Между смертью и смертью (СИ), стр. 27

— И неудачи не смущают, — усмехнулся граф. — В третий раз сюда захожу, и в третий раз это вижу. Не птераны, так рукокрылы. Не рукокрылы — так стрекотуны. Кто-нибудь, но попробует.

— Наверно, потому, что вначале твари нередко добирались до еды, — заметил кто-то из караульных.

— Ага! — поддержал другой. — Почитай года два после установки Покрова.

— Вы здесь так давно? — удивился я.

— С первых дней, княже!

— И до последу останемся, чую! В караулах на входе — ничего, можно служить…

Глава 14

Маги сняли заклятия с кандалов каторжников, а поджидавшие чуть в стороне кузнецы — сами кандалы. Заключенные с наслаждением растирали натруженные железом руки и ноги, смазывали потертости раздаваемыми лекарями мазями и шли к стоящим поодаль телегам. С них получали оружие, доспехи, плащи и посохи волшебников — сообразно классам, уровням и навыкам. Голосистый священник Всецеркви меж тем читал вновь прибывшим дежурную проповедь, но на него мало кто обращал внимание.

По дороге я так прилежно изучал карту Экситиума, что теперь мог в нее не смотреть, — помнил наизусть. Кроме того, многие подробности в награду за мое усердие уже проявились в карте интерфейса. Всего на каторгу вели четыре шлюза: южный эльвейский, через который мы прошли, эльвейский восточный, западный оргойский и еще один из державы на севере. Сразу за ними располагались большие опорные станы с лечебницами, мастерскими, складами продовольствия — и гарнизонами, которые все это добро охраняли.

К опорным станам лепились другие, помельче, обустроенные низкоуровневыми каторжниками. Они только здесь и могли выжить, своевременно получая врачебную и всякую другую положенную помощь. И лут далеко таскать не надо, — а ведь еду и расходники заключенным выдавали только в обмен на трофеи. Поврежденные доспехи и оружие чинили тоже за трофеи. Отлечивали, правда, бесплатно, однако полной халявы не было и тут. Поставят тебя на ноги раз, два, три, — но если ты и дальше будешь только напрягать медицину, сочтут бесперспективным и пошлют подальше. Или уже добычу приноси, или подыхай нахер!

Именно добыча была главным показателем стараний каторжников на зачистках. В таблицы достижений, конечно, смотрели тоже, и внимательно. Но в основном чтобы крутики не отбирали безнаказанно лут у слабаков. Надзиратели исходили из того, что достижений без трофеев не бывает; и, естественно, знали наизусть, что с каких монстров падает. Заметят, что тебя вроде бы грабят, — разберутся. Не придется самому стучать. На каторге это опасно, да многим и не по нутру. Но если ты добычу профукал по глупости, не помогут и самые блестящие достижения. Ни Эльвейс, ни северяне, ни даже Оргой не могли позволить себе вести зачистки только за счет казны.

Вдали от шлюзов, на большем или меньшем расстоянии, по всей окружности Экситиума располагались станы высокоуровневых каторжников и добровольцев. Они обычно имели своих лекарей — из каторжников и добровольцев же, свои мастерские и накопленные вскладчину запасы провианта, стрел, эликов. Когда всех монстров на окраинах каторги истребляли, обезвреживали все ловушки и обеззараживали местность, станы переносили ближе к центру, а Покров сжимали. Более-менее слаженные и равномерные усилия по зачистке огромной по площади полосы требовали неслабой координации действий. Ее обеспечивали казенные маги всех заинтересованных держав.

Те, кому координация с кем-то не нравилась, были вольны обосноваться впереди кольца станов с какой-никакой дисциплиной. Где угодно — и так далеко, как угодно. Группами или индивидуально. Я сразу решил, что мне координация не нравится. Для поисков владельца эгиды нужна полная свобода передвижений. Мудовид не видел его ни среди живых, ни среди мертвых, и полагал, что тот совершил самозахоронение. Если так, надо искать гробницу, подобную мавзолею Нагибатора. Или некрополь при храме, где до войны или уже во время нее проводились подобные обряды.

От себя я домыслил, что ритуал мог быть проведен не только по желанию интересующей меня личности, но и насильно. Тогда владельца эгиды скорее заточили где-то, как в тюрьме, — на вечные времена или весьма длительный срок. В таком случае найти бедолагу будет труднее всего. Проводившие обряд в первую очередь позаботились бы о секретности, труднодоступности захоронения. И выбрали для него какое-нибудь пустынное, забытое, никому не интересное место, куда никто не заходит. Или, как вариант, основательно проклятое, куда боятся заходить.

Поэтому предстоит и заезжать в станы, где можно что-то разузнать, и промеж станов шляться, в надежде наткнуться на гробницу случайно. Что мне точно противопоказано — так это какие угодно ограничения и обязательства. Благо моей дурной натуре именно такое поведение и соответствует. Одиночка по жизни, что ж тут поделаешь. И надо ли делать?

Мой приятель-паладин тоже собирался бродить по Экситиуму сам по себе, однако для начала был не прочь объединиться со мной. Я отказался под предлогом все тех же обетов, якобы мне это запрещавших. И направил коня к тимойцам, которые как раз обособились от остальных, собравшись тесной кучкой в сторонке, — то ли просто так, то ли для совещания. Когда подъехал, они как один повернулись ко мне. Но меня интересовал только предводитель, конечно.

— Слушай, Дон! — сказал я ему. — Я могу поиграть в игры, когда заняться нечем. И категорически против этого, когда занят. Если ты и тут вздумаешь представляться моим добрым знакомцем, я при всех плюну тебе в морду. Ты давно должен был бы понять: в Тимой я не поеду ни при каких условиях. Вашей державе не удастся меня использовать — ни против Оргоя, ни другим образом. Никому не удастся меня использовать!.. Мне начихать, что когда-то ты меня спас: ты это сделал не по доброте души, а ради собственной выгоды и во благо своего государства. Я не дурак, чтобы считать себя чем-то обязанным за это. Если попытаешься меня захватить, я убью тебя и твоих людей. Если не попытаешься, но продолжишь таскаться за мною хвостом, я тоже тебя убью. На этом все. Передай привет Хонору.

Развернув Люцифера, я поехал к опорному стану. Снаружи он напоминал не то острог, не то концлагерь. Частокол из заостренных бревен плохо сочетался с башнями, похожими на пулеметные вышки. Ну натурально: башенные срубы, едва выведенные на высоту стен, венчали не крыши, а установленные на длинных толстых жердях площадки с ограждениями. С таких площадок удобно стрелять по летающим монстрам, пока они не спикировали на тех, кто копошится внизу. Магические щиты всякий раз ставить накладно. А против иных монстров и не солидно их ставить.

Ворота были подъемными. Открывать такие дольше, чем обычные, зато закрывать быстрее. А по тревоге вовсе можно превратить их в падающие. Потому и караул состоял только из двух воинов. Хватит для того, чтобы заорать: «Шухер!» — и перерубить канаты.

Внутри острог-концлагерь походил на городок в стиле Дикого Запада. Все постройки дощатые, пригодные для быстрого демонтажа и сборки уже на новом месте. Небольшие снабжены двумя, тремя, четырьмя парами колес. Впрягай в такое здание нужное число волов или лошадей — и поехали! Деревянные тротуары поделены на секции, чтобы закинуть их на телеги и тоже увезти. Храм всех богов в центре я поначалу принял за сарай, невесть зачем возведенный на самом почетном месте. Его окружали питейные забегаловки — чуть ли не по числу богов, и с размерами иногда поболее храма. Среди них почти затерялся местный Дом приговоров с Узилищем. Суд на каторге был скор, большая тюряга не нужна. Провинившиеся заключенные сразу шли на эшафот или отправлялись на особо тяжелые штрафные зачистки.

Я нашел книжную лавку и попросил сидевшего при ней дедулю-картографа оценить на свежесть мою карту Экситиума. Понятно, я в Зоссе взял самую новую, какую сыскал. Но с тех пор и она могла кое в чем устареть — особенно касаемо областей распространения той или иной опасной заразы.

Дедуля с невероятной ловкостью и быстротой нанес на развернутый мною пергамент несколько новых условных обозначений и соскоблил с него несколько старых. Что-то обвел волнистыми линиями, что-то заштриховал цветными чернилами… И предложил купить составленный и размноженный только вчера список известных монстров, со всеми обновлениями и дополнениями. Конечно, я согласился, хотя еще приобретенный в Зоссе список предыдущего издания не закончил изучать. Расплатившись, зашел подкрепиться в харчевню по соседству. За столами там сидели двое — каторжник и солдат гарнизона. Второй от первого отличался лишь черным плащом с гербом Эльвейса.