Между смертью и смертью (СИ), стр. 21

Красный свет на ярусе то гас, то загорался вновь. Это ужасно мешало: глаза не успевали приспособиться. Кроме того, меня еще время от времени слепили ярчайшие вспышки, сопровождаемые громким хрустом и треском, словно великан колол кувалдой гигантские орехи. Что хрустело и трещало, я не знал, но в результате каждый раз трясло всю крепость. Где-то минут через пятнадцать эгида стала замедляться. Я решил спуститься и пошел по ступеням, держа наготове лук. По пути выпустил последние стрелы по уцелевшим шакалам, а когда оказался внизу, уцелевших уже не было. Только старший главшакал, едва живой, еще слабо трепыхался, придавленный к полу лапой Эги.

— Добивай! — сказала она.

Я не стал спорить. Вытащил меч да отрубил монстру голову. На пол хлынула черная кровь, и система записала мне победу.

Львица выглядела совершенно вымотавшейся. Впервые я видел ее такой. Помнится, после нескольких часов боя на Полях Будущей Славы она смотрелась свежее. Кажется, ниже мне предстоит идти одному.

Эги уловила мою мысль и кивнула. Да, одному… Но если старший главшакал встретил нас здесь, то ниже мог находиться лишь артефакт.

Глава 11

Я огляделся. По площади второй подземный ярус был меньше первого. Чисто за счет сужения кратера. Зато здесь было просторнее: никаких внутренних стен, меньше колонн. У каждой колонны стояло по алтарю. Некоторые из них напоминали ложа. Наверно, на них превращали в шакалов крестьян. И прочих разумных, похищенных в других землях. По всей окружности яруса возвышались постаменты. На постаментах лежали вроде бы куски шлака. Такие же куски валялись рядом на полу. Похоже, это остатки больших самоцветов, выполнявших функции накопителей. Именно они так ярко вспыхивали при уничтожении эгидой…

Я спохватился и прекратил осмотр достопримечательностей. Не турист, однако! И не давая себе больше передышки, пошел к люку на нижний ярус. Проем тоже отсвечивал красным. Но — темно-красным, и будто бы даже с чернотой. Проверив лестницу и убедившись, что она цела, спустился по ней, готовясь к любым неожиданностям. Их не последовало. Осколок Небесного Камня покоился на дне кратера промеж четырех толстых колонн. Его на постамент не подняли. Сомнительно, что по небрежности. Скорее, его не полагалось поднимать.

Осколок походил на уже виденные мною. Все они были неровными растрескавшимися глыбами диаметром в полметра, метр, полтора, и периодически испускали свет через трещины. Эта глыба размерами не выделалась: средненькая, где-то сантиметров семьдесят на девяносто. От прочих ее отличало лишь то, что она светилась постоянно. И, кажется, не собиралась себя защищать. Никаких агрессивных выпадов в мою сторону. А ведь я подошел уже почти вплотную…

Получается, можно спокойно разбивать оболочку, потом — скрывающееся под ней каменное яйцо, забирать ларец и уходить? Ага, так я и поверил!

Артефакт действительно не станет мне препятствовать, хотя энергии в нем полно. Больше, чем в других бывало. Гораздо больше! Об этом свидетельствует непрерывное свечение. Но не высвободятся ли все скрытые в глыбе силы, когда я хряпну по ней? Хряпнуть придется — осколок целиком не утащу. Он только выглядит куском застывшей лавы — или похожей на нее горной породы. А на самом деле тяжелее, чем кусок свинца той же величины.

Я обошел артефакт кругом. Отступил подальше и осмотрел колонны. Затем вообще поднялся ярусом выше и стал собирать разбросанные стрелы. Эгида мне не мешала, не задавала вопросов, но ее взгляд становился все более недоуменным. Я не спешил с объяснениями, шевеля умом. Поднялся еще выше и забрал стрелы из туннелей с головами. Вспомнил, где еще пользовался луком, — заглянул туда тоже.

Спохватился: а чего это я расходники беру, а лут оставляю? Весь он, положим, мне и не нужен — как его потом транспортировать? И дешевка не стоит того, чтобы прятать в холмах и возвращаться за ней позднее. Но особо ценное следует взять обязательно. Вдруг жив останусь — жаба житья не даст.

И я еще раз прошелся по крепости, периодически выбираясь из нее в поле и складывая там трофеи в кучу. Легко говорить себе: «Возьму лишь самое-самое». А начинаешь брать, и сразу возникают вопросы — где еще оно, а где уже нет. Жадность мешает опять же. Не хочет она признавать слишком строгих ограничений. Собственно, никаких не хочет. Поэтому всегда наберешь и не самого, и вообще полной херни. Вот и сейчас… Ну и пусть! Потом рассортирую окончательно. Если, конечно, у меня будет «потом»…

Для свободного выхода я скинул засовы восточных ворот и распахнул створки. Мы не стали штурмовать западные ворота смерти из-за сомнений. Но теперь сомнений нет: добычу точно лучше вытаскивать в противоположном направлении. Особенно когда опасаешься, что ею не попользуешься, и даже в могилу тебе часть не положат. А я опасался, да. Еще как опасался!.. Вернувшись к львице, сказал:

— Помнишь, как я врезал дубиной младшему главшакалу, а попал по колонне? Кладка обвалилась, и стал виден стержень из окаменевшего Мрака в средине. Не сомневаюсь, что такими стержнями пронизана вся крепость, а маной их питает артефакт. Если его разбить, питать перестанет. Крепость рухнет и нас похоронит. Поэтому ты сейчас спокойненько покинешь ее и отойдешь в поле — туда, где я трофеи сложил. А я разобью артефакт и тоже покину — короткими порталами. Если успею.

— Ты можешь погибнуть раньше, — возразила эгида. — Даже прежде, чем построишь хоть один портал. Вдруг артефакт не просто прекратит питать маной стержни, а перенаправит на твое уничтожение?

— Уже думал об этом. Такое может случиться. Но я не в состоянии высчитать вероятность того или иного исхода. И был бы не в состоянии проверить такого рода расчеты. Нужен опытный маг, а его нет. Пока мы найдем подходящего в ближайших городах, пока убедим отправиться сюда, артефакт превратит в шакалов первых же случайно заглянувших в крепость любопытных разумных. Может, сам приманит их откуда-нибудь. Или даже приманит и обработает окрестных диких зверюг. И все начнется сызнова. Или еще хуже: артефакт возьмет на вооружение другую стратегию — более быструю, более успешную, которой ничего не сможем противопоставить ни мы, ни маг. Например, начнет маленьких штайнеров из плитняка собирать, и обзаведется постоянно пополняемым войском каменных бойцов. Так что придется рискнуть. Уходи скорее, пока у меня решимость не пропала.

Эгида посмотрела на меня долгим взглядом, с непонятным выражением на морде. Казалось, сама Сехмет смотрит глазами львицы откуда-то издалека. Возможно, так и было. Хорошо бы тогда и вердикт богини выслушать. Но такого счастья не упало в ладони. Я их и не подставлял.

Эги стала подниматься по лестнице на первый подземный ярус. Остановилась наверху, оглянулась — и скрылась в проеме люка. Я дождался реплики по мыслесвязи, что она вышла из крепости, и тоже пошел к лестнице, только ведущей вниз. Артефакт безмолвно меня поджидал, и опять никак не прореагировал. Даже когда я занес над ним дубину.

Сейчас, прореагируешь!

Удар! Еще один!

Лопнула оболочка. Раскололось каменное яйцо. Я схватил ларец и построил первый портал. Второй… Крепость начала рушиться. Кривились и рассыпались колонны, ломались бревна перекрытий. Полы ярусов предательски проседали под ногами. Черт бы тебя взял, Ваня! Ты кое-что не учел! Чем больше обвалов, тем больше пыли. Чем больше пыли, тем сильнее сокращается видимость. И тебе придется строить больше порталов, чем рассчитывал.

Паника оказалась напрасной. Именно она могла погубить меня вернее, чем непредвиденная потеря времени на дополнительные касты. Много их потребовалось, мало — я все же очутился в поле, на прекрасной твердой земле. За спиной грохотало, трещало, ухало. Я повернулся как раз в тот момент, когда раздался финальный грандиозный «Бабах!». У крепости устояли только отдельные участки стен первого яруса. Все остальное упало в кратер и завалило его.

Ну вот… Повсюду в населенных местностях еще бродят своры шакалов. Но им больше некуда приносить похищенных. Размножаться по-другому монстры не умеют, и со временем их всех истребят. А моя война с ними уже окончена.