Военная АльтерНатива (СИ), стр. 40
— Да я там просто мимо проходил…
— В том, что ты проходимец изрядный, я и так не сомневаюсь. Но нынче у тебя в губернии новые дела появятся, так что ты, если что-то вдруг сильно нужно для их исполнения изыскать, не стесняйся: или мне телеграфируй, или Дмитрию. Ну или прилетай, такого героя, как ты, мы и в полночь — заполночь с радостью примем.
— Ну, спасибо, а что за дела-то у меня во Владимире новые объявились? А то я что-то ни о каких делах особо срочных и не в курсе…
— Да губернатор твой, Владимир Николаевич, мужиков хочет всех в сообщества по совместной обработке земли собрать, чтобы, значит, землю мужицкую тракторами пахать. Дело, судя по тому году, выгодное, но чтобы завод тракторный все, что потребно, выделать успел… Еще раз повторю: что потребуется — проси без стеснения… хотя ты и так даже слово «стесняться» не понимаешь. Потому как сейчас уже мы тебе помочь можем куда как лучше, чем раньше, генерал-губернатор очень доволен тем, как компания наша работает и обещал помощь любую оказать. И деньгами, хотя тут особо много не обещает, и людьми — это если вдруг нам для какого дела будет солдат достаточно. Ладно, поел? Сколько тебе до поезда-то осталось? Ты пока приляг, отдохни, потом к вокзалу я тебя сам потом отвезу: в город-то в ночь приедешь, а невыспанным ты много не наработаешь…
Во Владимир я приехал в состоянии зомби: все же, похоже, я за прошедшую неделю с лишним изрядно перенервничал, а еще и не выспался толком: поезд-то только в три часа во Владимир пришел, а во втором классе поспать было из разряда очень экстремального спорта. Так что весь следующий день я просто отсыпался — не в смысле, что спал без просыпа, а несколько раз засыпал, в перерывах между чтением разных газет. И только тут я выяснил, что военные на самом деле очень хорошо представляли, к чему их затея приведет, но не в «государственном» плане, а только в «военном». Немцы, оказывается, решили, что во время «госпереворота» они смогут нашим навалять, пользуясь неразберихой, и сильно ударили по нашим войскам на севере, пытаясь снять блокаду Данцига. Но русские генералы этот момент просчитать смогли и, хотя потери с обеих сторон просто зашкаливали, немцам реализовать свой замысел не дали. Немцы даже в атаку сходить не успели после мощнейшей артподготовки: пушки, конечно, в наших рядах много бед натворили, но в ответ там все передовые позиции были смешаны с грязью из минометов (а только «больших», с пудовыми минами, на фронт успели несколько тысяч завезти) и осталось непонятным, у кого получились потери больше. Правда, радости это и русской армии особой не доставило, но то, что наши устояли, было приятно…
А то, что оружейные заводы все еще работали с полной загрузкой, а запросы на патроны превышали возможности наших заводов, радовало не очень. И особенно меня не радовало то, что — как мне рассказал отец, ко мне в гости приехавший на денек — что в Коврове опять возникла острая нехватка электричества: на полную мощность заработал завод уже казенный, а для него электростанцию пока еще достроить просто не успели. Ну а объяснить военным, что в печах Ачисона завод не просто так электричество тратит, как-то не очень хорошо получалось, ведь получаемый на заводе карборунд большей частью не на оружейные заводы шел, а «гражданское производство» военных практически и не интересовало.
Но вот с губернатором, то есть с господином Крейтоном, я немного в своих предположениях все же ошибся: он ведь не просто губернатором был, а еще числился (и не напрасно числился) «главноначальствующим». То есть по делам гражданским он главным начальником и был, но еще и в дела, к военным делам относящимся, имел теперь непосредственное отношение. И как раз в плане сельского хозяйства он на обучение трактористами отправил сразу пару тысяч солдатиков, из тех, у кого образование было все же не самым «деревенским», а на завод стал «их губернских источников» и металл поставлять не самый паршивый. Ведь в губернии было несколько «частновладельческих чугунных заводов», которые чугун из болотной руды выплавляли, а смысле, раньше были, к началу войны они большей частью уже позакрывались — а он своей властью сразу три завода «временно национализировал» и перезапустил. Маленькие заводики были, в год они (то есть те, которые он перезапустил) в сутки едва по пять-шесть тонн чугуна давали, но теперь этого чугуна тракторному вполне хватало на изготовление моторов к тракторам. И на чугунные батареи для строящихся домов…
Март заканчивался на мажорной ноте. Не для всех, в губернию за последние пару недель пришло довольно много «похоронок» я фронта, а еще больше прибыло раненых: по новому положению, введенном военным министерством, «мобильные» раненые теперь отправлялись на излечение в родные губернии. Да и на перспективы сытой жизни народ стал смотреть более скептически: за год, даже за осень и зиму, поголовье мясной скотины сократилось процентов на пятнадцать, а скотины тягловой почти на треть. И я понял, наконец, глубокую задумку нашего губернатора: еще в прошлом году почти пятая часть всех полей вспахать и засеять не вышло, а в нынешнем могла и треть оказаться «простаивающей» — а трактора — они, конечно, всю пашню не обработают, но вот поднять простаивающие поля они точно будут в состоянии. Мне об этом Владимир Николаевич сам сказа при личной встрече, ради которой он лично на завод приехал. И предложил завод вообще на круглосуточную работе перевести, для чего он предложил и солдат из тыловых частей на завод рабочими взять. Глупость, конечно, предложил, но вот если это рассматривать как «инвестицию в будущее»…
Глава 16
Я с утра и до позднего вечера крутился на новом тракторном заводе. Потому что пока еще так и не удалось наладить во Владимире производство моторов для тракторов, а без этого увеличить объемы выпуска этих нужных машин можно было даже не рассматривать. Но пока заводу моторов хватало: на «чугунолитейном» в Коврове их уже выпускали по два десятка в сутки и никаких препятствий к тому, чтобы такой уровень производства и дальше обеспечивать, не было: чугун на завод поставлялся с «губернских» минизаводиков, остальной металл пока что в достатке обеспечивала Электросталь — но там и потребности были не особо велики. Определенные проблемы имелись только по части меди, но их компания братьев Салтыковых решала, хотя и через задницу: медь на заводы (причем на все заводы компании) вообще шла из США, и хотя она поступала вообще через Владивосток, а потому оказывалась довольно дорогой, поступала она регулярно, причем компании удалось даже определенные «стратегические запасы» ее создать. Не особо большие, но на месяц-полтора их должно было хватить даже если все поставки вообще прекратятся. А еще в патронном производстве в очередной раз потребление меди немного сократилось: оказалось, что все страхи военных относительно непригодности «голых» стальных гильз для пулеметов оказались напрасными. Просто потому, что сталь — она пружинит куда как лучше латуни и после выстрела гильза практически целиком «сжимается» до исходного размера (то есть с зазором в десятую миллиметра в патроннике) и ни малейших задержек при стрельбе из пулемета такими патронами не происходило. Экономия меди была, конечно, крошечной, так какие-то миллиграммы на одной гильзе экономились — зато получилось полностью исключить операцию латунирования и линии по производству гильз и электричества стаи меньше тратить, и производительность линий несколько возросла: исключилась операция по установке гильз после латунирования на карусель «снаряжающей машины». А это — заметная экономия затрат, но армия патроны все еще по прежней цене закупала и сэкономленные денежки как раз на закупку дополнительной меди и пошли.
То есть можно было и так сказать, но по сути в компании никто не делил деньги по источникам их поступления, так что если говорить, что медь закупалась на доходы от продажи пончиков, и такое будет правдой. А меня во всем этом деле печалило лишь то, что в России с ее несметными богатствами, в том числе и про разным металлам, эти самые металлы приходится за границей покупать. Правда, ликвидация в стране монархии давала надежду на лучшее, но это лучшее совершенно точно не могло возникнуть вот прям сразу. Да и вообще пока что все «надежды на лучшее» как-то не особо оправдывались, и я не только о своих личных говорю: народ в массе своей ожидал, что «вот-вот война закончится», однако никаких даже намеков на скорое ее окончание заметно не было.