Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 11

И снова я мысленно признал Серегину правоту. Все так. Последний год мы провели в лихорадочной гонке за собственностью, которую действительно удалось приобрести очень дешево. Но теперь в полный рост второй вопрос — как всем этим управлять? Особенно в условиях кризиса. Каждое предприятие — как живой организм. Со своей историей, спецификой жизнедеятельности, слабыми местами, болевыми точками… И рабочие коллективы, которым нужно чем-то кормить детей, по возможности больше, чем раз в день. И руководство, которое хочет иномарку и большой новый дом. А в стране кризис. Деньги сожрала инфляция, и теперь великим хозяйственникам неоткуда взять средства не то что на покупку сырья, а и на элементарную оплату электричества и газа.

— Хорошо хоть без долгов идем, — в тон моим мыслям продолжил Серега. — Но, Леха, предупреждаю, я не вытягиваю! У меня мозги кипят, я все забывать начал! Доживу с вами до склероза!

Серегу можно было понять. Он внезапно оказался во главе структуры, которая контролировала несколько предприятий регионального уровня и большого количества предприятий поменьше. Причем, все они совершенно разные, и чтобы управлять ими необходимы очень разные компетенции, которые практически невозможно сочетать в одном человеке. Как раз поэтому большинство новых хозяев промышленных объектов принимают «соломоново решение» — порезать все к чертовой матери на металл, продать все, что имеет хоть какую-то цену, а освободившуюся территорию сдать под рынки или склады. Моментально отбиваешь вложения и избавляешься от головной боли. Как управлять этим всем в период кризиса — почти никто не представлял. Проблема 94−95-го годов — это проблема в первую очередь менеджмента. Люди понятия не имели, как управлять крупным заводом, имеющим сотни поставщиков и покупателей на всей территории бывшего СССР. Причем, часть из этих покупателей перестала существовать, а часть сидела без денег.

— Короче, — сказал я жестко, — Серега, хорош ныть! У нас под контролем много чего интересного. Буду звонить Витьке в Америку. Пусть порекомендует нормальную консалтинговую фирму. Я это вижу так — полный аудит всех предприятий. Кто им должен, кому они должны, что есть в наличии, инвентаризация и все такое. И управление менять нужно. Найти директоров нормальных…

— Где их найти, нормальных? — вздохнул Серега.

— Бабки пока не присылай, — продолжил я. — Затыкайте там дыры. И никаких массовых сокращений пока, пусть Славик не чудит. А со сбытом химкомбината я постараюсь помочь.

— Понял, — сказал повеселевший Серега. Он явно обрадовался, что денег в Москву пока присылать не нужно. — Да нормально все будет! Разгребем, не в первый же раз… Как у вас там?

— По-разному, — сказал я уклончиво.

— С самим Мавроди общаешься! Рассказал бы чего… о том, как люди большой бизнес делают. У нас тут многие с ума посходили с его акциями… Раз ты с ним общаешься, подсказал бы, посоветовал. Покупать — не покупать…

На самом деле, вопрос был интересный. «МММ» просуществует еще полгода точно. А с моими усилиями, возможно, что это срок существенно увеличится. Хотя, с другой стороны, эти мои усилия при плохом раскладе могут иметь и обратный эффект. Предсказать невозможно!

— Непредсказуемо, — честно ответил я. — Поэтому, лучше не лезьте. Все может накрыться в один день. Короче, сам не лезь и другим передай, чтобы не лезли.

— Ну, как говорится, спасибо за информацию. — Кажется, Серега был слегка разочарован.

Дел было невпроворот. Позвонить Валерику, чтобы он пообщался с коллегами по фракции — не нужно ли кому минеральных удобрений и всякой прочей химии? Это имело смысл, среди соратников по фракции Валерика были очень влиятельные люди, имевшие отношение как к промышленности, так и к сельскому хозяйству.

Затем, позвонить Витьке. Поговорить на тему повышения эффективности управления и тому подобного. Попросить — пусть подыщет нам серьезную фирму, которая поможет эффективно выстроить управление… если это вообще возможно. Я сильно подозреваю, что американцы просто не представляют, какой бардак творится у нас. Вообще, удивительно, как хоть что-то работает…

Витя уже мультимиллионер в свои двадцать четыре. Юное дарование. Успешный инвестор. Квартира на Манхэттене. Воплощение успешного успеха. К тому же, Витя водит знакомства с людьми, которые имеют отношение к серьезному бизнесу. Они с интересом посматривают в сторону России. Можно купить много чего интересного, очень дешево. Но есть негативный опыт — та же Куба, например. Серьезные люди вложились в казино и гостиницы, а потом пришли какие-то бородатые ребята с «калашами», и все отжали. Не по понятиям, что называется. Поэтому, серьезные люди, конечно, в сторону России смотрят, но психологический порог инвестиций в пять-десять миллионов переступить боятся, помнят кубинские грабли. Да и с пятеркой-десяткой приходят в основном авантюристы. Джентльмены удачи и охотники за сокровищами, которые готовы сильно рисковать ради большого процента. Насколько я помню, ничем хорошим это не закончится. Ни для кого.

Вечером я в кино. Со спутницей — моделью откуда-то из Сибири. Зовут Жанна. Жанна приехала покорять Москву, и она уверена, что у нее все получится. Лично я в ее способностях не сомневаюсь. Волевая, целеустремленная, жесткая, красивая. В двадцать два года у нее уже туристическая фирма — маленькая, но своя. И еще — модельный бизнес, в самом широком понимании. И рекламное агентство она, вроде бы, открывает. Жанна арендовала офис в офисном центре, который мы приобрели год назад. Там и познакомились.

Мы смотрим последний голливудский хит. «Леон-киллер». Вообще, золотой век Голливуда продолжается. «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка», «Форрест Гамп», «Скорость» — все это в один год!

Но сейчас мы смотрим «Леона» — трогательный фильм о добродушном, слегка чудаковатом киллере, который убивает только плохих («ни женщин, ни детей!») В реальности эти ребята, конечно, сильно отличаются от киношного образа. И «кодексом чести» там не пахнет, убивают тех, кого нужно, на кого укажут, с сопутствующими потерями среди непричастных, которым не повезло оказаться поблизости.

Стреляют у нас не меньше, чем в «Леоне», а может и больше. За последнее время убиты авторитетные «бауманцы» — «законник» Глобус и Бобон, который считал себя «бандитом номер один» на Москве. В Нью-Йорке выстрелом в голову убит небезызвестный Олег Коротаев — выдающийся боксер и не менее выдающийся гангстер.

А один из «ореховских» авторитетов по прозвищу Дракон устроил расстрел вполне в духе «Леона» — пострелял кабардинцев из-за пустякового конфликта. Три трупа.

— Понравился фильм? — спросил я Жанну после сеанса.

— Фильм классный, — отозвалась она, — но мне грустно.

— Это потому что Леон погиб?

Она отрицательно тряхнула волосами.

— Нет. Он и должен был погибнуть. Выполнил свою миссию, и больше не нужен. А грустно мне потому что везде одно и тоже. У нас киллеры, разборки и стрельба. И у американцев — киллеры, разборки и стрельба. Я же иногда думаю — вот заработаю здесь денег…

— Сколько? — с улыбкой перебил я.

— Да неважно, — отмахнулась она. — Сколько смогу. Хотя бы миллион баксов. И свалю туда, где нормальная жизнь. Где нет всего этого дерьма, — сказала она с какой-то обреченной яростью.

— А здесь ты как бы на вахте? — уточнил я.

— Точно! — Она с удивлением посмотрела на меня. — Здесь — вахта. Как раньше — на Севере. Не живешь, а работаешь, зарабатываешь бабки, чтобы потом пожить как люди… Как нормальный человек! С миллионом можно попробовать, я считаю. Многие так живут, у тебя разве не так?

— Гм… — сказал я задумчиво. — Я не думал об этом, честно говоря. Но ты отвлеклась, почему тебе грустно от этого фильма?

— Потому что он показывает, что там то же самое говно, что и у нас. Бандиты, менты продажные и все такое. Что бежать некуда, понимаешь? И тогда эта гребаная вахта теряет смысл. Что работай, что не работай — из говна не выгрести. Мотивация пахать пропадает. И жить тоже.