Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 14

Моё внимание переключает голос с другой стороны стола. Молодой, надменный аристократ обращается к Варраду:

— Капитан, а правда ли, что в горах Анрих до сих пор скрываются целые кланы, поклоняющиеся старым каменным идолам? Говорят, они умеют вызывать туманы, чтобы скрыть свои тропы.

Варрад откладывает нож, его бархатный голос льётся легко:

— Суеверия и страхи, маркиз. Остатки дикости, которые исчезнут с прокладкой дорог и магических каналов связи. Хотя… — он бросает взгляд на меня, — …местные легенды иногда содержат зерно истины об особенностях местности и тех, кто на ней живёт.

Глава 19

Я делаю глоток воды, чтобы выиграть секунду. Вода холодная, как лёд. Потом поднимаю глаза, встречаюсь сначала с ожидающим взглядом молодого маркиза, а затем с полуулыбкой Варрада.

— Горы — не книги, маркиз, — начинаю я, и голос, к моему удивлению, звучит ровно. — Они не рассказывают историй. Они их создают. Туман, о котором вы говорите, местные называют «Дыханием Спящего Гиганта». По легенде, это стон древнего духа гор, когда его покой нарушают. — Я вижу, как у нескольких человек брови поползли вверх. Хорошо. Пусть думают, что я ведусь на провокацию, что начинаю пересказывать сказки. — Но мои скромные наблюдения, когда я была ребёнком и сопровождала картографов, — продолжаю я, слегка меняя тон на более сухой, академичный, — сводились к тому, что эти туманы чаще всего поднимаются над определёнными ущельями с горячими источниками. Там, где пар от воды встречается с холодным воздухом с вершин. «Дыхание Гиганта» оказалось вполне объяснимым явлением. Хотя, конечно, — добавляю я с лёгкой, почти незаметной улыбкой, — поэтичное название куда интереснее сухих отчётов геологов.

Я бросаю быстрый взгляд на Дэйнара. Он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к бокалу с вином, который он медленно вращает в пальцах. Но уголок его рта… кажется, дёрнулся. На сантиметр. Или мне показалось?

Севовласый военный рядом с ним хмыкает. 

— Рациональный подход. Горячие источники, говорите? Интересно. А они где сосредоточены? В центральном массиве?

Вопрос уже ко мне, но задан с профессиональным интересом, а не с подковыркой. Я ловлю эту ниточку.

— В основном на восточных склонах, где тектонические плиты тоньше, — отвечаю я, снова вызывая из памяти Мистреи разрозненные обрывки знаний. — Там же и самые плодородные долины, кстати. Пар и пепел удобряют почву.

— Что и объясняет упорство местных жителей, цепляющихся за те долины, несмотря на все наши… усилия по наведению порядка, — сухим тоном вставляет Дэйнар, наконец поднимая голову. Он обращается не ко мне, а к военному и через него — ко всему столу. — Их сопротивление — не магическое. Это вопрос выживания и привязанности к плодородной земле. Устраните экономическую причину — исчезнет и повод для бунта. Мои отчёты это подтверждают.

Он защищает свою теорию управления, свои чёрные флажки. Но делая это, он защищает и мою версию событий, при этом убирая мистицизм событий, который пытаются приписать людям королевства.

Император всё это время молча слушал. Теперь его янтарные глаза медленно переходят с Дэйнара на меня, затем на Варрада.

— Поэзия и геология, — произносит он наконец. Его голос низок и задумчив. — Два способа описать один и тот же феномен. Один питает дух, другой — прогресс. Любопытно, какой из способов окажется полезнее для интеграции этих упрямых долин, канцлер?

В его словах звучит прямой вызов Дейнару и, кажется, сейчас все наблюдают за этим дерзким противостоянием.

Дэйнар встречает взгляд императора без колебаний.

— Тот, который даст результат с наименьшими затратами, Ваше Величество. Иногда для этого нужна поэзия. Иногда точный расчёт. Я предпочитаю начинать со второго.

— А я, — мягко вступает Варрад, его бархатный голос контрастирует с сухостью Дэйнара, — считаю, что иногда нужно встряхнуть улей, чтобы понять, какие пчёлы самые агрессивные. Поэзию они не понимают.

Между ними снова пробегает та невидимая молния напряжения. Весь стол замер, наблюдая за дуэлью двух самых могущественных вассалов императора.

Император откидывается на спинку кресла, его пальцы смыкаются. 

— Дыхание Спящего Гиганта, — повторяет Рааз-Аштар, и в его голосе звучит лёгкая двойственность. — Надеюсь, гигант и вправду спит. Пробуждать древних духов дело хлопотное и непредсказуемое. На сегодня хватит этих разговоров.

А я только сейчас понимаю, что слишком близко звучит второе имя императора и имя рода Дэйнара. Совпадение ли это? Может ли быть, что на самом деле в этой негласной войне Варрад уже находится на стороне заведомо проигравших?

Остаток ужина проходит в гулком напряжении. Разговоры ведутся ещё тише, ещё осторожнее. Я больше не ловлю на себе взглядов. Я сделала своё дело и вызвала эту стычку, невольно стала её проводником, но теперь меня словно вычеркнули из происходящего.

Когда император поднимается, я почти физически чувствую, как все выдыхают. Меня уводят одной из первых. Проходя мимо императорского кресла, я не смотрю в сторону Дэйнара, чтобы никто ничего лишнего не заподозрил, но ловлю себя на мысли, что мне очень хотелось бы ещё раз увидеть его взгляд, как той ночью, в полубреду, когда этот необычный мужчина лечил меня и делился своей силой.

В коридоре, пока Лидия ведёт меня обратно в башню, я слышу за спиной обрывки фраз, шаги, смешки. И среди них — низкий, ровный голос Дэйнара. Он обсуждает что-то о квотах, касаемо политики и разных делах, но я едва сдерживаю порыва остановиться, оторваться от служанки и найти повод для встречи с ним.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы вернуть самообладание. Подобные поспешные поступки могут только навредить его плану.

В своей комнате я срываю шпильки из волос, и тяжёлые пряди медного цвета падают на плечи. Смотрю в зеркало на своё бледное, уставшее лицо в обрамлении этого предательского, яркого цвета. Его вернули мне, чтобы все видели. Чтобы никто не забыл, кто я.

Я была сегодня не человеком, а полем битвы. Ареной, на которой мерялись силой имперские тяжеловесы. И я… я справилась.

Глава 20

Тишина в башне наутро кажется громче обычного. Она гудит в ушах, как отзвук вчерашней битвы за столом. Я лежу, глядя в потолок, и чувствую, как в груди шевелится что-то горячее и беспокойное. Я почти слышу тиканье часов в стенах цитадели, которые беспощадно отсчитывают время, но у меня нет ни малейшего желания подниматься и что-то делать.

Кто я здесь?

Дверь открывается и в проёме возникает Лидия, держа в руках сложенный предмет тёмной ткани. Она молча раскладывает его на столе и я вижу, что это оказывается рабочая роба, похожая на одежду архивариуса или уборщика. Серая, грубая, без единого намёка на покрой.

— Вам надлежит проследовать в Западное архивное крыло, — произносит она ровным и спокойным голосом. — Для выполнения поручения Его Величества.

Я поднимаюсь, и холодный пол обжигает босые ступни. Смотрю на робу, не понимая к чему этот спектакль, если мои волосы всем и так выдадут мой статус.

— Какое поручение?

— Инвентаризация, — она отвечает односложно, помогая мне надеть грубую ткань. Она скрывает все линии тела, запахивает до самого подбородка. — Вам будут предоставлены материалы и инструкции.

Меня ведут в другую часть огромного замка. Западное крыло оказывается гигантским мавзолеем для вещей, которые Империя забрала у покорённых народов. Трофеи, лишённые контекста, превращённые в музейные экспонаты.

Мне указывают на небольшую, заставленную стеллажами комнату. На единственном столе сложены деревянные ящики, без описей. Рядом находится пустая книга для записей, чернила и перо.

— Королевство Анрих. Личные вещи правящей семьи, изъятые из замка после капитуляции, — говорит стражник у двери. — Вам надлежит составить подробную опись. С указанием состояния. Каждый предмет.

Он уходит, Лидия тоже быстро покидает меня. Дверь не запирают, но я чувствую его присутствие за ней. Наблюдателя.