Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 13

Последние слова он произносит с особым ударением. Его взгляд скользит по моей фигуре, будто пытаясь увидеть то, что скрыто под бархатом и кожей.

— Каких талантах? — спрашиваю я, и внутри что-то так и замирает.

— Королевская кровь Анрих никогда не была просто меткой рождения, — говорит Варрад тихо. — В ней текла сила. Огонь. Магия земли. Твои предки могли говорить с камнем, направлять рост растений, чувствовать руды в недрах. Дар почти угасший, но не исчезнувший. Именно поэтому артефакт среагировал так ярко. Он откликнулся не просто на кровь. Император это знает. И ждет, когда этот потенциал проявится. Или когда будет выявлен принудительно.

У меня перехватывает дыхание. Знал ли Дэйнар об этом? Был ли в этом его план?

— Я ничего такого не умею, — шепчу я, прекрасно помня о том, что Мистрея всегда была болезненной и самая большая польза, которую она принесла своей семьей, это было объявление о том, что она единственная уцелела после нападения.

— Пока, — уточняет Варрад. — Но обстановка, стресс, борьба за выживание могут разбудить дремлющее. Или могут помочь пробудить. У императора есть специалисты. Методы. Не самые приятные. — Он смотрит на ожерелье. — Я же предлагаю путь мягче. Под моим покровительством вас будут обучать. Бережно. Вы раскроете свой дар и станете ценным активом империи. Независимым. Сильным. Живым.

Идея отвратительна и блестяща одновременно. Вместо того чтобы быть предметом торга между Варрадом и Дэйнаром, стать третьей силой? Иллюзия выбора. Красивая, соблазнительная ловушка.

— А канцлер? — спрашиваю я, просто чтобы услышать его версию.

— Канцлер, — Варрад произносит это слово с ледяным презрением, — исчерпал доверие. Его игра с черными флажками на карте Анрих, его тайные методы перестали быть эффективными. Император ценит результаты, но не любит, когда вассалы заводят собственные армии и строят личные планы с королевскими пленницами. Его звезда уже скоро угаснет. И мудро не присоединять свою судьбу к падающей звезде.

Он берет ожерелье из ларца, и темный янтарь ловит луч света, вспыхивая кровавым золотом внутри.

— Подумайте, принцесса. В следующий раз, когда император призовет вас, он будет ждать действий. Признаков вашей ценности. Или доказательств вашей ненужности. Выбор, который вы сделаете до этой встречи, определит, чем она закончится.

Он кладет ожерелье обратно в ларец, оставляет его на столе.

— Ларец не заперт. Ожерелье просто украшение, но его символизм, думаю, вы оцените. У императора Рааз-Аштара тот же цвет глаз.

Глава 18

После ухода Варрада в комнате довольно быстро оказывается Лидия с тазом какой-то странно пахнущей жидкости в руках. Два часа ванны для волос и мои волосы вновь приобретают тот самый оттенок, который ни с чем нельзя перепутать.

Она осторожно промакивает мои влажные волосы полотенцем и тихо, уверенно произносит:

— Через два дня вечером вас ожидают на официальном ужине в Малом тронном зале. В восемнадцать часов. Вам будет предоставлен гардероб.

Дни идут мучительно медленно.

Под «предоставленным гардеробом» оказывается ещё одно платье. На сей раз — глубокого сливового оттенка, почти чёрного при тусклом свете, но отливающего тёмным пурпуром у складок. Ткань тяжёлая, матовая, с длинными рукавами и высоченным воротом, закрывающим горло. Ни намёка на кожу, ни случайно выбившейся пряди. Доспехи. Доспехи для выхода на арену.

Я не надела ожерелье, пока не приняв решение.

Лидия и две другие служанки облачают меня в этот сливовый саван. Волосы убирают в ещё более сложную, замысловатую причёску, скрепляя её шпильками из тёмного металла.

Меня ведут по парадным галереям, где высокие арки окон пропускают последний свинцовый свет заката, а под ногами шуршит толстый ковёр с абстрактными геометрическими узорами.

Малый тронный зал оказывается не таким уж малым. Это продолговатый зал с низким потолком. Вдоль стен горят массивные бронзовые жаровни, наполняя воздух дымным теплом и игрой живого света. Посередине стоит длинный, покрытый белоснежной скатертью стол, уставленный серебряной посудой, хрустальными бокалами и невероятным количеством блюд.

Мужчины сидят в тёмных, строгих камзолах с минимальными, но дорогими аксессуарами. Женщины в платьях сдержанных, но богатых тонов — тёмно-зелёных, бордовых, глубоких синих. Отмечаю, что моё платье удивительным образом точно вписывается в эту цветовую палитру.

Мой вход замечают не сразу. А затем разговоры затихают, волной, расходящейся от двери.

Чувствую, как спина непроизвольно выпрямляется, подбородок приподнимается. Смотрю поверх голов, в пространство, как меня, кажется, учили когда-то очень давно.

Лидия подводит меня к столу куда-то в середине и указывает на стул.

Занимаю своё место.

Слева от меня пожилой мужчина с умным, усталым лицом и бакенбардами, погружённый в изучение своей тарелки. Справа дама в тёмно-зелёном, которая при моём приближении сделала вид, что что-то ищет в сумочке, лишь бы не встретиться со мной взглядом.

И тогда совсем случайно я замечаю Дэйнара. Сердце пропускает пару ударов, а я невольно отвожу взгляд, разглядывая тарелку перед собой. Он сидит почти в самом начале стола, по правую руку от пустующего императорского кресла. Между нами — добрых пятнадцать метров и с десяток человек. Он в своём фирменном тёмно-синем, почти чёрном при этом свете, камзоле. Волосы убраны так же строго, как всегда. Он слушает, что-то говорит своему соседу — седовласому военному с орденскими планками на груди. Его лицо сосредоточено, спокойно.

Ещё раз украдкой смотрю на канцлера, но он словно не замечает меня.

Прямо напротив меня, через стол, устраивается Варрад. Он ловит мой взгляд и едва заметно кивает, полуулыбка играет на его губах. Его алый мундир — единственная яркая вспышка цвета в этом море сдержанности.

Внезапно все встают. Я запаздываю на долю секунды, поднимаюсь со стула, опираясь на него рукой.

В зал входит Император.

Все головы склоняются. Я делаю реверанс, чувствуя, как взгляд его янтарных глаз скользит по мне, заставляя всё внутри сжаться от этой невероятной ауры власти. Даже в простых одеждах, мне кажется, каждый увидел бы в нём императора.

— Садитесь, — раздаётся его голос. Он занимает своё место во главе стола.

Ужин начинается. Вокруг начинается тихий звон приборов, едва слышные шаги слуг, разносящих блюда, меняющих тарелки, а мне в горло ничего не лезет. Передо мной стоит какой-то полупрозрачный суп с маленькими клёцками. Заставляю себя есть, блюдо кажется слишком простым для такого приёма, но я не обращаю на это внимание.

Стараюсь слушать о чём говорят вокруг и как можно меньше смотреть на Дэйнара или Варрада. И уж тем более даже не думать в сторону императора.

— Достопочтенные гости, — раздаётся голос Императора. Разговоры мгновенно стихают. — Сегодня среди нас присутствует особа, чей визит, надеюсь, будет полезен для нашего общего понимания. Принцесса Мистрея Анрих.

Все взгляды снова прилипают ко мне. Я кладу ложку, руки прячу под стол, чтобы скрыть дрожь.

— Побеждённые часто обладают уникальным опытом. Принцесса прибыла к нам как почётная гостья и я надеюсь мы сумеем извлечь из её пребывания пользу.

— Ваше Величество слишком добр, — слышу я свой собственный голос, звучащий странно чётко в тишине зала. — Опыт побеждённых чаще всего это опыт ошибок. Надеюсь, мои смогут послужить предостережением, чтобы их не повторили другие.

Лёгкий, одобрительный гул пробегает по столу. Император смотрит на меня пристально, а я прилагаю все усилия, чтобы не отвести от него взгляда в сторону Дэйнара.

— Скромность, — замечает он, — тоже редкая добродетель среди властителей. Будем надеяться, продуктивная.

Ужин продолжается. Ко мне не обращаются напрямую. Но я чувствую, как меня изучают. Как оценивают каждое движение, каждый глоток воды. Я стараюсь есть изящно, по памяти Мистреи, но не знаю, удаётся ли это.