а когда тракторный во Владимире начал уже «всерьез» строиться, мнение свое все же поменял. И теперь, весной семнадцатого, не приходилось чуть ли не каждый день выслушивать от него «полезные советы»: товарищ явно решил, что именно я собираюсь сельское хозяйство в губернии поднимать. И от него я на самом деле узнал много нового и интересного, например, что в губернии, за исключением пары южных уездов, «вообще не почвы, а просто земля», еще узнал, что «тут на урожаи можно вообще не рассчитывать, если не поменять всю культуру полевых работ», ну и многое другое в том же плане. То есть нудеть товарищ любил и делал это с явным удовольствием. Но он же и кучу действительно полезных советов надавал в плане превращения этой самой «земли» в «плодородную почву», хотя большая часть его советов пока что была совершен бесполезной: не было «технической возможности» осуществить его предложения. А масштабах губернии их было невозможно осуществить или даже в масштабах одного уезда, но если, точнее когда в губернии появится с десяток тысяч тракторов и довольно много другой техники, то можно будет попробовать. Но чтобы даже начинать пробовать, нужно очень много тракторов хотя бы, так что я большую часть времени именно тракторным заводом и занимался.
Занимался, хотя тут уже именно «кадровая» часть работы была и не нужна особо. Потому что на уже существующих мощностях завод мог изготовить в день два десятка тракторов, а производил хорошо если десяток, а часто и штук пять всего выдавал. И тут уж дело было вовсе не в нехватке кадровых рабочих, для производства кое-чего не хватало со страшной силой. И, хотя моторы «чугунолитейный» выделывал в достатке, эти моторы пока просто на склады отправлялись: сами трактора изготовить не получалось из-за нехватки подшипников.
Вообще-то шарики для подшипников уже на двух заводах компании производились: а Московском турбинном и на Ярославском автомобильном. Но там их могли сделать ровно столько, сколько сами заводы на свои нужды потребляли, причем «могли» вовсе не означало, что «делали», и довольно много шаров приходилось возить из-за границы. Сейчас их возили в небольших количествах из Швеции и в более крупных объемах их США, и «трактористам» как раз американские доставались. Но и они доставались строго «по остаточному принципу», причем «остатки» в Коврове, через который все шарики шли, определялись вообще через день: на оружейном заводе в станкоинструментальном производстве трижды в неделю подсчитывались складские запасы и на производство тракторов отдавалось все, что превышало «текущую месячную потребность». Вообще-то подход разумный, но мне от этого легче точно не становилось и я все же попытался с инженерами оружейного как-то систему поменять. Ну да, как же, все прям бросились ее менять:
— Федор Андреевич, — объяснил мне свою позицию начальник станкоинструментального инженер Поляков, — вот вы говорите, что складские запасы можно сократить. Но ведь нельзя: нынче мыв железной дорогой из Владивостока шары эти получаем…
— И грузы приходят минимум раз в неделю, причем строго по расписанию — а вы на месяц запас на складе просто держите!
— Пока приходят да, по расписанию — но это пока в МПС дисциплину поддерживают должную. Но никто не знает, выйдет ли у них и даже столь же твердо расписание выдерживать, а еще ходят слухи, что в Сибири иной раз и диверсии на дорогах случаются. А уж покражи грузов — это беда постоянная, и если военное министерство по каким-то причинам солдат с охраны наших вагонов снимет, но никто уже не сможет гарантировать, что очередной груз мы в срок получим. А если все возможные препятствия считать, то выходит, что запас на складе держать нужно уже не на месяц, а на три.
— Меня радует ваш оптимизм. Но давайте хотя бы подсчитаем, во что нам обходятся такие запасы?
— Да тут и считать нечего, дорого они обходятся. Но без них завод и встать может: износ оборудования весьма велик, и расход всех этих запасных частей…
— Так, а вы можете мне сказать, во что встанет налаживание собственного производства шаров на одном их местных заводов? Не на оружейном, конечно, а на чугунолитейном или на тракторном.
— Хм… давайте я вам к завтрему посчитаю.
— А давайте вы не будете считать, а завтра начнете уже машины для выделки шаров строить? Ведь, если я верно помню, для Ярославля у вас в цеху машины эти делались.
— Ну да, но в Ярославле еще и молоты пневматические германские поставлены, а у нас таких не выделывают.
— А кто их делает?
— В России никто не делает, а в Германии, сами понимаете…
— Понимаю, значит нужно нам самим что-то подобное изготовить. Деньги я на такое вам выделю.
— Деньги — это хорошо, но ведь и людей для работы не хватает, мы едва свои, заводские заказы исполнять успеваем.
— На тракторном рабочие простаивают, я вам могу десяток, а то и два опытных рабочих передать на время. Ну а с гидравликой или пневматикой — это уж что вы сами решите использовать — в России, слава богу, любые заказы есть кому исполнить. Мне… нам нужно, чтобы летом уже компания все свои потребности в шарах для подшипников сама полностью обеспечивала, потому что иначе… да вы и сами все сказали: диверсия какая на дороге — и оружейный завод встанет. Ну а пока я попробую с железной дорогой договориться, чтобы до лета вы успели запас на три месяца создать.
В начале апреля довольно резко потеплело и начались полевые работы. В том числе и трактора в поля вышли, но вышли они очень не везде. В Юрьевском и Переславском уездах, где приличная часть земель составляли черноземы (что меня удивило: черноземы располагались лишь на севере губернии), желающих примкнуть к «совместной обработки земли» почти и не нашлось, так что трактора вышли в поля в уездах, о которых господин Палилов говорил, что там «не почва, а земля». И он еще говорил, что в этих уездах от тракторов пользу не будет, пока почву все же не воссоздадут. Но чтобы ее «воссоздать», поля нужно было, по его мнению, торфом перед пахотой засыпать «на три вершка», но даже это серьезного влияния на землю не окажет: