Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 10

Девяносто четвертый год… В воздухе буквально носился запах халявы. Сделать деньги из воздуха, урвать, вложить сто долларов и через две недели получить сто пятьдесят — людей охватила финансовая лихорадка. Народ продавал квартиры и машины, бабушкино золото и собственные обручальные кольца. В «пирамиды» несли кредиты, бюджетные деньги, бандитские общаки… В какой-то степени «пирамиды» усугубили кризис неплатежей — директор завода не спешит рассчитываться за сырье и энергоносители, потому что все бабло ухнул в «билеты» Сергея Пантелеевича… В результате — пик самоубийств, 94-й год стал рекордсменом по числу желающих свести счеты с жизнью. Обратная сторона халявы…

Устранить Бориса Абрамовича Березовского от принятия решений, особенно связанных с политикой — это задача превратилась для меня в какую-то манию. Нет, я не могу сказать, что ненавидел этого человека, или даже, что он был мне неприятен. Ничего подобного не было. Скорее наоборот, я отдавал должное его интеллекту и умению принимать нетривиальные решения. Но именно он был одним из ключевых создателей системы, которую я хотел пошатать. Так что, без обид, дорогой Борис Абрамович… Ничего личного, просто бизнес.

Итак, я — счастливый обладатель кассеты, на которой господин Березовский, не фильтруя базар, требует от своего начальника службы безопасности разобраться с авторитетным человеком. Начальник службы безопасности, судя по его словам, совсем не рад такому поручению. Он предлагает помирить враждующие стороны, но кровожадный Борис Абрамович непреклонен. Только окончательное решение вопроса! Экспрессивный человек, что с него возьмешь… Не может совладать с эмоциями.

Итак, полученная запись — штука полезная. В принципе, можно технично слить ее Сильверу. Она его явно заинтересует. И тогда участь Бориса Абрамовича незавидна… Впрочем, мне совершенно не нужен его труп. Меня вполне устроит, если он покинет родные края и переместится, скажем, в землю обетованную.

Но есть в этом плане и некоторые слабые места. Во-первых, Сильвер. Он очень хорошо знает, что Борис Абрамович за базаром не следит. Скорее всего, это для него не новость. Воспримет ли он запись серьезно или отнесется к ней, как к простой трепотне? Вот вопрос.

Во-вторых, мне очень не хотелось бы светиться перед гангстером такого уровня. А если он заподозрит неладное и решит, что имеет место подстава и вообще, я плету интригу и хочу столкнуть лбами уважаемых людей?.. И вообще, даже получив запись, захочет ли Сильвер устранять Березовского, зная о его шикарных связях в милиции? Значит, нужно сделать так, чтобы захотел. И чтобы ко мне впоследствии не было вопросов…

Впрочем, есть еще один вариант. Самый крайний. Попытаться устранить Березовского своими силами. Вариант опасный прежде всего потому, что будут искать независимо от результата. Выживет Борис Абрамович или нет — такие дела расследуют по-настоящему. Так что, будут искать и есть немаленькая вероятность того, что найдут. А еще, может не сработать. Нет у нас спецов такого уровня. Служба безопасности у него — под сотню человек. И аналитики, и техники, и боевики… Сложно пробиться.

(Запись переговоров Березовского Б. А. (по тексту «Б.») с начальником службы безопасности «Логоваз» (по тексту «НСБ»), от 25.02.1994, 18:34.

Короткий гудок, соединение.

НСБ: Слушаю, Борис Абрамович.

Б.: Привет. Ты где?

НСБ: На объекте. Проверяю смену.

Б.: Слушай, тут вопрос. По тому банку, ты понял?

НСБ: (пауза) По какому именно?

Б.: Ну по какому… По которому мы говорили.

НСБ: А. Ну?

Б.: Надо решать проблему. Там человек просто не понимает…

НСБ: (осторожно) Борис Абрамович, Сильвер же звонил, вроде договорились… Если хотите, я могу содействовать вашему примирению.

Б.: (перебивает, резко) Ты не понимаешь! Там договариваться бесполезно. Человек полностью недоговороспособен. Полностью! Ты понимаешь, что он себе позволяет?

НСБ: Понимаю. Но, может, поговорить ещё раз? Поговорить… Я могу приехать, пообщаться с ним сам. Я же говорил, не нужно вам с этими людьми общаться, я сам все сделаю!

Б.: (с насмешкой) Поговорить… я тебе русским языком говорю — бесполезно. Я этого деятеля знаю. Он не поймет. Это сто процентов.

НСБ: (пауза, вздыхает) Борис Абрамович, он же не простой. Если что-то… резкое… могут быть вопросы. И к нам, и к компании. Не ко времени совсем. Там много всего завязано.

Б.: (раздражённо) Слушай, я знаю, что у него связи. Я знаю. Мне эти справки не нужны. Мне нужно, чтобы проблема исчезла. Ты меня понимаешь? Проблему решить нужно. Она возникла один раз и не факт, что не возникнет снова. Нужно дело делать. Это уже не вопрос финансов, векселей и прочего.

НСБ: Понимаю. Но, Борис Абрамович… Может, другой вариант? Подвести его под наезд. Пусть менты его прихватят, посидит пару месяцев… остынет.

Б.: (сухо) Он не остынет. Он, когда выйдет, еще злее будет. Или что, у вас какие-то отношения? Ты за него переживаешь?

НСБ: (твёрдо) Нет, я за вас переживаю. За репутацию. Сейчас и так все следят.

Б.: А ты думаешь, он шум не поднимет? Он уже поднял. Он вчера своим рассказал, что меня кинул. Известно из достоверных источников! Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что завтра любой бандит будет считать, что нас можно кидать безнаказанно.

Долгая пауза.

НСБ: Я вас понял.

Б.: (смягчаясь) Вот это разговор. Делайте. Без сантиментов и всего такого.

НСБ: Понял, Борис Абрамович. Будем решать.

Глава 6

На созвоне Серега. Раздраженный. Еще бы, мы здесь в Москве прожигаем жизнь, а он в провинции — впахивает. Тоже обидно человеку.

— Я все понимаю, Леха, — говорит он очень терпеливо. — Я очень хорошо понимаю. Москва! Столица и все такое! Но бабки мы зарабатываем не в Москве, мы их в Москву тебе отгоняем!

— Какие проблемы? — поинтересовался я.

Серега — человек занудный. Он моментально начал рассказывать о том, какие проблемы.

— Лимон «зеленых» за полгода! — патетически воскликнул Серега. — Не, я же говорю, все понимаю… Но может вам с Валеркой как-то борзых попридержать? Бабки не так легко зарабатываются.

— Да говори ты толком, — сказал я с досадой.

— А я и говорю, — вскинулся Серега. — Вы бабки тратите быстрее, чем мы зарабатываем. Славик говорит, что химкомбинат нужно переводить на четырех-дневку. И двадцать процентов рабочих сокращать. В минус работаем. С начала года выходим четко в минус!

— Причины? — спросил я.

— Склады битком забиты, никто продукцию не берет. Чем народу платить? Селитрой или суперфосфатами? У колхозов бабок нет. Кто в долг просит, кто по бартеру.

Серега вещал правду. Кризис набирал обороты, кругом неплатежи, бартер, денег ни у кого нет.

— На экспорт что-то загоняем, конечно, — продолжил Серега. — Хоть что-то. Часть на зарплату работягам, часть вам отсылаем. Че делать, Леха? В натуре, что ли, народ сокращать? Ну не можем мы сейчас на полную химкомбинат загрузить!

— Повремени пока, — сказал я мрачно. — Передай Славику, пусть думает, как решать проблему. Может переоборудовать чего, новые линии поставить, новые производства запустить…

— На какие шиши? — ехидно поинтересовался Серега.

— Разберемся! — оптимистично пообещал я. — Короче, пусть пишет бизнес-план. А четырех-дневка и прочее — это все херня. Народ разбежится по рынкам, не соберешь потом. Серега, мы не для того бились за крупнейший объект в области, чтобы бездарно все просрать…

— Ладно, — Серега немного остыл. — Я передам. Но ты имей в виду, что со всем остальным не сильно лучше дела обстоят. Сахарный завод — в небольшой плюс выходим. Импортного сахара наперли, конкуренция. Водочный живет, там нормально. А вот новые приобретения… Очень сомневаюсь, что в этом году получится заработать. Я вот думаю, нагребли мы много всего, а что с этим теперь делать… Леха, я не вытягиваю! У меня башка пухнет! Эти директора, козлы драные… кидалы и мошенники! Я их уже видеть не могу!