Военная АльтерНатива (СИ), стр. 42

— Иные, — говори он, — почему-то считают, что если торф черный на манер чернозема, то от него почва сделается для растений годной. Но это — не более чем заблуждение распространенное, в торфе все же питательных для растений веществ почти и нет. А вот то, что он, как правило, весьма кислый, доя растений, напротив, крайне не полезно. И единственная от него польза при удобрении им полей, что торф куда как лучше прочего всего воду в себе удерживает. Но если торф в должных пропорциях перемешать с известью или, лучше, с доломитовой мукой, но тем вред от кислоты будет убран, а вот после такой обработки в землю и удобрений можно прилично добавлять: торф, знаете ли, удобрения, как и воду, в себе удержит и растениям на полях будет от того изрядная выгода. И особенно сие будет заметно, если поля удобрять вырабатываемой на заводе господина Салтыкова мочевиной: в ином случае ее дожди и даже воды талые сразу же и вымоют, а так она в почве уже надолго задержится и растения ее употребить успеют.

— Понятно, надо сыпать торф с известью и мочевину, ну а пропорции вы нам, конечно же, подскажете.

— Подскажу. Еще можно в торф добавить золу простую, после сжигания дров получаемую, она тоже кислотность уберет, но в ней и весьма нужного — и в губернии почти везде отсутствующего калия добавит, но золы, даже если всю ее в поля высыпать, будет крайне мало. Но еще растениям все же фосфор в определенных количествах нужен, а вот с фосфорными удобрениями…

— Я слышал, что томас-шлак немцы в поля высыпают перемолотый, и уже попросил на наших заводах по выделке стали все шлаки молоть и в поля отравлять.

— Ну да, однако шлака этого на заводах ваши такие крохи получаются! В Коломенском уезде уже Московской губернии довольно неплохую породу фосфоритную добывают, вот ее бы к нам завезти, но, насколько я наслышан, железные дороги подобных грузов почти и не принимают, все военными грузами забито…

Забавный вышел разговор: Василий Иванович ведь прекрасно знал, что сейчас никакие из его рекомендаций осуществить невозможно: если не считать двух торфоразработок, из которых кормились топливом электростанции компании, добыча торфа ограничивалась хорошо если парой десятков тысяч кубометров в год, и большая часть добытого шла в печки мужицкие, а меньшая — использовалась в качестве подстилки в курятниках. И вот эта меньшая часть потом на удобрениешла, но в огороды, а полям уж точно ничего не доставалось. А чтобы покрыть слоем в три вершка все два миллиона гектаров…

Но если торфа на два миллиона нет, то уж на небольшие участки его все же найти можно. Тем более что для небольших, исключительно «показательных» полей его не составит труда вообще рядом с полем накопать: бота по всей губернии расположены, просто на многих торфа мало для, скажем, промышленной добычи. А вот для того, чтобы толпа мужиков вывезла оттуда сотню телег, любое болото сгодится. И осталось лишь найти толпу мужиков, которым в поле делать нечего, договориться о перевозке ценного материала на пару верст… Но это как раз задачка для кадровиков, и я ее кадровикам заводским и озвучил. Именно заводским: других тут у меня не было, а сам я, конечно, толпы мужиков нанять успею лишь к морковкину заговенью…

Проще всего обустроить такие №показательные' поля получилось в Ковровском, Муромском и Вязниковском уездах: здесь народ еще в прошлом голу лично увидело «повышенные урожаи» на вспаханных тракторами полях и больше половины крестьян решили поучаствовать в «совместной обработке». А пока трактора их поля пахали, они с удовольствием (так как за это им и деньги платили) несколько полей торфом засыпали, правда всего на пару вершков. И добавили извести с доломитом, ну где что нашлось поблизости. В результате поля «показательные» уже вспахали и засеяли после того, как все «совместные» был обработаны, но там всего-то и было два десятка полей, каждое в пару гектаров, их за день и перепахали дважды, и засеять успели. А в остальныъ уедах с полями было посложнее, ведь я изначально поставил условие, что с этих полей компании весь урожай отойдет — но все равно хоть по одному «показательному» там устроить получилось, все же много земли в губернии просто некому пахать было и часть таких участков было «временно реквизировано» указом губернатора. А мне в голову пришла еще одна «прогрессивная идея», но вот получится ли ееосуществить, было совершенно непонятно: «новые военные власти» внезапно просто завалили компанию братьев Салтыковых «срочными заказами» и я был совершенно не уверен, что там мои успеют выполнить.

Впрочем, эта мысль была все же «из очень далекого будущего», так что я даже особо заморачиваться не стал: сделают — так сделают, нет — так и обойдусь. Тем более, что на меня «новые власти» почти и внимания не обращали. Правда, именно что «почти»: в начале мая во Владимир с «очередной задачей советской власти» заехал (по пути в Ковров) Василий Михайлович:

— Федька, я тут тебе принес кое-какие бумажки, которые, кроме тебя, никто верно не рассмотрит, — и с этими словами он протянул мне толстенную папку с бумагами. — Тут анкеты собраны, по твоим тестам, но на вопросы твоих тестов отвечали люди, про которых начальству нужно знать все в мельчайших подробностях.

— Василий Михайлович, а кадровикам в Электростали эти бумажки отдать не судьба была? Там же девчонки психограммы составляют вообще не задумываясь, из ночью после пьянки разбуди в три часа, и они буквально в сознание не приходя психограммы нарисуют!

— Ну в том, что нарисуют, я и не сомневаюсь, больше тебе скажу: они их уже нарисовали и тут они к анкетам уже приложены. Но опять повторю: начальству, то есть очень важным людям в правительстве, про этих людей нужно вызнать вообще все. Поэтому анкеты они заполняли по три раза, с перерывом в месяц, все как ты говорил. И руководство интересует не… как ты там называл, мгновенные снимки? Так вот Не они, а… ну и напридумывал же ты слов, как это… тенденции изменения психообразов в динамике. Вот именно тенденции, так что ты давай, все бросай, уж не знаю, какой ты нынче ерундой занимаешься, и… я обратно в Москву послезавтра еду, и ты мне все, что высчитаешь по этим бумагам, запишешь в подробностях и отдашь обратно. И меня не волнует, придется ли тебе, чтобы проделать такое, спать, есть, в сортир бегать по нужде: работа должна быть сделана в срок!

— Так, а это про кого анкеты-то?

— Можешь не спрашивать, все равно не отвечу. Потому что и сам не знаю, чьи тебе бумаги отданы. Меня попросил их обработать господин Штюрмер, и результаты твои я ему и отдам лично в руки, ну а ты уж постарайся сделать так, чтобы мне не было стыдно… за тебя.

— Понял, не дурак.

— Вот что меня в тебе просто восхищает, Федька, что ты в любых условиях остаешься как раз дураком! Это не просто… ты работу делаешь по личному поручению Председателя Совета министров, и от того, насколько ты ее хорошо исполнишь, зависит…

— Будущее всей нашей вселенной! Василий Михайлович, мне-то вообще плевать, это анкеты князей каких или мужиков из глухой деревни, моя работа — просто составить по ним описание сущности человека. И это я делать умею, как вы и сами уже неоднократно, наверное, убедились. Но открою вам страшную тайну: сущность — она у мужчин и у женщин разная, и особенно разная у них динамика изменений психообраза — и я просто хотел узнать, тут анкетировались мужчины или женщины. Если это для правительства, то тут наверное женщины даже не предполагались, и мне этого знания достаточно. Сколько тут анкет всего?

— Примерно две дюжины, я их сам вообще не считал и даже не открывал папку.

— Ну, две дюжины я, пожалуй, за два дня осилю.

Борис Владимирович — это было серьезно. Председателя Совета министров люто ненавидела вся отечественная «передовая общественность», ну а я — поскольку почти все мои затеи приходилось воплощать с оглядкой на то, что правительство в стране творило, и за его работой все же следил. Если меня не поразил склероз, господин Штюрмер в свое время был вроде помощником фон Плеве и успел много сволочей серьезно так поприжать. А когда в Петрогралде началась буза, он своим указом запретил полиции «мешать охране оружейных заводов наводить в городе порядок». Но эта самая «общественность» его ненавидела по иной причине: он всего за год работы на должности Предсовмина сумел заставить «союзников» согласиться на все требования России относительно послевоенного мироустройства. Британцы с французами подписали соглашение о том, что Черноморские проливы переходят к России, подписались под отказом о признании какой бы то ни было независимости Польши и Финляндии, согласились и с тем, что к России переходят все территории, которые русские войска займут в Австро-Венгрии и в Германии — в общем, он оказался по-настоящему русским человеком, отстаивающим интересы Державы. А еще он очень приятным для меня образом реорганизовал правительство России после отречения Николая, заменив несколько важнейших министров.