Между смертью и смертью (СИ), стр. 25

Многие магазины и лавки стояли закрытыми по причине бардака внутри или смерти владельцев. Однако я надеялся закупиться всем необходимым в тех, что не пострадали. Элики, упакованные файерболы, карта Экситиума… Труднее всего оказалось набить колчан. Никакие расходники не вечны — все подвержены естественному износу. И как их ни береги, они ломаются и теряются. С момента расставания с Нагибатором я уже лишился восьми доставшихся от него в подарок стрел.

Еще я сделал то, чего не делал никогда раньше: накупил чужих путевых заметок. Конечно, не абы каких, а строго о заходах добровольцев в Экситиум. Местечко такое, что не грех отступить от принципов. К тому же эльвейский король освободил сей товар от податей, и он повсюду продавался с хорошими скидками.

На обратном пути меня тормознула девушка-предсказательница. Не желает ли добрый господин узнать свою судьбу?.. Я было насупился и хотел прогнать приставалу с дороги, потому что толку от этих предсказательниц никакого. Даже боги не знают будущего в точности — могут лишь строить более-менее обоснованные предположения относительно него. Допустим, к предположениям Сехмет я бы отнесся очень внимательно. А чего стоят догадки юной лахудры двадцать шестого уровня?.. Но девушка была симпатичной, мило улыбалась, на закоренелую прохиндейку не походила. И я подумал: пусть заработает. Глядишь, поужинает сегодня сытнее. Прокачается заодно. И не только прогонять ее не стал, но и слез с коня.

Начинающая Кассандра несказанно обрадовалась. Видимо, всерьез не рассчитывала меня заарканить. Ведь ее обычная клиентура — мелкие лавочники, такие же мелкие странствующие торговцы да низкоуровневые приключенцы, которые приличные гонорары за предсказания платить не могут и не хотят, а когда платят, то лишь для того, чтобы затащить гадалку в постель за те же деньги. От дворянина же можно ждать, что он будет щедр. Если потащит в постель — еще щедрее. Только бы на нищеброда не напороться. Но я нищебродом не выглядел.

Подавив неуместный восторг, девушка напустила на себя профессиональную загадочность и принялась водить пальчиком по моей ладони. Через несколько секунд не на шутку заинтересовалась. Сосредоточилась. Строго сжала губы… Показное с нее слетело — она подняла голову и посмотрела на меня так, что я вздрогнул. Будто и впрямь взглянул в лицо судьбе.

— Когда-то ты выбрал путь между Мраком и Светом, — сказала девушка глухо, и ее голубые глаза потемнели, словно от внезапной тоски. — И долго шел по нему или пытался идти. Но дальше пойдешь между смертью и смертью. Я так вижу: смерть будет слева, и смерть будет справа; тебе окажется некуда свернуть. Совсем скоро ты найдешь то, что всего дороже — и потеряешь это. Над тобой тяготеет гнев могущественного демона, однако демон гораздо опаснее живет внутри тебя. Если ты его не победишь…

Предсказательница захлебнулась словами, точно открывшееся ей оказалось больше нее самой. И это было не актерство — даже близко нет. Она не отпустила — бросила мою руку и повернулась, чтобы уйти, будто ей было страшно находиться со мною рядом. Я ее остановил, развернул опять к себе, зачерпнул не считая из кошелька и заставил взять деньги. Она уставилась на них, словно впервые видела монеты. Впрочем, держала столько наверняка впервые: в пригоршне у нее оказалось десятка два золотых. Целое состояние для девчонки из бедных кварталов.

— Это золото страданий и смертей, — сказала она. — Боль пропитала его насквозь. Оно добыто кровью, многой кровью.

— Абсолютно правильно, — ответил я. — Но тебе какая забота? Кровь проливала не ты. Не захочешь тратить его на себя — сделай подношение своему покровителю. Или покровительнице. Чтобы всегда содействовали тебе так, как сегодня. Будь уверена, дар примут. Но на твоем месте я бы оставил себе минимум половину суммы.

Девушка помаленьку выходила из транса, в который ее повергло созерцание моих папиллярных и флексорных линий. Она слабо улыбнулась и поблагодарила, даже припомнив, что клиента следует величать добрым господином. И все же ей не терпелось уйти. Не уйти с деньгами, пока я не передумал и не отнял их. А именно от меня убраться подальше.

Вот спасибо! А я-то прикидывал, не пригласить ли тебя в «Династию», поставив под угрозу отношения с Георгиусом. Хотя можно было бы и не ставить, а снять номер где-нибудь еще. А ты — вон как! Бежишь прочь, будто я заразный. Ну и шуруй! Закончатся мои мерзкие кровавые желтяки — придется опять облизывать лавочников.

В гостиницу я вернулся с подпорченным настроением. Вдобавок ударно заплатив за это! Закрывшись в номере, хотел почитать заметки, но мысли беспокойно крутились вокруг предсказания. И что ж вас так всполошило? Давайте разбираться по пунктам.

Значит, пойду между смертью и смертью? Ничего нового. В Версуме всегда так и ходил. Даже хуже. Смерть была и слева, и справа, и спереди, и сзади. Нередко еще над головой и под ногами. Теперь мне обещано, что будет лишь по бокам. Это облегчение.

Кроме того, я найду нечто весьма дорогое. Величайшее сокровище из существующих. Чем это может оказаться?

Из материального во Вселенной Дагора дороже всего посох Господа Всемогущего. Он стоит больше, чем вся имеющаяся в обращении наличность на всех Мировых Островах. Именно поэтому его нельзя купить. Но его ж и найти нельзя — он ведь не валяется где-то под кустом.

Из нематериального самое ценное… Хрен его знает. Всюду почему-то традиционно считается, что настоящая любовь. Пожалуй, соглашусь. Она зачастую настолько дорого обходится тем, кто в ней увяз, что лучше бы дурни всю жизнь соблюдали целибат и в сторону женского пола даже не смотрели. Если я найду как раз ее, то очень здорово, что потеряю. Однако не думаю, что так случится. Ибо сказано: совсем скоро найду. А совсем скоро я буду только в Экситиуме. Там вообще нет баб, поскольку каторга мужская. Где взять любовь пацану вроде меня? Уж вероятнее посох под кустом обнаружить. Допустим, Господь захотел взглянуть, что под вывернутым Покровом творится. Увидел эту срамотищу — и потерял с расстройства палку.

Насчет гнева могущественного демона предсказательница угадала точно. И насчет демона внутри… Стоп. Здесь не угадала. Эфемер Велиара — не демон. Он эфемер и больше никто. Даже сам Велиар не демон. Может, девчонка просто оговорилась? Но она же магиня, не горничная. Для нее «демон», «темный бог», «эфемер темного бога» — отнюдь не синонимы. Выходит, все-таки имела в виду нечто иное? В конце концов, у меня еще скрытая сущность есть. Кто знает, как она в критический момент себя проявит. Вдруг именно как демон?..

Тут я все же остановился и взялся за чтение заметок. Я-то не гадалка! Ну, встретил молодую способную пророчицу — успехов ей в развитии. Потому и денег столько отвалил, и не жалко: талантам надо помогать. Однако сейчас лучше текущими делами заняться… И едва начал читать чей-то скромный труд о визите в Экситиум, как сразу наткнулся на перевод названия каторги.

Раньше не задумывался, что оно означает. Когда впервые услышал от Тарса, отметил только про себя, что, кажется, это латынь. И забыл. Национальные языки Земли во Вселенной Дагора хождения не имели. Но мертвые — такие, как латынь, санскрит, древнегреческий — ограниченно использовались. В основном в религиозных практиках. Заимствования оттуда неизбежно обогащали общий язык, а также расовые.

Автор заметок упоминал, что все так или иначе связанные с каторгой лица — заключенные, охрана, добровольцы, торгаши — негласно делились на две недружественные партии. Одни именовали ее на общем Погибелью. Другие считали, что этим беду накличешь, и употребляли латинское название.

Погибель, вот как? Ну что ж, запомню. Очень подходяще, вообще-то. Однако вслух беду призывать не стану. Незапланированные конфликты мне ни к чему. Даже мелкие. И просто возбуждать неприязнь в случайных собеседниках тоже не стоит.

Утром я плотно позавтракал в трапезной, попрощался с Георгиусом и выехал из города. Сразу за восточными предместьями располагался укрепленный лагерь, предназначенный для сбора ополчений или временного размещения неблагонадежных войск из всякого отребья. Туда же загоняли на ночлег и этапируемых в Экситиум заключенных. Караульные направили меня к начальнику конвоя. От него несло перегаром, но в остальном этот грузный толстомордый мужик внушал доверие.